Коннотативное значение фразеологизма «красная девица» в свадебном фольклоре Пинежья

Красная девица – типичный персонаж народных песен, встречающийся в различных жанрах народного творчества. Фразеологизм «красная девица» зафиксирован в словарях и глубоко запечатлен в памяти носителей русской культуры. Однако научных исследований, посвященных анализу его прагматической функции и семантики в конкретном фольклорном жанре, немного.

Согласно имеющимся у нас литературным источникам, фразеологизм «красная девица» часто изучается в двух основных направлениях: исследование с позиции фольклорной фразеологии и сопоставительный анализ семантики фразеологизмов «красная девица» и «добрый молодец» в фольклорной картине мира. Ю.А. Шупле-цова защитила кандидатскую диссерта-

цию на тему «Фразеологические единицы в песенном фольклоре Курганской области: структурно-семантический и лингвокультурологические аспекты», в которой представлены фразеологические единицы субкатегории лица. В частности, фразеологизм «красная девица» рассматривается как идеальный образ женщины в физическом и нравственном отношениях [13, с. 16]. В одной из статей автор описала основную семантику этого фразеологизма и детально проанализировала типы его варьирования в песенном фольклоре Зауралья [14].

«Красная девица» и «добрый молодец» – постоянные спутники в народном творчестве. О.П. Лопутько всмотрелась в этимологию устойчивых выражений «добрый молодец» и «красна девица»

Вестник Российского нового университетаСерия «Человек в современном мире», выпуск 2 за 2022 год

Ван Лолань аспирант, кафедра истории русской литературы, Санкт-Петербургский государственный университет, Санкт-Петербург. Сфера научных интересов: прикладная лингвистика, лингвофольклористика, прагматика свадебного фольклора. Автор 1 опубликованной научной работы.

и указала, что в первоначальных значениях определений «красная» и «добрый» заключается сема достижения человеком определенной зрелости, позволяющей ему вступать в брак и участвовать в продолжении рода [7, с. 95]. На основе анализа вопросной части загадки Т.С. Шадрина рассмотрела традиционные представления народа о женской красоте, понимание которой меняется в зависимости от возраста и социального статуса женщины [12]. Так, идеальные качества и ожидаемое обществом поведение девочки-подростка, просватанной девушки или замужней женщины, разумеется, различаются. Кроме того, автор выявила существенные гендерные различия в отношении жизненного пространства и уклада жизни в традиционном народном сознании [12].

В современной филологической области возрос интерес к междисциплинарным исследованиям языковых явлений. Данное исследование посвящено изучению языковых единиц в их тесной связи с экстралингви-стическими факторами, например функциональной целенаправленностью речевых жанров, обстановкой речевого акта и статусом коммуникантов.

Свадебный фольклор в сопровождении свадебных обрядов имеет способность и полномочие осуществлять трансформацию социального статуса инициируемых (новобрачных) и заинтересованных участников свадьбы (в основном близких родственников новобрачных). Итак, фра- зеологизм «красная девица» в свадебном фольклоре как его составляющая часть заряжается основной прагматической ориентацией целого высказывания и непосредственно связан со сменой социального статуса невесты.

Как отмечает Л.И. Ларина, лексика в свадебном фольклоре отличается повышенной информативностью, так как на основное денотативное значение накладывается еще обрядовая семантика [6]. Свадебный фольклор представляет собой своего рода импровизацию с определенными шаблонами, заданными традицией. Высокая частотность фразеологизма «красная девица» в свадебном фольклоре дает нам представление о том, что он неслучайно выбран из словарного фонда народного языка и связан с речевой стратегией свадебного фольклора.

В свадебном фольклоре Пинежья (песнях и причитаниях) встречаются многообразные вариантные формы фразеологизма «красная девица» [8, с. 29–127]. Но именно в таком варианте он закреплен в многочисленных словарях и научных исследованиях, поэтому мы выбираем его в качестве представителя данного лексического ряда.

В свадебном фольклоре Пинежья используются его следующие вариантные формы: красная девушка, красная девица, красна девка в высоком тереме; красна девушка, красна девица, краса девица, добрая девушка; девушка, девица, девка; девица-душа красна, душа да красная девушка, душа

Коннотативное значение фразеологизма «красная девица» в свадебном фольклоре Пинежья

красна да девица, девица да душа красная, девицы души красное .

Следует отметить, что в свадебном фольклоре фразеологизм «красная девица» и его вариантные формы имеют двойные референты, обозначая либо невесту, либо ее подруг. В свадебных песнях фразеологизм «красная девица» однозначен, принадлежит к невесте, а в свадебных причитаниях двухзначен: он используется невестой как автореферентная номинация к себе и в качестве обращения к подругам, соседям и сестрам. Такое различие обусловлено спецификой и функциональной целенаправленностью этих двух жанров свадебного фольклора. Прежде всего мы обращаемся к словарным толкованиям данного фразеологизма.

