Кооперация и хозяйственная жизнь немецкой деревни Северо-Запада РСФСР в 1920-е гг.

Cooperation and economic life of a German village in the North-West of the RSFSR in the 1920s.

В начале 1920-х гг. в России начался период Новой экономической политики. Сопутствующие ей преобразования отличались сложностью и многоукладностью. С одной стороны – возрождались рыночные отношения, с другой – появлялись новые виды хозяйствования, в дореволюционный период отсутствовавшие или не имевшие широкого распространения. Все вышеперечисленное влияло на жизнь населения, делало хозяйственное положение и социальную структуру общества очень подвижными и изменчивыми. В экономические трансформации НЭПа были непосредственно вовлечены и многочисленные национальные меньшинства. Одним из них являлись немецкие крестьяне Северо-Запада РСФСР. По данным переписи населения 1926 г. под Ленинградом проживало около 8-9 тыс. немецких сельских жителей1, а 2,5 тыс. немцев проживало под Нов-городом2. Всего на Северо-Западе России насчитывалось более 30 немецких сельских населенных пунктов3, которые местные жители по старинке продолжали именовать колониями4.

Экономические аспекты истории немецкого крестьянства РСФСР в годы НЭПа не раз получали освещение в историографии. Особую ценность представляют научные работы Е. Л. Фурман. В них были подробно изучена специфика хозяйственного положения поволжских немецких колоний в 1920-е гг.⁵, выявлены особенности немецкой кооперации в первой трети XX в.⁶, охарактеризованы разные ее виды⁷. Отдельные вопросы экономической жизни немцев АССР (НП) представлены в монографии А.А. Германа⁸. Внимание историков не обошло стороной и хозяйственное развитие немецкой 58

деревни Сибири. В частности, данную проблематику исследовали в своих работах А.И. Савин9, П. П. Вибе10 и В. Н. Шайдуров11.

На фоне других регионов компактного проживания немецкого населения менее изученными выглядят немецкие колонии Северо-Запада РСФСР. Некоторые особенности их социально-экономического положения в 1920-1930-е гг., были охарактеризованы в статьях Т.А. Шрадер12, Е.В. Лебедевой13 и Н.С. Федорук14. Означенные выше работы имеют высокую исследовательскую ценность. Но в хронологическом и проблематическом отношении в них раскрыты далеко не все аспекты экономической стороны жизни немецкого крестьянства в межвоенный период. Сравнительно малоизученным является период Новой экономической политики в немецкой деревне и связанная с ней кооперация. Хозяйственное развитие немецких сел в 1920-е гг. практически ни разу не становилось предметом отдельного специального исследования и в историографии представлено крайне слабо.

Кроме того, хозяйственное положение крестьянства Северо-Запада РСФСР в 1920-е гг., в том числе участие сельских жителей в кооперативном строительстве, в принципе нельзя назвать досконально изученным. По данной тематике имеются только отдельные единичные работы15. Это делает настоящее исследование актуальным не только в контексте изучения национальных меньшинств, но и в области региональной экономической истории в целом.

Источниковая база исследования представлена документами из трех региональных архивов, а также опубликованными источниками. Важные материалы были получены нами из фондов Центрального государственного архива Санкт-Петербурга (ЦГА СПб) и Центрального государственного архива историко-политических документов Санкт-Петербурга (ЦГАИПД СПб). В первую очередь, были использованы законодательные и нормативные источники – уставы немецких кооперативов16, позволившие нам выявить некоторые особенности их организации, цели их создания, задачи, которые немцы ставили перед кооперацией, делопроизводственные документы органов административного управления немецкими колониями17 и статистические сведения об участках немецких колонистов18, благодаря которым мы смогли проанализировать специфику землевладения и землепользования в немецких селах, выявить особенности их экономической жизни и изучить виды их хозяйственных занятий. Полезная информация нами была получена из фондов Санкт-Петербургского филиала архива Российской Академии Наук (СПб-ФАРАН)19, благодаря которым мы смогли установить численность немецкого населения на Северо-Западе РСФСР, а также продемонстрировать некоторые результаты попыток решить земельный вопрос в немецких колониях. Некоторые источники впервые вводятся в научный оборот.

