Критерии классификации преступлений против семьи и несовершеннолетних в уголовно-правовой и криминалистической доктрине

Классификация была и остается важным инструментом познания изучаемых явлений и процессов в науках уголовно-правового цикла. При этом ключевым объектом познания и с уголовно-правовых, и с криминалистических позиций выступают преступления, классификация которых на сегодняшний день осуществляется по комплексу различных уголовно-правовых и криминали- стических критериев (оснований, признаков), в том числе применительно к преступлениям отдельных групп и видов.

Как справедливо отметил А.Ю. Головин, «классификационные исследования преступления каждой из наук уголовно-правового цикла производятся исходя из объекта и предмета своего познания, в собственных целях и для обеспечения выполнения функций, возложенных на каждую из них» [7, с. 31]. Не удивительно, что, несмотря на длительный период классификационных исследований в науках уголовного права и криминалистики, вопросы категоризации и систематизации преступлений на основе определенных критериев остаются предметом активных научных изысканий.

В целом сущность классификации преступлений как познавательного процесса заключается в их дифференциации на определенные группы, разделении целого на части, исходя из выбранного критерия при соблюдении определенных логических правил. Ее целями являются не только упорядочение и систематизация групп преступлений, но и получение дополнительных знаний о выделяемых видах, подвидах преступных деяний путем их последующего изучения и описания. Это обстоятельство подчеркивает особую теоретическую и практическую значимость таких классификаций во всех уголовно-правовых науках. Совершенно прав был С.В. Познышев, отметивший еще в начале прошлого столетия, что «классификация – это первый и чрезвычайно важный шаг, который должен сделать исследователь всякой обширной и разнообразной группы явлений. Как прием изучения классификация имеет двоякое значение для научного исследователя: со стороны внешней – это прием, который вносит в изучение систему и порядок; со стороны внутренней – это прием, который предопределяет полноту и правильность выводов изучения [16, с. 5].

Не меньшее значение классификации как методу познания придается современными учеными-криминалистами. Как подчеркнули А.В. Варданян и Р.В. Кулешов, криминалистическая классификация преступлений играет ключевую роль в формировании частных криминалистических методик [5, с. 5]. На это же обстоятельство обращал внимание Н.П. Яблоков [21, с. 42].

В прикладном аспекте криминалистическая классификация преступлений (групп, видов, подвидов) активно используется в следственной практике при решении различных задач. Так, О.П. Грибуновым обоснован- но отмечена роль такой классификации в работе следователя по уточнению элементного состава криминалистических характеристик конкретного преступления и их корреляционные связи» [9, с. 39]. Н.А. Подольный указал криминалистическую классификацию преступлений в числе средств оптимизации и повышения эффективности расследования» [15, с. 14]. Можно выделять и другие прикладные задачи, решению которых способствует использование результатов классификационных исследований преступной деятельности, в том числе преступлений отдельных групп и видов.

Рассматривая современные теоретические и прикладные аспекты классификационных исследований преступлений, необходимо отметить, что в настоящее время в уголовно-правовых науках продолжаются дискуссии относительно критериев, которые могут быть положены в основу таких классификаций. При этом под критериями таких классификаций понимаются различные существенные признаки и основания, позволяющие осуществлять дифференциацию преступлений на различных уровнях, способствовать познанию и описанию выделяемых групп (видов, подвидов) исходя из задач каждой из наук уголовно-правового цикла и целей, которые стоят перед такой классификацией.

Представляется, что отправной точкой для включения преступления в любую классификацию, как уголовно-правовую, так и криминалистическую, является норма Особенной части уголовного права, содержащая признаки конкретного состава преступления. Такой подход в целом был поддержан многими видными учеными-криминалистами (Р.С. Белкиным, А.Н. Васильевым, В.А. Образцовым, А.В. Варданяном, С.А. Голун-ским, Н.П. Яблоковым, А.Ю. Головиным, О.П. Грибуновым и другими авторами). Р.С. Белкин, в частности, отмечал, что «без уголовно-правовой классификации – совокупность частных криминалистических методик утратила бы признаки системы, проследить связи между методиками оказалось бы невозможным из-за отсутствия основания их группировки...»» [4, с. 325]. В то же время криминалистическая классификация преступлений не ограничивается только уголовно-правовыми критериями. Этот же вывод применим к классификации преступлений против семьи и несовершеннолетних.

