Культура России эпохи перемен: потери, обретения, угрозы

Все, происходящее сегодня в мире, реально формируется в эпоху перемен. Эти перемены осуществляются во всех сферах жизни общества и представляют особый исследовательский интерес, как эпоха социокультурного развития общества. Изменяются принципы, формы, способы, методы, цели и смыслы функционала этих сфер. Экономика и финансы складываются по принципам политики, а политика осуществляется по лекалам «сделки», которая детерминируется «экзистенцией» и личными мерками групп политической, прежде всего, англо-саксонской верхушки, которая, в свою очередь, руководствуется личной выгодой и попыткой пересмотреть сложившийся мир, его границы и обеспечить себе благо: общественно-политическое, энергетическое и финансовое, за счет ресурсов других народов и государств.

Здесь так и всплывает эхо известных исторических лозунгов: «Дранг нах Остен», «Дойчланд Юбер Аллес». Недаром, например, премьер ФРГ господин Мерц произносит уже не один раз фразу о том, что Россия ему представляется «страной варваров…», «колоссом на глиняных ногах». И эту его позицию косвенно поддерживает ряд нынешних руководителей стран Европы.

Следует заметить, что это говорится в адрес страны с тысячелетней историей, ря- дом с которой стоят такие страны, как Китай, Индия, Индонезия, Филиппины и другие, которые вкупе составляют большую часть населения Земли. В определенной мере сложился признак агрессивного европоцентризма англо-саксонского типа с явными характеристиками неоколониализма ХХ1 века.

Вся эта ситуация включена еще и в процесс перестройки миропорядка – с однополярной модели на многополярную, что обостряет отмеченные факторы общественного развития. В свою очередь, это вплетено в картину культуры и ярко отражается в мировом цивилизационном процессе. Следует отметить такое направление в теории культуры, как «культура отмены», а вслед за этим и о таких агрессивных акциях не дружественных нам государств, как «отмена русской культуры», проведение политики тотальных санкций и акций вооруженного насилия. В настоящее время известно о более чем 30 тысячах предъявляемых санкций со стороны Евросоюза по всем сферам общественной жизни России – экономической, политической, социальной, культурной и так далее.

Россия занимает активную позицию в пространстве действия всех векторов современной социокультурной реальности. Относительно культуры самой России следует особо отметить тенденцию, связанную с двумя сторонами культурной жизни страны. Одна сторона – это СВО и сфера, связанная с ее осуществлением. Другая сторона – общегражданская жизнь страны, ее культурный ареал. На наш взгляд, отношения этих двух сторон достигли кризисной формы и они требуют своего разрешения.

Несомненно, что основная задача состоит в том, чтобы обе эти стороны не только наполнялись полнокровным национальнокультурным содержанием, но и функционировали на достойном уровне – организационном, контентном, технологическом, художественно-эстетическом.

В большей мере сегодня ведущей стороной является первая – СВО и окружающая ее сфера. Вместе с тем, заметим, что пока здесь еще много проблем: не сложилась до конца культурно-репертуарная политика, не функционируют концертные бригады на постоянной основе (кроме армейских концертных бригад); средства массовой информации в сфере культуры не широко освещают события, связанные с СВО; не укрепилась технологическая сторона культурно-художественной деятельности на передовой, в зонах рекреации участников СВО, в районах военноучебной подготовки и дислокации.

Насущной задачей является культурнохудожественная координация усилий фронтовых политико-воспитательных органов, административных функционеров и представителей православной церкви в российской Армии.

Большего внимания требует самодеятельное «окопное» творчество. Следует отметить положительную реакцию на данную тему кинематографа, представившего ряд фильмов о горячих битвах в зоне Донбасса. Набирает силу передача «Время героев», интересна радиопрограмма «Гордость». Вместе с тем, на телевидении только промелькнула передача по теме «Песни СВО» во главе с поэтом В. Маленко, но не получила своего продолжения и развития, не закрепилась.

