Концепция гражданской идентичности в политико-правовых учениях XVI–XVII вв.

Введение .

Историко-правовое исследование традиционных ценностей показывает, что данная категория имеет глубокие корни в развитии отечественного правового сознания, хотя само словосочетание «традиционные ценности» [1, с. 65–70] является продуктом современного юридического языка.

Традиционные ценности в правоведении следует рассматривать не как внешнее по отношению к праву явление, а как аксиологическое основание правового регулирования, влияющее на содержание конституционных принципов, законодательных целей, методов толкования и правоприменительных ориентиров [2, с. 322–359].

Право не существует вне ценностной среды. Наиболее формализованные нормы выражают определенную модель общественного порядка, закрепляют представления о человеке, семье, государстве, свободе, ответственности и допустимых пределах индивидуального усмотрения.

В научном смысле, традиционные ценности представляют собой устойчивые социальнонравственные ориентиры, которые воспроизводятся в историческом развитии народа, признаются значимыми для сохранения его культурной идентичности и получают юридическое выражение в нормах публичного и частного права [3, с. 32-39]. Такое понимание позволяет отличить традиционные ценности от бытовых обычаев, политических лозунгов и временных идеологических установок. Реконструкция этих концепций применительно к современной проблематике гражданской идентичности является задачей современной историографии.

Обсуждение .

Последовательно обратимся к анализу основных концепций XVI–XVII вв. Послания старца Филофея Псковского [4], адресованные в первые десятилетия XVI века великому князю Василию III, содержат, пожалуй, наиболее радикальную и в то же время наиболее глубоко разработанную концепцию коллективной идентичности в истории отечественной политической мысли.

Суть концепции, известной под именем «Москва – Третий Рим», состоит в утверждении того, что Московское государство является последним и единственным хранителем истинного христианства на земле – после падения Рима, отпавшего в ересь, и гибели Константинополя, покорённого турками в 1453 году. «Два Рима падоша, – пишет Филофей, – а третий стоит, а четвертому не бы-ти» [4].

Принципиальное значение этой концепции для проблемы гражданской идентичности состоит в следующем. Принадлежность к Московскому государству у Филофея не является нейтраль ным правовым фактом или простым следствием рождения на данной территории она онтологически нагружена. Идентичность здесь приобретает отчётливое телеологическое измерение. Она определяется через причастность к миссии, которая по своему масштабу превосходит любое частное существование. Это означает, что в концепции Филофея гражданская или, точнее, государственно-подданническая идентичность имеет принципиально иную структуру. Она не может быть сведена ни к правовой лояльности, ни к этнокультурной принадлежности, ни к историко-патриотическому чувству в их нынешнем понимании. Она представляет собой осознание своей включённости в исторический процесс, имеющий непреходящее значение. Гражданин (подданный) в этой концепции не является потребителем правопорядка – он является его хранителем и носителем, несущим перед историей и высшим порядком ответственность за то, чтобы доверенная ему ценность не была утрачена [5, с. 78–82].

Политические сочинения дворянина Ивана Семёновича Пересветова «Большая челобитная», «Малая челобитная», «Сказание о Магмете-салтане», «Сказание о царе Константине» были созданы в 1540-е годы [6] и адресованы Ивану IV. Они представляют собой один из первых в отечественной истории опытов систематической политической публицистики, и именно в них концепция гражданской идентичности получает наиболее отчётливое практически-правовое выражение.

Центральной категорией политической философии Пересветова является «правда». Понятие, охватывающее одновременно правовую справедливость, нравственный долг и политический порядок. Государство, построенное на правде, противостоит государству, поражённому «ленью и неправдой» вельмож. Принципиально важно при этом, что у Пересветова принадлежность к государству определяется не происхождением и не сословным статусом, но именно причастностью к правде – способностью и готовностью служить в соответствии с ней [7].

Применительно к проблеме гражданской идентичности, это означает следующее. Иван Пересветов разрабатывает концепцию, что современная политическая теория называет деятельной гражданственностью понимание принадлежности к государству не как пассивного статуса, но как активного самоосуществления через служение.

Гражданская ценность человека определяется у него не тем, кем он является по рождению, а тем, что он делает для государства и насколько его деятельность соответствует критерию прав- ды. Это создаёт принципиально иную меритократическую и деятельностную модель гражданской идентичности, которая предполагает постоянное деятельное подтверждение принадлежности к сообществу через выполнение принятых на себя обязательств.

Не менее важна у Пересветова идея о том, что правда, как норма не является произвольным установлением власти, она объективна и стоит выше любого политического решения.

Игумен Волоцкого монастыря Иосиф (Санин), скончавшийся в 1515 году, является одним из наиболее значительных политических мыслителей в истории отечественной мысли. Его сочинения, прежде всего, «Просветитель» [8] и корпус посланий не только содержат богатую концепцию взаимоотношений светской и духовной власти, но и разрабатывают фундаментальные основания для понимания того, что означает принадлежность человека к государственному и церковному сообществу.

Центральной идеей Иосифа Волоцкого применительно к проблеме идентичности является концепция симфонии властей как взаимообусловленности и взаимопроникновения духовного и политического начал в устроении человеческой жизни.