Несмотря на все многообразие классификационных критериев, существующих в уголовно-правовой науке (форма вины, способ совершения преступления, вид и размер наказания, характер и степень общественной опасности, объект посягательства и др.), группировка законодателем преступлений в Особенной части УК РФ в главы основывается именно на видовом (родовом) объекте уголовно-правовой охраны (сфере охраняемых общественных отношений). Для главы 20 УК РФ – это сфера семейных отношений. Кроме того, основная часть научных классификаций преступлений против семьи и несовершеннолетних, представленных в теории уголовного права, также базируются на видах объектов, заложенных законодателем в главе 20 УК РФ.

Впрочем, в юридической литературе ведется дискуссия относительно видового (родового) объекта преступлений, предусмотренных главой 20 УК РФ. Так, ряд авторов придерживаются мнения о наличии двух объектов, объединяющих нормы главы 20 УК РФ. Например, А.Н. Игнатов определяет в главе 20 УК РФ два самостоятельных объекта: нормальное психическое и физическое развитие несовершеннолетних и важные интересы семьи» [18, с. 167]. Н.И. Трофимов родовым объектом посягательств, объединенных в главе 20 УК РФ, определил общественные отношения в сфере семьи и нормальное физическое и духовное развитие несовершеннолетнего» [17, с. 10, 29]. А.Е. Якубов родовым объектом указанных преступлений назвал общественные отношения, обеспечивающие нормальное воспитание и развитие несовершеннолетних, охрану семьи» [19, с. 155].

Иной точки зрения придерживается В.С. Савельева, которая не рассматривает интересы семьи как составляющие объекта уголовно-правовой охраны главы 20 УК РФ [20, с. 115]. Эта позиция представляется дискусси- онной прежде всего потому, что законодатель в названии главы 20 УК РФ обозначил два самостоятельных объекта уголовно-правовой охраны – «семью» и «несовершеннолетних».

На основе анализа существующих в литературе авторских классификаций преступлений главы 20 УК РФ, исходя из непосредственных объектов охраны норм, содержащихся в указанной главе, а также определенного содержания категории «интересы семьи» [подр.: 1, с. 8] как объекта уголовно-правовой охраны предлагается следующая уголовно-правовая классификация преступлений против семьи и несовершеннолетних:

• 1)    преступления, посягающие на интересы несовершеннолетних и совершеннолетних нетрудоспособных детей (ст. 150, 151, 151.1, 151.2, 154, 156 и ч. 1 ст. 157 УК РФ);

• 2)    преступления, посягающие на интересы семьи (ст. 153 и 155 УК РФ);

• 3)    преступление, посягающее на имущественные права родителей как отдельных носителей субъективного права (ч. 2 ст. 157 УК РФ).

В юридической литературе предлагаются и другие классификации преступлений рассматриваемой группы. В частности, представлен подход, согласно которому к преступлениям, посягающим на интересы семьи и несовершеннолетних, относят деяния, запрещенные нормами, содержащимися в других разделах и главах УК РФ [напр.: 3, с. 127-158; 13, с. 245-246]. В частности, это составы преступлений, где идет прямое указание на совершение преступления в отношении малолетнего или несовершеннолетнего (например, п. «б» ч. 2 ст. 111 УК РФ – «Умышленное причинение тяжкого вреда здоровью… малолетнего», ст. 242.2 УК РФ «Использование несовершеннолетнего в целях изготовления порнографических материалов или предметов» и др.), а также на охрану прав и законных интересов других лиц, как участников семейных отношений (например, ст. 145 УК РФ «Необоснованный отказ в приеме на работу или необоснованное увольнение беременной женщины или женщины, имеющей детей в возрасте до трех лет»; ч. 4 ст. 159 УК РФ «Мошенничество, повлекшее лишение права гражданина на жилое помещение», которое затрагивает интересы не только собственника жилого помещения, но и проживающих с ним совместно членов семьи).

С уголовно-правовой точки зрения данные преступные посягательства, содержащиеся в других главах и разделах УК РФ, выходят за рамки видового (родового) объекта главы 20 УК РФ и не могут быть отнесены к преступным посягательствам на интересы семьи или несовершеннолетних. Интересы семьи или несовершеннолетних для данных норм уголовного закона являются дополнительным или факультативным объектом охраны, зачастую отягчающим наказание для преступника.

