Конституционно-правовые аспекты нормативно-правового регулирования в области реализации и защиты социальных прав детей-сирот и детей, оставшихся без попечения родителей

DOI:

Нормативные положения, предусмотренные Федеральным законом от 21 декабря 1996 г. № 159-ФЗ «О дополнительных гарантиях по социальной поддержке детей-сирот и детей, оставшихся без попечения родителей» (в редакции от 04.08.2023 № 461-ФЗ), а также принятые нормы регионального законодательства всегда являлись объектом пристального внимания научного сообщества и правозащитников [3].

Общественные отношения в этой сфере социальной защиты регулируются федеральным и региональным законодательством, который, определяет общие принципы, содержание и меры государственной этой категории граждан [6, с. 34].

Федеральным законом 4 августа 2023 года были предусмотрены ограничения, связанные с судимостью и фактами уголовного преследования, предусмотрены с момента внесения изменений в Федеральный закон № 159-ФЗ в связи с принятием Федерального закона от 04.08.2023 № 461-ФЗ. Согласно п. 5 ч. 2 ст. 8.1 Закона были установлены ограничения для реализации социальных права (права на получение жилья) рассматриваемой категории лиц, связанные с наличием у гражданина судимости и (или) факта уголовного преследования за умышленное преступление [3].

Схожая норма содержалась и в пп. 1 ч. 2 ст. 1.1 Закона Волгоградской области от 05 февраля 2013 г. № 5-ОД «Об обеспечении дополнительных гарантий прав на жилое помещение детей-сирот и детей, оставшихся без попечения родителей, лиц из числа детей-сирот и детей, оставшихся без попечения родителей, в Волгоградской области» (в редакции Закона Волгоградской области от 28.12.2021 № 128-ОД) [4].

Эта норма была принята региональным законодателем в декабре 2021 года, т.е. ранее нормы Федерального закона № 159-ФЗ и предусматривала в качестве условия для от- каза в получении социальной выплаты на приобретение жилого помещения лицами, имеющими судимости за любое, а не только за умышленное, преступление.

Сложившаяся практика защиты социальных и жилищных прав и законных интересов

Как показывает проведенный анализ, правоприменительная практика при рассмотрении вопросов по предоставлению мер государственной поддержки в связи с этими изменениями стала сводиться к отказам органов региональной власти в предоставлении таких мер при наличии судимости у заявителя, вне зависимости от того, погашена она, снята или нет.

В связи с этим граждане, имеющие такой социальный статус, стали перед выбором способов защиты своих прав.

Так, 08.08.2023 гр-н М., имеющий статус сироты, обратился в Волгоградский областной суд с административным иском о признании недействующим в части нормативноправового акта, а именно пп. 1 ч. 2 ст. 1.1 Закона Волгоградской области от 05 февраля 2013 г. № 5-ОД «Об обеспечении дополнительных гарантий…» (в редакции Закона Волгоградской области от 28.12.2021 № 128-ОД).

Основанием для обращения в суд послужило письмо Комитета строительства Волгоградской области от 02.06.2023, согласно которому, рассмотрев заявление и предоставленные документы, направленные в целях предоставления жилищного сертификата М., заявителю отказано в его выдаче в связи с тем, что в представленной справке органов внутренних дел о наличии/отсутствии судимости или факта уголовного преследования М. имеются сведения об осуждении его в 2012 и 2014 годах.

Действительно, согласно сведениям о судимости и фактах уголовного преследования, М. был ранее осужден 04.12.2012 по ч. 3 ст. 30 ст. 158 ч. 2 п.«а,в» к наказанию в виде штрафа в размере 20000 руб., который им оплачен 10.12.2012, а также 05.08.2014 мировым судьей по ч. 1 ст. 115 УК РФ к наказанию в виде штрафа в размере 5000 руб., штрафы оплачены 19.12.2014 в полном объеме, в связи с чем судимости считаются погашенными, а гражданин – юридически несудимым.

Основанием для подготовки письма явился Закон Волгоградской области от 05 февраля 2013 г. № 5-ОД на основании которого М. отказано в предоставлении жилищного сертификата, одним из оснований отказа является наличие судимости [4].

Таким образом, учитывая наличие возможности получить дополнительные меры социальной поддержки в виде реализации права на получение жилья, гр-н М. не смог реализовать свое право на жилище по причине ограничений, установленных оспариваемым нормативным правовым актом.

Решением Волгоградского областного суда от 07.11.2023 М. отказано в удовлетворении административного иска.

Однако апелляционная и кассационная инстанции полностью поддержали М. в своем праве на предоставление мер социальной поддержки.