Предметом исследования данной статьи является экономическая жизнь немецкой деревни под Петроградом-Ленинградом и Новгородом в период проведения Новой экономической политики. Основной акцент сделан на изучении немецкой кооперации, проблемах землевладения и землепользования в немецких колониях, и поиске их решения, факторах, непосредственно влиявших на хозяйственное положение немецкого крестьянства, а также на традиционных и новых видах хозяйственных занятий колонистов.

В 1919-1921 гг. в немецкой деревне Северо-Запада РСФСР проходила продразверстка. В ходе ее осуществления колонии теряли значительную часть своего урожая. Бывали случаи, когда реквизировалось от половины до двух третей продовольствия20. Сельскохозяйственная продукция изымалась в пользу государства по крайне низким закупочным ценам, невыгодным для колонистов21. Закономерным результатом всего вышеперечисленного стало сокращение немецкими крестьянами своих посевных площадей и падение производственных мощностей немецких хозяйств22. За годы «военного коммунизма» немецкой деревне был нанесен ощутимый экономический урон. К его окончанию немцы уже не могли выполнять государственные повинности23.

В 1921 г. в немецких колониях начинается период Новой экономической политики. Важнейшим ее событием была замена продразверстки продналогом. Его размер был существенно меньше тяжелых для немецкого крестьянства реквизиционных норм революционного времени24. После его уплаты немцы получали возможность снова распоряжаться произведенной сельскохозяйственной продукцией по своему собственному усмотрению25. НЭП открывал для немецких крестьян широкие возможности для хозяйственной реабилитации и восстановления традиционного рыночного уклада экономической жизни. Однако оживить производственные силы своих хозяйств в условиях послевоенной и послереволюционной разрухи колонистам было непросто. Первостепенной задачей для них являлся выход из бедственного положения, что было тяжело сделать в одиночку. Сама логика социально-экономических условий толкала их к объединению для совместной хозяйственной деятельности.

В начале 1920-х гг. в немецких селах началось кооперативное строительство. В январе 1922 г. было образовано Товарищество немецких колонистов. В апреле того же года оно получило новое название – «Потребительский кооператив немецких колонистов». Он объединял в своем составе немецких крестьян Петроградской губернии и состоял из 252 чел., а совместно с пайщиками товарищество насчитывало 501 чел. Главное назначение кооператива заключалось в снабжении своих членов и их семей продукцией сельскохозяйственного производства, предметами первой необходимости, удобрениями и скотом26.

Основные задачи деятельности кооператива показывают нам, в чем в начале НЭПа остро нуждалась немецкая деревня. В них просматривается стремление немецких семейств восстановить уровень личного потребления. Для этого им были нужны продукты питания и предметы первой необходимости. С другой стороны – им требовалось восстановить хозяйственную производительность, как в земледельческой отрасли, так и в животноводческой. Поэтому перед ними стояла необходимость получения в нужном количестве скота и удобрений.

В 1925 г. было образовано сельскохозяйственное товарищество «Немецкий колонист». Оно объединяло в своем составе немецких крестьян Октябрьской волости Ленинградского уезда. Его устав представляет большой интерес, так как в нем заметны тенденции на расширение кооперативами своей экономической деятельности. В задачи кооператива входило снабжение своих членов семенами, сельскохозяйственными машинами, сельскохозяйственными орудиями, сельскохозяйственными животными и другими необходимыми для ведения хозяйства предметами, а также обеспечение членов кредитами и деньгами. Здесь уже просматривается не только потребительский характер, но и ярко выраженная направленность на повышение и расширение сельскохозяйственного производства, в рамках которых требовались семенной материал, сельскохозяйственная техника и сельскохозяйственный инвентарь27.

О повышении значения производственной составляющей нам говорят другие отраженные в уставе товарищества задачи, например организация совместного проведения сельскохозяйственных работ, обработка и переработка продуктов, и совместное использование сельскохозяйственного инвентаря, устраивание мастерских, заведений и оборудования для переработки сельскохозяйственных продуктов, мельниц-сушилок, сыроварен, маслобойных и крахмальных заводов, создание опытных и показательных полей, огородов, садов, ферм, пасек, семенных и племенных рассадников, посадочных питомников, прокатных, зерноочистительных, сортировочных, контрольных и случных пунктов28.

