Концепция "Единой судьбы человечества" В период деглобализации
Бесплатный доступ
После провозглашения политики реформ и открытости в конце 1970-х гг. руководство Китайской Народной Республики сделало ставку на взаимодействие c внешним миром, что создало основания для стремительного экономического развития. КНР воспользовалась преимуществами очередного этапа глобализации, не избежав и создаваемых им проблем. Достигнутые успехи в экономике придали обоснование более широким политическим амбициям. Выступая против одностороннего доминирования западного варианта развития, КНР в течение десятилетия продвигает идею строительства «сообщества единой судьбы человечества», используя двусторонние и многосторонние связи, включая площадку ООН. Риторика официального Пекина сохраняет приверженность концепции всеобщего процветания и критику других государств, устраняющихся от решения глобальных проблем или создающих препоны на пути кооперации. Одновременно с этим в КНР предпринимаются шаги по усилению влияния государства на экономику и социально-политическую сферу, что является, в сущности, признаком деглобализации. Материалы ХХ съезда Коммунистической партии Китая (КПК) и последовавших сессий Всекитайского собрания народных представителей (ВСНП) подтверждают, что отказа от флагманской роли в строительстве единой судьбы человечества не будет.
Сообщество единой судьбы человечества, глобальные проблемы, деглобализация, экономический протекционизм, информационная безопасность, информационная политика
Короткий адрес: https://sciup.org/14138082
IDR: 14138082 | УДК: 327.82 | DOI: 10.24412/2713-1742-2024-2-12
The concept of "A shared future for mankind" In the period of deglobalization
After the proclamation of the policy of reform and opening up in the late 1970-s the leadership of the People's Republic of China relied on interaction with the outside world, which created the basis for rapid economic development. The PRC took advantage of the next stage of globalization, but did not avoid the problems it created. Economic successes provided justification for broader political ambitions. Opposing the unilateral dominance of the Western version of development, the PRC has been promoting for a decade the idea of building a “community with a common destiny for mankind”, using bilateral and multilateral ties, including the UN platform. The rhetoric of official Beijing remains committed to the concept of shared prosperity and criticism of other states that avoid solving global problems or create obstacles to cooperation. At the same time, the PRC is taking steps to strengthen the influence of the state on the economy and socio-political sphere, which is, in essence, a sign of deglobalization. The materials of the 20th Congress of the Communist Party of China (CPC) and subsequent sessions of the National People's Congress (NPC) confirm that there will be no abandonment of the flagship role in building a common destiny for mankind.
Текст научной статьи Концепция "Единой судьбы человечества" В период деглобализации
более долгосрочной перспективе наибольший прогресс приходился на периоды, когда Китай открывался для внешнего влияния [1].
С конца 1970-х гг. КНР достигла значительных успехов в развитии экономики, которые стали возможны вследствие отказа от идей изоляционизма. Это обстоятельство, в свою очередь, также способствовало формулировке задач, выходящих за границы национального государства. На смену приверженности конфронтационной модели миропорядка пришла более миролюбивая риторика партийных и государственных руководителей, в которой в качестве оптимального результата предлагается сотрудничество и взаимный выигрыш.
Обсуждение . Результаты . Концепция «сообщества единой судьбы человечества», находящая свое применение как во внутренней, так и во внешней политике, стала наиболее концентрированным воплощением идеологических постулатов, сформулированных пятым поколением руководителей КНР. Ее истоки принято обнаруживать в традиционной китайской культуре и свойственной ей восточной мудрости, прославляющей благополучное будущее всего мира и всеобщее процветание. В соответствии с конфуцианской традицией, благородные люди находятся в согласии друг с другом, даже если имеют противоположные взгляды [2]. Соответствующий философский фундамент подводится под политическую, экономическую и культурные сферы, социальное и технологическое развитие, решение проблем безопасности и защиты окружающей среды [3].
Идея о единой судьбе человечества сопровождает концепцию о «великой китайской мечте», провозглашаемую Генеральным секретарем ЦК КПК Си Цзиньпином с 2012 г. Первоначально концептуальные тезисы распространялись в основном на Тайвань и Гонконг, но постепенно рамки расширились до глобальных масштабов. Си Цзиньпин использует концепцию «сообщества единой судьбы человечества» в качестве аргумента в большинстве своих официальных выступлений. На XIX съезде КПК в 2017 г. соответствующая формулировка была закреплена в уставе партии. Нет сомнений, что построение «единой судьбы человечества» является доминантой внешней политики КНР [4].