В «Российском гуманитарном энциклопедическом словаре» красная девица – «это незамужняя девушка, чья-то возлюбленная, дочь родителей, сестра Она – предмет чьих-то домогательств, преследования, ее угнетают, заставляют делать выбор против воли», и «в большинстве случаев ей отданы симпатии и сочувствие» [9, с. 272]. Здесь «грамматически согласованный компонент “красная”, являясь цветовым эпитетом, не обозначает цвет, восходя к первичному значению красивый, прекрасный , но помимо этого в данном сочетании включает еще ряд смыслов, связанный с понятиями добра, высоких нравственных качеств, совершенства и т.д.» [14, с. 158].

В «Словаре русского языка XVIII века» девица: «1. Молодая незамужняя женщина. С прибавлением имени. Незамужняя женщина высших сословий либо актриса 2. Фрейлина, девушка-придворная» [10, с. 65].

Исходя из словарных истолкований, устойчивый оборот «красная девица», как правило, обозначает незамужнюю молодую девушку, ту, кто обладает высокими нравственными качествами (невинностью, послушанием, добротой и так далее). Как уже сказано выше, этимология эпитета «красная» содержит еще идею физического расцвета человека, достижения им определенной зрелости. Отсюда следует, что в народной традиционной культуре фразеологизм «красная девица» в определенной степени связан с брачно-семейными отношениями человека.

Так, неслучайно имеется различие в наименовании невесты и других девушек в свадебных песнях. Устойчивое выражение «красная девица» традиционно употребляется для обозначения невесты, а для других молодых женских персонажей обычно используют реляционные слова, обозначающие их социальные отношения с невестой, например «подруженька», «сестрица», «соседушка» и др.

Кроме того, в автореферентных номинациях демонстрируется явное различие между невестой и ее подругами: подружки невесты или певицы называют себя не красными девицами в свадебных песнях, а певицами, подружечками ( Да обманула да нас, подружечек [8, с. 45]; Да нас пожаловать, да нас пожаловать. Нас ведь, певиц, нас ведь, певиц [8, с. 65]). В то же время невеста часто называет себя красной девуш-кой/девицей в причитаниях:

Уж ты родима моя да подружечка,

Уж ты Татьяна да Ивановна,

Уж и дойти-тко да доступи-тко

Уж и до меня-то, до красной девушки,

Уж и сними с головы да повязочку,

Уж и бисерну да присадочкую [8, с. 60].

Нам кажется, что четкое разграничение невесты и других молодых девушек в отношении наименования объясняется стремлением выделить невесту среди потенциальных соперников, возвеличить ее совершенство. Таким образом подчеркнута центральная фигура свадебного обряда –

196 Вестник Российского нового университета196 Серия «Человек в современном мире», выпуск 2 за 2022 год

невеста, которая обладает совершенной женской красотой (внешней привлекательностью, высокой духовной красотой, физической и психологической подготовленностью к замужеству и рождению детей), является единственной достойной супругой для жениха в свадебных обрядовых ситуациях.

Более того, по словам С.Б. Адоньевой, «совместное говорение имеет специфический социальный статус – статус перформативного акта, – высказывания, являющегося исполнением определенного действия» [2]. На основании анализа севернорусских причитаний Б.Б. Ефименкова также указывает особенную перлокуцию многоголосных голошений в отличие от индивидуальных. Ученый разделяет русские северные свадебные причитания на два вида: индивидуальное причитание невесты и групповое причитание девушек или группы воплениц. Первый вид ученый считает «формой выражения личного горя, индивидуального высказывания», второму дает название «причетная песня в свадебном обряде» и говорит о нем как об отражении «позиции общины, мира, а в их лице – незыблемости каких-то коллективных начал, подчиняющих отдельную личность уготованному ходу вещей» [4, с. 13].

Согласно словам ученых, свадебные песни, исполненные хором, приобретают статус совместного говорения. Причем публичное исполнение песен в свадебных обрядах находится под контролем носителей фольклорной традиции. Итак, их пропозициональное содержание отождествляется с коллективной волей. Исполнение свадебных песен в соответствии с правилами наделяет хор легитимным статусом для управления общественной жизнью, то есть для подчинения отдельной личности уготованному ходу вещей. Точнее, санк- ционирования заключения брачного союза и ратифицирования смены социальных статусов новобрачных и групп заинтересованных людей во время свадьбы.