Таким образом, устав предполагал, что деятельность кооператива будет носить широкий характер, вмещающий в себя снабжение своих членов всем необходимым, финансовую взаимопомощь между членами товарищества, разнонаправленное совместное сельскохозяйственное производство, а также активную культурную и образовательную деятельность, заключавшуюся в распространении сельскохозяйственного и кооперативного знания, открытии читален, библиотек, курсов, выставок и аукционов. Учредители кооператива поставили перед предприятием глобальные цели. Вопрос в том – могли ли члены товарищества их достичь.

Тенденция на сельскохозяйственное производство в немецкой кооперации Ленинградской губернии стала заметно проявляться только к середине 1920-х гг. Данное обстоятельство отличает ее от немецкой кооперации в других регионах СССР. К этому времени немецкие кооперативы Сибири уже смогли наладить сравнительно продуктивную деятельность. В докладе Самарского общества потребителей, сделанного 22 июня 1924 г. Райкому РКП(б) в селе Локоть Рубцовского уезда, отмечалось, что товарищество, организованное 17 сентября 1922 г., с каждым днем расширяло свои товарообменные операции. Их оборот за один год и четыре месяца составил 23054 руб. при наличии в кооперативе членов в количестве 39 чел. с паевым капиталом в 253 руб. К февралю 1924 г. кооператив пустил в ход 3 маслозавода, открыл 3 отделения, которые обслуживали более 20 немецких и русских поселков Рубцовского и Семипалатинского уездов29.

О социальном составе немецких кооперативов сделать однозначные выводы сложно. В начале 1920-х гг. в кооперации, вероятно, участвовали в основном малообеспеченные немцы. Об этом свидетельствует тот факт, что у кооперативных товариществ не было материальных и денежных ресурсов для налаживания продуктивной дея-тельности30. Кооперативы представляли из себя организацию слабых в хозяйственном и имущественном отношении колонистов, которые не могли осуществлять значительных вложений в улучшение и расширение кооперативной работы.

С одной стороны – причина вышеизложенного как раз и заключалась в отсутствии средств31. Не имея экономических ресурсов для восстановления и развития своих хозяйств, немцы рассчитывали получить их путем участия в кооперации. Однако кооперативное строительство было невозможно без определенной хозяйственной базы и требовало материальных и финансовых вложений, которые немцы не могли себе позволить. В результате кооперация не могла выполнить задачи, поставленные перед ней немецкими крестьянами, так как наладить продуктивное функционирование и получать прибыль из ничего было нельзя. Вероятно, обедневшие от продразверстки немцы тратили большое количество усилий ради собственного выживания. Они были вынуждены активно вкладываться в свое индивидуальное хозяйство, и у них действительно не оставалось средств на кооперацию, которая без экономического инвестирования не могла помочь колонистам.

С другой стороны – бедность немецких кооперативов являлась следствием государственной экономической политики. В первой половине 1920-х гг. участие зажиточных крестьян в кооперации было сильно ограничено. Советская власть старалась противопоставить кооперативные товарищества крупному индивидуальному хозяйству. Большевики рассчитывали, что кооперативы будут конкурировать с зажиточными частными хозяйствами и вытеснят их с сельскохозяйственного рынка32. Поэтому до середины НЭПа советско-партийные органы пытались не допускать участия в кооперации состоятельных сельских жителей. Такая политика спровоцировала нехватку средств в кооперативах33. Товарищества, созданные из беднейших кре-стьян34, из-за нехватки денег не могли наладить продуктивную работу и не имели возможности экономически состязаться с крупными индивидуальными хозяйствами35.

В середине 1920-х гг. государству пришлось менять вектор своей экономической политики в отношении кооперации. С 1925 г. зажиточным крестьянам было разрешено в ней участвовать36. В немецкой деревне стали появляться товарищества, образованные состоятельными колонистами. Они представляли из себя закрытые сельскохозяйственные организации. Зажиточные немцы старались не допускать в состав своих кооперативов малоимущих и неимущих крестьян. Они ставили высокий финансовый порог для членства в товариществах. Размер вступительного взноса, установленного учредителями кооперативов, был слишком велик для малообеспеченных немцев37. Таким образом, можно говорить, что в немецкой кооперации во второй половине 1920-х гг. присутствовала социально-экономическая сегрегация.