При этом постулируются принципы мирного сосуществования и обоюдовыгодного сотрудничества, уважения независимости и территориальной целостности, невмешательства во внутренние дела государств; то есть, именно те аспекты, которые выглядят максимально привлекательными для партнеров Китая, для которых проблема отстаивания подлинного суверенитета остается насущной. Не удивительно, что первое использование формулировки о «единой судьбе человечества» в документах ООН произошло в феврале 2017 г. в резолюции Комиссии социального развития о «Социальном аспекте Нового партнерства в интересах развития Африки» [5].
Руководство КНР видит в этом факте документальное подтверждение признания государства как ключевого участника мировой политики и подтверждение того факта, что идея «сообще- ства единой судьбы человечества» перестала быть просто концепцией и перешла в стадию практической реализации.
В итоговом докладе лидера партии Си Цзиньпина на ХХ съезде КПК (октябрь 2022 г.) присутствует раздел о концепции «единой судьбы человечества». В нем утверждается, что КНР не заинтересована в патерналистских отношениях и территориальном расширении, но обязуется содействовать сотрудничеству и равенству всех партнеров по международному диалогу в политике и экономике, поскольку в построении «сообщества единой судьбы» заключается «будущее всех стран» [6].
В докладе прозвучали тезисы об участии Китая «в реформировании и развитии системы глобального управления», базирующейся на принципах кооперации на уровнях консультаций и практических шагов, необходимых для поддержания «подлинного мультилатерализма» и совершенствования правил коллективной безопасности.
При этом следует заметить, что легитимность идеологии глобализации не выглядит безусловной в реалиях функционирования пятого поколения руководителей КНР. Очевидна неэффективность существующих институтов глобального управления, в частности, структур ООН и Всемирной торговой организации (ВТО), усиление влияния негосударственных акторов и общая гетерогенность системы государств [7].
Таким образом, хотя проблемы остаются глобальными и постоянно обостряются, понимание того, что большинство из этих проблем не подлежит автономной коррекции и требует консолидированных действий крупных политических и экономических акторов, присутствует, но механизмы глобального управления, не созданы, либо в существенной степени разрушены, а движущие силы деглобализации набирают обороты.
Исследование деглобализации в качестве доминирующего тренда применимо к различным современным тенденциям в Европе (Brexit) [8], Африке (гуманитарные кризисы) [9], Северной Америке (Buy American Act и т.п.) [10; 11]. Можно говорить как об экономической или политической деглобализации, так и о переплетении этих факторов [12], осложняемом последствиями распространения коронавируса.
Факторами, указывающими на усиление процесса деглобализации являются экономический протекционизм, ограничения информационной политики и меры по обеспечению информационной безопасности, предполагающие создание независимых национальных механизмов.
КНР является государством, возможно, более других преуспевшим в результате глобализации. В частности, если в 1991 г. китайский экспорт в среднем составлял всего 2 % от общего объема мирового экспорта, то к 2008 г. эта доля выросла до 7,5 %, а в 2021 г. составила 12,7 % [13]. После подачи в 1984 г. заявки на вступление в ВТО, перед Китаем ставились требования о либерализации рынка и отказе от принципов директивного планирования. В ХХI в. все документы по организации народного хозяйства стали называться «программами» или «стратегиями» [14].
Теперь КНР невозможно остаться в стороне от обратного процесса. Одним из аспектов деглобализации предстает использование протекционизма в экономике; закрытость рынка в Китае выше, чем в других странах.
В конце 2014 г. руководство КНР анонсировало десятилетнюю национальную программу «Сделано в Китае – 2025» [15]. Диссонируя с заявлениями Пекина о приверженности правилам международной торговли, государственная промышленная политика предполагает широкое применение государственных субсидий, стимулирование работы государственных предприятий и приобретение интеллектуальной собственности.
Ставится задача превзойти технологические достижения конкурентов в передовых отраслях высокотехнологичного производства. В первую очередь, речь идет о сфере автомобилестроения с использованием альтернативных источников энергии, развитии робототехники, телекоммуникационных технологий нового поколения и искусственного интеллекта. Для достижения поставленных целей осуществляется тесная коммуникация между политическим руководством, представителями частного бизнеса и интеллектуальной среды. Можно предполагать, что большая часть обсуждений осуществляется в непубличном пространстве.