Необходимо добавить, что и с криминалистической точки зрения приведенные выше виды преступлений имеют как сходства, так и существенные отличия. Очевидно, что механизм преступлений против здоровья, общественной нравственности, собственности и пр., а также иные криминалистические признаки этих видов преступной деятельности могут существенно отличаться. Это обстоятельство влияет на разработку логически выдержанной классификации преступлений против семьи и несовершеннолетних, которая обеспечивала бы в должной степени решение криминалистических научных и прикладных задач. Как следствие, такой объект криминалистической классификации, как преступления против семьи и несовершеннолетних, и критерии ее проведения должны быть более четко детализированы.

Это обстоятельство подтверждает вывод о том, что при очевидной потребности в использовании уголовно-правовых критериев для разработки криминалистических классификаций преступлений (объект преступления, субъект преступления, состав преступления и др.), решение на их основе всего комплекса научно-познавательных и прикладных криминалистических классификационных задач только объективно невозможно. Как известно, в криминалистике преступление как объект классификационного исследования не ограничивается своим уголовно-правовым значением, традиционно изучается с позиций деятельностного подхода. Поэтому для обеспечения гносеологических потребностей криминалистической теории и практики, эффективного решения задач раскрытия и расследования преступлений против семьи и несовершеннолетних, их прогнозирования и профилактики требуется более широкий, чем в уголовном праве, подход к выделению критериев (оснований) криминалистической классификации таких деяний.

Представления о возможностях и значении классификации преступлений по криминалистическим критериям сформировались в последней четверти прошлого столетия. Например, И.Ф. Герасимов в числе оснований криминалистической классификации преступлений выделял способ их совершения, степень сокрытия и маскировки, преступный опыт лиц, совершавших преступления, места их совершения [11, с. 151-168]. По мнению И.А. Возгрина, такими основаниями могли выступать способ совершения преступления, личность преступника и личность пострадавшего [6, с. 208-209]. Н.П. Яблоков к критериям криминалистической классификации преступлений относил данные о типах преступной деятельности, отдельные элементы криминалистической характеристики и «некоторые черты следственной ситуации» [10, с. 492]. В.А. Образцов в качестве таких критериев указывал элементы криминалистических характеристик преступлений, признаки преступной деятельности и обстановки совершения преступлений, а также признаки деятельности по выявлению и расследованию преступлений [14, с. 36-52].

В более современной криминалистической литературе доминирует подход комплексного (блокового) выделения оснований криминалистической классификации преступлений на базовом уровне (например, А.В. Варданян, А.Ю. Головин) или применительно к криминалистической классификации в рамках отдельных групп и видов преступлений (А.А. Беляков, О.П. Грибунов, А.В. Шмонин, Т.А. Аристархова, с.В. Пахомов и другие авторы). При этом наряду с уголовно-правовыми критериями выделяются блоки криминалистических оснований рассматриваемой классификации, отражающих преимущественно криминалистически значимые признаки различных элементов преступной деятельности и ее механизма. В частности, такие критерии определяются исходя из особенностей способа совершения преступлений, их сокрытия, личности преступника и потерпевшего (жертвы), преступных формирований, пространственно-временных особенностей, обстановки преступления, а также в ряде случаев предмета преступного посягательства, орудий и средств совершения преступлений, мотивов, особенностей следообразования. Круг таких критериев при криминалистической классификации преступлений различных групп и видов может отличаться.

С этих позиций проанализируем представленные в криминалистической литературе современные взгляды на криминалистическую классификацию преступлений против семьи и несовершеннолетних. Такая классификация, в частности, была предложена С.А. Куемжи-евой, и представляет несомненный научный интерес. Автором были выделены два уровня такой классификации:

– на первом уровне осуществлена дифференциация по характеристике объекта: преступления против семьи; преступления против несовершеннолетних;

– на втором уровне с «учетом признаков всех оснований» выделены преступления: против семьи, совершаемые в семье; против семьи, совершаемые вне семьи, в сфере осуществления функций воспитания и надзора в отношении несовершеннолетних детей; против несовершеннолетних, совершаемые в семье; против несовершеннолетних, совершаемые вне семьи; в сфере осуществления функций воспитания, содержания и надзора в отношении несовершеннолетних детей [12, с. 116].

В числе оснований предложенной С.А. Куемжиевой криминалистической классификации преступлений против семьи и несовершеннолетних преимущественно доминируют уголовно-правовые критерии. Впрочем, автор не ограничивает процесс криминалистической классификации только уголовно-правовыми признаками, предлагая использовать их в сочетании с «признаками расследования указанных преступлений», в числе которых выделяются «получение доказательств и доказывание, сходные признаки в расследовании преступлений против семьи и несовершеннолетних» [12, с. 112].