В целом, нельзя сказать, что кооперация в немецкой деревне получила широкое распространение и развитие. Работа немецких товариществ проходила крайне слабо. Данный тезис подтверждается на примере Новопарголовского кооперативного товарищества «Пахарь». Оно было образовано в августе 1921 г. Его деятельность распространялась на Новопарголовскую колонию, поселки Шувалово, Озерки и Мартыново. Количество членов товарищества составляло 41 чел. Согласно своему уставу, зарегистрированному 31 августа 1924 г., кооператив должен был осуществлять производственно-сбытовые операции, операции по снабжению своих членов концентрированными кормами, продуктами, орудиями и предметами сельского хозяйства, а также разного рода агрокультурную работу. У кооператива в 1924 г. имелся свой случной пункт, что говорит нам о его возможности снабжать своих членов скотом. Вместе с тем, у товарищества отсутствовали средства, что лишало его возможности развернуть более широкую деятельность38.

Спустя 3 года своего функционирования кооператив привлек внимание советско-партийных органов. В 1924 г. специальная комиссия в лице заведующего кооперативным подотделом Государственного земельного управления Румянцева, агронома Ленинградского государственного земельного управления Благовещенского и председателя Парголовского Волостного Исполнительного комитета Сиверса произвела его обследование. В ходе его проведения были выявлены значительные нарушения, среди которых выделялись запутанная 64

и малоинформативная отчетность, не позволявшая судить о деятельности кооператива, и нарушение устава. Комиссия сделала выводы, что члены правления кооператива осуществляли незаконные мелкие коммерческие операции. Ею было отмечено, что деятельность кооператива была направлена не на развитие и усовершенствование сельского хозяйства, а на личное обогащение членов правления, которые за незаконную деятельность были отданы под суд39.

Работа нового руководства товарищества также не удовлетворила советско-партийных работников. В акте обследования кооператива от 26 ноября 1924 г. отмечалось, что новые члены правления в течение трех месяцев не только не изменили направления его деятельности в смысле поднятия и развития сельского хозяйства, но и вообще никакой деятельности не проявили40. В своем докладе заведующий кооперативным подотделом ГЗУ Румянцев предлагал ликвидировать кооператив за нарушение принятого и зарегистрированного членами товарищества устава41.

На примере Новопарголовского кооперативного товарищества «Пахарь» очевидно, что государство пристально следило за деятельностью немецких кооперативов. Малейшее нарушение устава советско-партийными органами строго пресекалось. Правда, непонятными остаются некоторые моменты. Являлась ли деятельность старых руководителей кооператива изначально направленной на личное обогащение? Или это было следствием отсутствия у товарищества материальных и финансовых ресурсов для продуктивной работы, результатом чего стала необходимость вести не допускаемые по уставу мелкие коммерческие операции? Вопросы требуют дальнейшего изучения.

Кооперативное строительство не обошло стороной и немецкие колонии, расположенные под Новгородом. Так, в 1922 г. жители Александровской и Спартаковской колоний образовали Новгородский губернский немецкий культурно-сельскохозяйственный кооперативный союз42. В 1923 г. в Новониколаевской колонии было организовано потребительское общество43. В 1925 г. в Александровской колонии было образовано кредитно-сельскохозяйственное товарищество «Пахарь», куда вступило 50 человек44.

В Новгородской губернии немецкую кооперацию также нельзя было назвать развитой. В докладе уполномоченного Новгородского окрисполкома по делам нацмен Кродера указывалось, что кооперация в Александровской колонии проходила плохо. Местное сельскохозяйственное товарищество «Пахарь» так и не смогло наладить свою работу, вследствие чего было ликвидировано45. В отчете об обследовании Александровской колонии, составленном в 1927 г., говорилось, что кооперативная общественность в колонии совсем распалась. В 1925-1926 гг. было организовано потребительское общество. Потом оно было ликвидировано, и был организован новый кооператив, занимающийся маслоделием. В течение 1926 г. товарищество работало с убытками. В результате была создана специальная комиссия, занимавшаяся его ликвидацией46. Кооперативному движению в новгородских немецких колониях были свойственны те же негативные тенденции, что и кооперативному строительству в немецких селах под Ленинградом.