Политики обеспокоены тем, что китайская модель, управляемая государством, якобы может угрожать глобальной инновационной системе в целом. Экономисты упрекают Китай в искажении глобальных рынков, при котором политические соображения оказываются выше экономических стимулов. Лидеры Китая утверждают, что их приверженность государственной промышленной политике необходима для увеличения доходов населения (сейчас ВВП на душу населения в КНР намного ниже, чем в развитых странах) и конкуренции на быстро меняющемся мировом рынке.
Кроме того, как утверждает руководство КНР, используя разнообразную государственную поддержку для развития национальной промышленности, Китай следует тем маршрутом, по которому ранее прошли США, Южная Корея, Япония, Германия, ускоряя свою индустриализацию.
Тем не менее, опасаясь негативной реакции со стороны международного сообщества, руководители Китая все чаще называют программу «Сделано в Китае – 2025» неофициальной и существенно реже упоминают ее в своих выступлениях [16].
Технический прогресс ставит перед руководством КНР проблему сохранения информационной безопасности, под которой понимается «защита оборудования, программного обеспечения, данных и предоставляемых услуг информационной системы» [17].
Противодействие хакерским атакам, утечке данных, связанным с ними интеллектуальным преступлениям и обеспечение таким образом стабильной работы информационной инфраструктуры рассматривается как насущная необходимость. Однако еще более важно преодоление технологической зависимости от западных конкурентов и внедрение собственных технологических инноваций. Поэтому несмотря созданную на национальном уровне обширную юридическую базу, предполагающую, в том числе, международную кооперацию в обеспечении информационной безопасности [18], руководство КНР, конечно, стремится оставить за собой контроль над активностью в интернет-пространстве Китая.
Безусловно, технологическое развитие не только ускоряет процесс передачи информации, но и создает потребность в более быстром реагировании властей в рамках информационной политики, поскольку новостной контент в сферах политики и экономики передается из официальных источников. При этом для жителей Сянгана, Аомыня и Тайваня предлагается иная версия новостной информации, чем та, что распространяется в материковой части КНР.
Еще более заметной становится эта тенденция в отношении версий официальных сайтов на иностранных языках. Отдельные события освещаются таким образом, чтобы максимально соответствовать желаемому варианту за рубежом и при этом не вызывать лишних разногласий внутри общества в Китае.
Инструменты СМИ используются также для купирования влияния альтернативных социальных течений и политических идеологий. Национальная идея, выстроенная вокруг процесса «великого возрождения китайской нации» в новую эпоху, обладает тем потенциалом и степенью разработанности, которая позволяет применять ее в идеологической работе практически без ограничений по сферам и направлениям [19].
Необходимо отметить, что времена политических лекториев и монотонных освещений официальных мероприятий ушли в прошлое. Подавляющее большинство граждан КНР рассматривают СМИ как средство развлечения, транслирующее концерты, ток-шоу и бесконечные сериалы. Однако полного отказа от политического просвещения не происходит, но для него все чаще выбираются новые форматы. Так, Пекин начал выпускать вирусные видео, приуроченные к крупным событиям политической жизни КНР. Создатели таких роликов демонстрируют правильные ценности и политические установки, но пытаются делать это более доступно и интересно, стремясь привлечь внимание не только китайской, но и иностранной аудитории.
Заключение . Поскольку, несмотря на десятилетие, прошедшее с представления идеи о единой судьбе человечества широкой аудитории и последовавшие за этим многочисленные размышления и публикации, концепция остается скорее знаменем геостратегии Китая, чем детально прописанным алгоритмом действий, каждый партнер Китая может вкладывать в нее свой смысл.
Стремление замаскировать разногласия, возникшие в ходе дискуссий на международной арене, легко отметить, например, при сравнении пресс-релизов или официальных заявлений, публикуемых внешнеполитическими ведомствами в преддверии или по итогам переговоров. МИД КНР в большинстве случаев использует тезисы о наличии объективно существующих оснований для сотрудничества, которые являются залогом стабильности международных отношений в будущем; конечно, для этого необходимо проявлять взаимное уважение и готовность к диалогу по любому поводу, кроме «чувствительных тем», касающихся внутреннего сепаратизма в Китае.