Основная функция свадебных причитаний, как отмечает Т.И. Калужникова, заключается в маркировании начальных этапов смены социального статуса невесты и непосредственно связана с «утратой ею исходной социальной позиции и изменением прежнего набора стереотипов поведения» [5, с. 137]. Итак, исполнение свадебных причитаний можно рассматривать как начало смены социального статуса и перестройки социальных отношений для невесты.

Свадебный обряд часто отождествляется с обрядом инициации невесты. Общепринято мнение, что смена ее социального статуса выражается в двух направлениях: вертикальном переходе, подобном обряду инициации (из группы девушек в группу замужних женщин), и горизонтальном переходе (из своего рода/семьи в чужой род/ семью). Что касается соотношения между вертикальным и горизонтальным переходами, мы считаем, что «первоначально девушку отнимали не у племени или семьи, а у группы ее сверстниц» [3, с. 116–117].

Эти большие изменения часто вводят невесту в состояние внутренней диссоциации. Другая важная функция свадебных причитаний состоит в психотерапии, поскольку они предоставляют невесте выход для негативных настроений и эмоций (например, страха, волнения, тоски) из-за радикальных изменений в жизни. Также они могут хорошо отражать внутреннее состояние невесты в предсвадебных периодах.

С.Б. Андоньева указывает, что «внутреннее, психологическое содержание совершавшегося во время предсвадебных причитаний события – диссоциации

Коннотативное значение фразеологизма «красная девица» в свадебном фольклоре Пинежья

с прежним “я”, осваивания нового голоса, нового “я” – реализовалось в специфическом риторическом построении свадебного причитания». [1, с. 252].

Внутренняя диссоциация, лиминаль-ность социального статуса невесты хорошо продемонстрирована в свадебных причитаниях посредством использования фразеологизма «красная девица» и имен «девица»/«девушка».

В свадебных причитаниях невеста часто называет себя (автореферентная номинация) и своих молодых подруг деви-цами/девушками, красными девицами и так далее. Следовательно, фразеологизм «красная девица» часто употребляется в сочетании с личными местоимениями (я, вы). В контексте личные местоимения не только предназначены для осуществления референции, но и способны выражать взаимоотношения говорящего с адресатом. Как отмечает И.М. Советов, сфера говорящего и сфера собеседника четко выделяются через местоимения первого и второго лица [11, с. 125], первое лицо обычно «обозначает говорящего совместно с другим лицом (или с группой лиц), с которым говорящий считает себя связанным» [11, с. 126]. Следовательно, второе лицо указывает на отчуждение говорящего от обозначаемого человека. Невеста часто использует личное местоимение «вы», фразеологизм «красная девица» и имена «девица»/«девушка» в предложениях классифицирующей характеризации при обращении к своим подружкам:

Уж вы девицы да красные девушки,

Уж полюбовны да подружечки,

Уж вы по лавочкам да по крупочкам,

Да рядочкам по скамеечкам, Только одна я закручинилась Уж середи пола дубового,

Уж стою я убиваюся, и стою—расшибаюся,

Горючими слезами да обливаются, Золотой косой да утираются, Белым платком да утираются… [8, с. 41] Как отмечает С.Б. Адоньева, «во время свадебного причитания невеста должна была присвоить себе новый голос, новую речь и через нее новую точку зрения и новый тип поведения» [1, с. 252]. В причитаниях невеста подчеркивает свою отчужденность от подружек, отмечает свою непохожесть на них (незамужних девушек) в девичьих украшениях и манере поведения, но все-таки продолжает называть себя девушкой. Это непосредственно связано с тем, что она находится в пограничном состоянии между миром девушек и миром замужних женщин и готова перешагнуть границу между статусами, войти в чужое социальное сообщество.

В свадебных песнях, заражаясь иллокутивной силой песен, фразеологизм «красная девица» становится речевым способом возвеличивания невесты и отграничения ее от остальных молодых девушек, выделяя ее центральное положение в свадебных обрядах. Тем самым он участвует в реализации перлокуции целого высказывания В контексте свадебных причитаний приобретает другую коннотацию в зависимости от жанровой особенности текста. С помощью особой синтаксической конструкции и личных местоимений фразеологизм «красная девица» и имена «девица»/«де-вушка» хорошо демонстрируют пограничное состояние невесты, которая утратила прежний социальный статус (отчуждение от подружек), но пока не приобрела другой (автореферентные номинации – де-вушка/девица). В целом коннотативное значение фразеологизма «красная девица» в свадебном фольклоре обусловлено функциональной целенаправленностью текста и особым обрядовым контекстом.

198 Вестник Российского нового университета198 Серия «Человек в современном мире», выпуск 2 за 2022 год