Кооперация так и не стала для немецких крестьян главной движущей силой их экономической реабилитации. Коллективные формы хозяйственной деятельности в годы НЭПа не получили широкого распространения в немецкой деревне. У малоземельных огородных хозяйств немецких колоний ранее отсутствовал опыт кооперативного строительства. Близость к Петрограду-Ленинграду создавала благоприятные условия для развития индивидуального хозяйствования47. В дореволюционный период немцы не нуждались в кооперации. Они могли успешно сбывать свою сельскохозяйственную продукцию на городских продовольственных рынках в частном порядке. За счет этого они обеспечивали свое экономическое благо-состояние48.

В послереволюционные годы немецкая деревня снова возвращалась в традиционное русло рыночных отношений. Восстанавливались элементы «старой» хозяйственной жизни, в которой коллективные формы ведения хозяйства не имели материальной и финансовой опоры для развития. Они экономически проигрывали частному хозяйству. В кооперацию вовлекались в основном только те немецкие крестьяне, которые по объективным причинам не могли составить конкуренцию своим более состоятельным и обеспеченным односельчанам.

Главной причиной вовлечения малоимущих колонистов в заранее нерентабельную коллективную хозяйственную деятельность 66

являлось малоземелье значительной части населения немецких сел. Особенно остро дефицит земли проявлялся в старейших и крупнейших материнских колониях, например в Новосаратовке и Средней Рогатке. На их территории средний размер земельного надела варьировался от 2 до 4 дес49. Для продуктивного и высокодоходного земледелия этого было очень мало. Поэтому малоземельные немцы не могли жить исключительно за счет аграрного труда.

От продразверстки малоземельные немецкие хозяйства пострадали в большей степени, чем хозяйства зажиточных колонистов. Несмотря на ярко-выраженную «антикулацкую» направленность политики большевиков в годы «военного коммунизма», советские власти старались поддерживать крупные индивидуальные хозяйства колоний. Делалось это не из-за симпатии революционного руководства к состоятельным немцам, а чисто из прагматических соображений. Зажиточные немецкие хозяйства являлись главными поставщиками продовольствия для петроградского населения и местных частей РККА. Поэтому именно их большевики старались поддерживать в первую очередь50.

В НЭП немецкие колонии вступили крайне истощенными. Однако экономический потенциал для преодоления хозяйственного урона, нанесенного продразверсткой, у немецких крестьян был неодинаковым. У зажиточных колонистов, даже с учетом тяжелых последствий революционных лет, было больше хозяйственных ресур-сов51 и больше площади земельных наделов52. Они могли в полной мере использовать сельскохозяйственный рынок для более быстрого восстановления своих хозяйств. Экономические возможности малоземельных немцев и некоторой части немецких середняков в данном контексте имели ограничения. Нехватка земли и бедственное хозяйственное положение существенно снижали их рыночную конкурентоспособность. Для восстановления своего состязательного в рыночном отношении потенциала малообеспеченные немцы и обратились к кооперации, которая без материальной и финансовой поддержки фактически была обречена.

Экономическим ядром немецкой деревни под Петрогра-дом-Ленинградом и Новгородом в 1920-х гг. продолжало оставаться индивидуальное хозяйство. Его производительность зависела от размера земельного надела, а также от способности немецкого крестьянина его качественно засеять и обработать. Некоторые немецкие крестьяне не могли прокормить себя и свои семейства за счет своих земельных наделов53. Чтобы восстановить свое хозяйственное благосостояние, им приходилось искать возможности для получения дополнительных земельных площадей. Часть колонистов пыталась получить землю в своих родных колониях54. Однако свободных земель в немецких селах было мало55.

По новому земельному законодательству немцы имели возможность получить хуторской участок. В первой половине 1920-х гг. они ей активно пользовались56. В связи с тем, что свободных земельных площадей в колониях практически не оставалось, малоземельные немцы переселялись на так называемые выселки. Органы местного самоуправления, функционировавшие в немецких селах, старались не допустить земельных переделов между немецкими крестьянами с целью не навредить производительности хозяйств. Поэтому они решали земельный вопрос путем выделения земельных участков на новом месте57. Особенно широкое распространение переселенческие тенденции имели в немецких колониях Новгородской губернии. В годы НЭПа на ее территории возник целый ряд новых немецких сел. Среди них были как довольно крупные выселки, в которых количество хозяйств доходило до отметки 3058, так и мелкие хутора, в которых числилось только одно хозяйство59.