Однако этот вывод видится дискуссионным. Как известно, традиционным объектом криминалистического познания выступают преступная деятельность и деятельность по ее раскрытию, расследованию и предупреждению (криминалистическая деятельность). В этой связи использование особенностей криминалистической деятельности как оснований классификации преступлений отдельной группы или вида вряд ли логично и оправданно. Представляется, что предложенные С.А. Куемжиевой «признаки расследования преступлений против семьи и несовершеннолетних» – это скорее основания для систематизации не самих преступлений, а методико-криминалистических рекомендаций по их расследованию.

Как следствие, можно сделать вывод, что криминалистическая классификация преступлений против семьи и несовершеннолетних требует дальнейшего развития и совершенствования. Более того, представляется возможным проводить такую классификацию на основе различных базовых криминалистических критериев. Таковым, в частности, может выступать личность жертвы (жертв) преступлений рассматриваемой группы. Данный критерий позволит вычленить из всех норм Особенной части УК РФ преступные посягательства на интересы семьи и несовершеннолетних, не ограничиваясь нормами главы 20 УК РФ и рамками уголовно-правового толкования объекта преступного посягательства. Ведь, совершая преступление, лицо посягает именно на права конкретного лица (жертвы) – несовершеннолетнего и (или) членов семьи, вступает с ними в определенное взаимодействие, что, в свою очередь, закономерно влияет на выбор преступником способа совершения преступления, его места, времени и обстановки, сокрытие следов и другие особенности механизма таких преступных деяний.

Кроме того, приведенный подход позволит разрешить некоторые правовые коллизии, связанные с определением статуса семьи как субъекта правоотношений, в том числе в сфере уголовного судопроизводства. Учитывая, что гражданское (ст. 2 ГК РФ) и семейное законодательство Российской Федерации не выделяет семью как самостоятельный субъект правоотношений, относя все права и обязанности в рамках семейных отношений к членам семьи, рассматривая уголовно-правовую охрану интересов семьи, правильнее говорить об охране объединенных интересов ее членов, реализуемых ими в рамках семейных отношений, что обусловлено специфичностью семьи как особой формы человеческой общности [подр.: 2, с. 214].

Примерами преступных посягательств именно на интересы семьи являются как названные ранее преступления (ст. 153 и 155 УК РФ), так и ряд других (например, ст. 137 УК РФ «Нарушение неприкосновенности частной жизни, связанное с незаконным собиранием или распространение сведений о частной жизни лица, составляющих его семейную тайну», под которой следует понимать сведения, затрагивающие объединенные интересы лиц (членов семьи), связанных брачными и (или) родственными отношениями, где их преступное разглашение нарушает интересы всех членов семьи, установивших в отношении данных сведений режим «тайности» и др.).

Исходя из изложенного, в рамках криминалистической классификации к группе преступлений, посягающих на интересы несовершеннолетних, следует отнести все преступления, где потерпевшим выступает несовершеннолетний (малолетний), независимо от расположения состава преступлений в той или иной главе УК РФ и объекта преступных посягательств, с дальнейшей детализацией по различным криминалистически значимым основаниям. К группе преступлений, посягающих на интересы семьи, следует относить все преступления, которые посягают на объединенные интересы ее членов, как участников семейных отношений, а также интересы отдельного члена семьи, когда преступное посягательство на них, затрагивает интересы и остальных членов семьи.

Дальнейшее совершенствование криминалистической классификации преступлений против семьи и несовершеннолетних представляется актуальной научной задачей, направленной, помимо прочего:

– на развитие системы частных криминалистических методик расследования преступлений против семьи и несовершеннолетних;

– на консолидацию комплекса методико-криминалистических рекомендаций [8, с. 8] по расследованию этой группы преступлений;

– на обеспечение более активного практического применения результатов криминалистических классификационных исследований в деятельности по раскрытию и расследованию преступлений против семьи и несовершеннолетних;

– на решение задач криминалистического прогнозирования преступлений против семьи и несовершеннолетних, выработку мер по своевременной и эффективной криминалистической профилактике таких деяний.

Подводя итог изложенному, отметим, что уголовно-правовая и криминалистическая классификации преступлений против семьи и несовершеннолетних хоть и направлены на решение частных задач своих областей юридической науки, но при этом взаимодопол-няют друг друга и объединены одной общей целью – совершенствование теоретического и практического инструментария борьбы с преступностью.