Апелляционным определением Третьего апелляционного суда общей юрисдикции от 20.03.2024 решение Волгоградского областного суда отменено, и по делу принято новое решение, согласно которому признан недействующим со дня принятия п. 1 ч. 2 ст. 1.1 Закона Волгоградской области.

В итоге М., получил сертификат и приобрел себе квартиру в г. Кропоткин Краснодарского края.

Конституционно-правовое регулирование указанной проблемы правоприменения

Общественные отношения, связанные с социальным обеспечением детей-сирот и детей, оставшихся без попечения родителей, регулируются Законом, который, как указано в его преамбуле, определяет общие принципы, содержание и меры государственной поддержки этой категории детей-сирот [3].

При этом, ограничения, связанные с судимостью и фактами уголовного преследования сирот, действуют до сих пор.

В свою очередь, Конституционный Суд РФ неоднократно рассматривал проблему правовых последствий судимости, выходящих за рамки уголовно-правовых отношений [2].

В силу правовой позиции Конституционного Суда РФ, изложенной в Постановлении от 19 марта 2003 г. № 3-П, «…допуская в силу ч. 3 ст. 55 Конституции РФ в отношении лиц, имеющих судимость, возможность закрепления федеральным законом определенных, сохраняющихся в течение разумного срока после отбытия ими уголовного наказания дополнительных обременений, которые обусловлены в том числе общественной опасностью таких лиц, адекватны ей и связаны с обязанностью нести ответственность за виновное поведение, Конституция Российской Федерации вместе с тем требует безусловного соблюдения предусмотренных ею гарантий личности и исходит из необходимости обеспечения справедливости соответствующих ограничений, их соразмерности защищаемым конституционным ценностям (Постановление Конституционного Суда РФ от 15 июля 1999 г. № 11-П) [5].

Соответствующие правовые позиции Конституционного Суда РФ, в частности, детализированы в Постановлении от 18 июля 2013 г. № 19-П применительно к трудовой деятельности в сфере образования несовершеннолетних, в Постановлении от 10 октября 2013 г. № 20-П применительно к реализации пассивного избирательного права и др. [5].

Таким образом, анализ этих правовых позиций позволяет говорить о наличии неопределенности в части соответствия норм п. 5 ч. 2 ст. 8.1 Федерального закона от 21 декабря 1996 г. № 159-ФЗ «О дополнительных гарантиях по социальной поддержке детей-сирот и детей, оставшихся без попечения родителей» (в редакции от 04.08.2023 № 461-ФЗ) в следующем:

– ограничения, связанные с судимостью и выходящие за рамки уголовно-правовых отношений, могут быть установлены федеральным законодателем в соответствии с ч. 3 ст. 55 Конституции РФ [1].

Oни не могут носить безусловный и бессрочный характер, должны учитывать социализацию ребенка-сироты, его отношение к исполнению трудовых обязанностей, а также иные факторы. Между тем оспоренные нормы, вопреки правовым позициям Конституционного Суда РФ, содержат безусловный и не ограниченный никакими сроками запрет на получение мер социальной поддержки;

– рассматриваемые нормы допускают возможность применения ограничений, связанных с судимостью и уголовным преследованием, по отношению к фактическим обстоятельствам, которые имели место до их вступления в силу. Это ведет к утрате права на получение социальной выплаты гражданами, которые ранее приобрели его на законном основании , что, в свою очередь, нарушает вытекающий из Конституции РФ принцип поддержания доверия к закону и действиям государства, лежащий в основе правовой определенности как важнейшего качества нормативного правового регулирования в условиях правового государства.

Таким образом, установленные ограничения противоречат нормам Конституции РФ и правовым позициям Конституционного Суда РФ.

Выводы

До настоящего времени сохраняется неопределенность в части соответствия норм п. 5 ч. 2 ст. 8.1 Федерального закона от 21 декабря 1996 г. № 159-ФЗ нормам Конституции РФ.

Полагаем верным в данной ситуации разрешить правовую неопределенность, а также массовые нарушения прав детей-сирот, имевших когда-либо судимость, лишь путем обращения в Конституционный Суд РФ с запросом о соответствии статьям 7, ч. 3 ст. 40, ч. 3 ст. 55 Конституции РФ правовых норм и ограничений, сформулированных в п. 5 ч. 2 ст. 8.1 Федерального закона от 21 декабря 1996 г. № 159-ФЗ, затрагивающего реализацию прав и законных интересов детей-сирот на получение дополнительных мер государственной поддержки [1].