В петроградских-ленинградских колониях проблему малоземелья было решить сложнее. Здесь свободной земли было еще меньше, чем в новгородских немецких селах, а возможностей получить участок на выселке или хуторе практически не было. Поэтому местных колонистов могли наделить только той землей, которая по каким-либо причинам забрасывалась или освобождалась. Например, в подобный разряд попадали земли бывших имений60, земли не функционировавших заводов61, а также земли распавшихся совхозов62. Если земельные участки освобождались или забрасывались, немцы старались пользоваться ситуацией и стремились забрать их себе в пользование63. Можно сказать, что наделение ленинградских колонистов землей во многом зависело от воли случая.

Получение земли еще не гарантировало немецкому крестьянину высокую производительность хозяйства. Не менее важной являлась возможность эту землю засеять и обработать. Для этого 68

требовались рабочие руки, семенной материал, тягловый скот и сельскохозяйственный инвентарь.

В годы НЭПа немецкая деревня столкнулась с дефицитом трудоспособных крестьян. Это частично являлось следствием Гражданской войны, на фронтах которой погибали трудоспособные немецкие мужчины64. Многие вернувшиеся с войны стали инвалидами. Часть немецких семей осталась без кормильцев65. Кроме того, в колониях были временно нетрудоспособные колонисты – немецкие дети и подростки66, а также нетрудоспособные в силу преклонного возраста – пожилые немцы67. Все вышеперечисленные категории объединяло то, что они не являлись активными участниками сельскохозяйственного производства колоний, но были потребителями сельскохозяйственной продукции. В результате усиливалась экономическая нагрузка на трудоспособных немцев, а хозяйственное восстановление колоний без рабочих рук существенно замедлялось.

Семенного материала немцам тоже далеко не всегда хватало. Если немцы не могли решить данную проблему в индивидуальном порядке, то она решалась коллективно. На приобретение семян местными органами власти собирались деньги с колонистов с последующим распределением между ними. Такой подход имел свои недостатки. Малоимущие и неимущие немцы не имели средств для коллективной покупки семян. Однако определенная часть купленного семенного материала распределялась между беднейшими немецкими крестьянами с условием его обязательного возвращения до определенного срока68. Кроме того, малообеспеченным колонистам помогало государство, но также не безвозмездно. Нуждающиеся немцы могли получить семенную ссуду69, написать заявление в органы местного самоуправления на выделение семян с обязательством возврата в двойном размере70.

Обработка земли была невозможна без тяглового средства. Для этих целей в немецкой деревне традиционно использовалась лошадь. Только при ее наличии немецкое хозяйство могло продуктивно функционировать. Но рабочий скот имелся не у всех немецких крестьян, и не все из них могли себе позволить лошадь приобрести71. Чтобы не оставить земельный надел без обработки, немцам приходилось всеми силами изыскивать средства на покупку лошадей. Данное мероприятие было для некоторых немецких хозяйств очень затратным, наносившим значительный удар по экономическому бла-госостоянию72. Бывали случаи, когда немцы ради покупки лошадей продавали коров, что негативно сказывалось на развитии молочного животноводства в колониях73.

В немецкой деревне имелась часть крестьян, которая в силу отсутствия рабочего скота и инвентаря не могла полноценно обрабатывать свои земельные участки. Поэтому они были вынуждены отдавать свои земельные площади в аренду своим более состоятельным в экономическом отношении односельчанам. Такая аренда чаще всего носила скрытый характер, так как по нормам советского земельного законодательства, условия заключения частных сделок с землей были строго ограничены. Зажиточные колонисты, в свою очередь, могли за определенную плату и отработку сдавать в аренду беднякам лошадей и сельскохозяйственный инвентарь, а также снабжать их семенами74.

Земельные переделы внутри колоний, выделение земли на выселках и хуторах, а также использование земель бывших имений, заводов и распавшихся совхозов не могли полностью решить земельный вопрос в немецких селах. Площадь земельных наделов многих немецких крестьян все равно оставалась недостаточной для нормального функционирования хозяйства. Часть колонистов была не в состоянии обеспечивать себя исключительно за счет земледельческого труда. В связи с этим, в годы НЭПа в немецкой деревне возрастает значение несельскохозяйственных заработков. Немецкие крестьяне совмещали сельскохозяйственную работу с иными несельскохозяйственными видами трудовой занятости. Например, они работали на промышленных предприятиях Ленинграда75 и Новгородского округа, трудились на заготовках и возке дров76. Некоторые колонисты из-за малоземелья занимались частной торговлей77.