В отличие от западноевропейских концепций разделения двух сфер светской и духовной, Иосиф Волоцкий настаивает на их органическом единстве: государство не может функционировать без нравственной нормы, освящённой церковью, а церковь не может выполнять свою миссию без защиты со стороны государственной власти. Это единство имеет принципиальное значение для понимания природы идентичности.

Если принять логику Иосифа Волоцкого, принадлежность к государственному сообществу не может быть чисто политической или чисто правовой, она неизбежно включает в себя нравственное измерение. Гражданская идентичность здесь понимается как целостная, охватывающая правовой, политический и нравственный аспекты человеческого существования в их нераздельности.

Чины поставления на царство – тексты обряда венчания московских государей – представляют собой важнейший, но нередко недооцениваемый источник для реконструкции политико-правовых представлений эпохи о природе государственного сообщества и принадлежности к нему.

Чин венчания Ивана IV Васильевича 1547 года [9], чин поставления Фёдора Иоанновича 1584 года и, особенно, торжественный чин венчания Михаила Фёдоровича Романова 1613 года содержат формулы, в которых взаимные отношения государя и подданных конституируются с высокой степенью юридической и нравственной определённости.

С точки зрения проблемы гражданской идентичности, принципиальное значение имеет акт принесения присяги, а именно целование креста на верность государю. Этот акт в контексте политической культуры XVI–XVII веков представлял собой не просто правовую формальность, но полноценный конститутивный акт идентичности, совершая который, человек включал себя в политическое сообщество с определёнными ценностными обязательствами.

Присяга связывала человека не только с конкретным государем как физическим лицом, но с Московским государством как политическим целым. Разрыв присяги воспринимался поэтому не только как уголовное преступление, но как разрушение идентичности, выпадение из сообщества, отречение от принятых на себя нормативных обязательств. Чин венчания Михаила Романова 1613 года имеет в данном контексте особое значение, поскольку совершался в условиях, когда само государство только что восстановилось после Смуты.

Документы эпохи Смутного времени и восстановления государственности это прежде всего Соборный приговор об организации Второго народного ополчения 1611 года и Утверждённая грамота Земского собора об избрании Михаила Фёдоровича Романова 1613 года. Они обладают особой концептуальной значимостью для понимания природы гражданской идентичности в политической мысли XVII века.

Соборный приговор 1611 года [10, с. 117–125], известный также как «Грамота нижегородского ополчения», провозглашает создание временного правительства «Совета всей земли», в условиях, когда центральная власть фактически прекратила существование.

Принципиальное значение этого документа для проблемы гражданской идентичности состоит в том, что он эксплицитно формулирует идею, которую можно назвать «народнособорной» концепцией государственной принадлежности.

Государство может временно утратить свои институциональные формы, но «земля» как нормативное сообщество и носитель ценностей, традиций и правового порядка продолжает существовать и сохраняет правосубъектность даже в условиях политической катастрофы.

Соборное уложение, принятое в 1649 году [11] при царе Алексее Михайловиче, представляет собой первый в отечественной истории систематизированный свод законов и является важнейшим памятником правовой культуры XVII века. С точки зрения проблемы гражданской идентичности оно значимо, прежде всего, тем, что в нём правовая принадлежность к государству впервые получает развёрнутое нормативное оформление, охватывающее все основные сферы социальной жизни. Структура Уложения отражает принципиальную для отечественной политикоправовой мысли идею иерархии ценностей.

Таким образом, Соборное уложение воспроизводит и юридически закрепляет целостную концепцию правовой идентичности, неоднократно рассмотренную нами в предшествующих источниках.

Результаты .

Системный сравнительный анализ концепции гражданской идентичности, который содержится в памятниках отечественной политико-правовой мысли XVI–XVII веков, позволяет сформулировать ряд принципиальных выводов, имеющих как научно-теоретическое, так и практическое значение.

Первый вывод может быть обозначен как концептуальное обеднение современного нормативного понимания гражданской идентичности. Богатое нормативно-ценностное содержание, разработанное отечественной политикоправовой мыслью на протяжении XVI–XVII веков многоуровневая структура идентичности, её телеологическое измерение, концепция «правды» как нормообразующего принципа, органическое единство правового и культурного измерений остаётся при этом полностью невостребованным.

Второй вывод связан с антиисторичностью категории гражданской идентичности в действующих стандартах. Эта категория вводится в тексты без какого-либо указания на историческую преемственность, что лишает её цивилизационной специфики и создаёт риск подмены отечествен- ной концепции гражданственности универсалистскими западными моделями, не отражающими особенностей российской государственности и политической культуры.

Между тем, именно историческая укоренённость концепции гражданской идентичности является условием её убедительности и нормативной силы: категория, лишённая исторических корней, воспринимается как произвольная декларация, а не как выражение живой традиции.

Третий вывод касается разрыва между культурой и правом в нынешнем нормативном понимании гражданственности.

Четвёртый вывод связан с дефицитом телеологического измерения в нынешней концепции гражданственности. существование.

Заключение .

Современные стандарты формируют образ гражданина, прежде всего, как потребителя правопорядка – человека, пользующегося правами и выполняющего обязанности в рамках действующего законодательства.

Отечественная политико-правовая мысль XVI– XVII веков строила принципиально иной образ гражданина как субъекта миссии, носителя коллективной ответственности за сохранение государства, веры и культурного порядка, включённый в исторический процесс, масштаб которого превосходит его индивидуальное существование.