Совмещение сельскохозяйственного и несельскохозяйственного труда для определенной доли колонистов стало совершенно нормальным явлением экономической и повседневной жизни. Немецкие села в территориальном плане все еще являлись деревней. Но по роду хозяйственных занятий и образу жизни их населения они уже не являлись чисто сельскими78.

В конце НЭПа некоторые немцы прекращали вести сельское хозяйство и полностью переходили на другие виды трудовой занятости.

Для них несельскохозяйственный труд превратился в главный источник дохода. Подобному переходу также способствовала налоговая политика советской власти, которая в конце 1920-х гг. целенаправленно усиливала фискальную нагрузку на крестьянство79. Колонисты, совмещавшие сельскохозяйственную работу с занятостью в промышленности, облагались двойным налогом – подоходным и сельскохозяйственным80. Немцы старались снять с себя часть фискальной нагрузки и платить только один налог. Чаще всего они делали выбор в пользу подоходного налога, так как его уплата была сравнительно более выгодна81. Ради прекращения выплаты сельскохозяйственного налога они прерывали свою сельскохозяйственную деятельность и полностью уходили на промышленное производство. Особенно ощутимо данная тенденция проявлялась в ленинградских колониях, которые были расположены рядом с крупным экономическим центром региона, дававшим немцам широкие возможности для трудоустройства в разных городских хозяйственных отраслях82.

Подводя итоги исследования, стоит сказать, что кооперация в немецких колониях под Петроградом-Ленинградом и Новгородом в годы НЭПа не получила широкого распространения и развития. В первой половине 1920-х гг. в нее включались колонисты, не имевшие необходимой экономической базы для коллективной хозяйственной деятельности. Работа немецкой кооперации характеризовалась слабостью, а некоторые из кооперативных товариществ практически не функционировали, числясь только на бумаге.

Вовлечение в кооперативное строительство зажиточных немцев во второй половине 1920-х гг. могло принести только незначительные улучшения. Участие экономически обеспеченных колонистов в кооперации вряд ли являлось массовым. Близость к Ленинграду создавала благоприятную почву для развития частных хозяйств, особенно зажиточных.

В основе экономической жизни немецких крестьян в годы НЭПа продолжал оставаться труд в индивидуальном хозяйстве, в котором главенствующее положение занимало земледелие. Молочное скотоводство не являлось самостоятельной хозяйственной отраслью и практически целиком зависело от производительности аграрного труда. Его продуктивность, в свою очередь, зависела от размера земельного надела, а также способности немецкого крестьянина его засеять и обработать. Зачастую, беднейшие колонисты не имели семян, рабочего скота и инвентаря, что побуждало их отдавать свою землю в аренду более состоятельным односельчанам или наниматься на работу в хозяйства зажиточных немцев.

Многие немецкие крестьяне в 1920-е гг. не могли обеспечивать себя исключительно за счет ведения сельского хозяйства. Площади их земельных наделов было недостаточно для продуктивной хозяйственной деятельности и получения нормального дохода. В связи с этим, немцы искали несельскохозяйственные источники заработка и находили их в промышленности, частной торговле и разного рода сезонных промыслах. В ходе всего вышеперечисленного размывалась традиционная социальная и трудовая принадлежность колонистов. По месту жительства их можно было отнести к крестьянству. Но по роду хозяйственных занятий они уже не являлись крестьянами в чистом виде. Некоторые из них и вовсе по своей экономической деятельности стали скорее пролетариями.

В целом, малоземелье, снижение численности трудоспособного населения, дефицит семенного материала и рабочего скота, необходимость жертвовать одними отраслями хозяйства ради поддержания других негативно сказывались на хозяйственном положении немецких колоний. Вышеперечисленное значительно тормозило их экономическое восстановление. Сельское хозяйство немецких сел в конце 1920-х гг. по многим аспектам продолжало находиться в кризисе, который породил среди немцев новые формы хозяйственной активности.