Нам представляется, что существующий общегражданский культурный ареал в некоторой мере находится в оторванном от событий СВО пространстве. Участники телешоу «Голос», «А ну-ка, все вместе» и другие поют «иные» песни и как будто не ведают, в каком мире мы сегодня живем. В песенных программах отсутствует связь с отечественной историей. Модно стало петь только о том, что «ты меня забыла», «…меня, неверная, не любишь», «твои глаза отравные» и тому подобное. И все это зачастую сопровождается эротизированной подтанцовкой. Естественно, от таких картин поколению социально взрослых становится грустно, а молодежь впитывает в себя дух «неведающих, что творят» и формирующих социально-культурное равнодушие. Более того, теле- и радио-эфиры в последнее время все чаще становятся насы- щенными англоязычием. Например, многие конкурсные музыкальные шоу не сопровождаются даже титрами перевода текстов недружественных стран. На наш взгляд, данное обстоятельство граничит с намеренным навязыванием позиций, несовпадающих с нашим мироощущением и мировоззрением. Естественно, появляется вопрос, а где же фестивали и конкурсы социально-ориентированных песен, песен дружбы и братства народов, мелодий родного края, строчек о высшей гражданской ценности – верности отчизне, ее предкам и памяти героев? Данная ситуация порождает впечатление, что все эти процессы отданы на откуп отдельным руководителям программ и/или телеведущим TV.

Это, конечно, сказывается на человеке. Испокон веков Россия была связана с фактором общинного духа, а сегодня мы стали поддаваться навязываемой идее о непременной автономии «индивидуальной духовности» и об агрессивности общественной духовности. Ярко и убедительно об этом говорит Захар Прилепин, повествуя о факте вручения кинопремии Оскар (США) за документальную провокационную ленту «Господин никто», которую снял некто – учитель из Челябинска – о якобы извращенной системе воспитания в школах России. Внедрению «нового» духа, увы, служат и свидетельства того, что женщины России стали массово курить и сквернословить, дети уже в школах употребляют нецензурную лексику, ведущие некоторых радиостанций уже не стесняются в употреблении «дурных» слов, федеральные программы ТV демонстрируют боевики про преступность, кражу детей, семейное предательство, про зависть, про месть, про вражду! В Интернете присутствуют игры для детей, в которых ведущая тема – убийство, ненависть, мародерство. По оценкам Госдумы, 70% такой продукции направлено специально против СВО и тех, кто находится на передней линии (ТV – «Спас», 20.02.2026, 22.00). При этом следует вспомнить известные слова писателя С. Михалкова о роли детей в общественной жизни: «Сегодня – дети, завтра – народ».

Правомерным можно считать вопрос «Какую страну мы строим»? На его фоне в глобальном социокультурном пространстве уходит на второй план эпоха экономической глобализации, а активное начало получает развитие эпохи приоритета национальных интересов, одним из которых является цифровизация и искусственный интеллект [6].

Началась эпоха ее величества «ЦИФРЫ», которая перевела социокультурную реальность в информационное содержательное пространство. Оно, вместе с тем, проявляет себя довольно противоречиво, оживив роль предоставления и получения услуги и формирования потребительства в сознании людей, отодвинув на дальний план такие категории, как сострадание, сердечность, терпимость и эмпатию. Несмотря на то, что это особенно ярко проявлено в англосаксонском мире, значительная часть россиян, увы, подчиняет себя идее личной выгоды. Зачастую личная выгода у молодежи 14–18 лет становится выше общественного долга, судеб других людей. Этому свидетельством является множественное втягивание молодых людей в теракты, в сетевые подлоги и обманы. Средства массовой информации наполнены описанием таких неформальных – часто преступных – молодежных сообществ, как дропперы, попкорницы, бул-лингты, зацеперы и другие [9, c. 47–54].

Надо отметить, что перестроились в мире и сферы общественной жизни. Они стали опираться на принцип «артизации», создавая политико-моральные «спектакли», часто беспощадные и ужасные. Именно такими являются недавние события в Венесуэле, а сегодня – события в Иране, на всем Ближнем Востоке и, конечно, на Украине. В этих реалиях не только померкли, но и окончательно разрушились и утонули признаки основного критерия культуры – гуманизма.

Сегодня заговорили о некоем «новом гуманизме», не исчезает тема «кроссгуманизма». В рамках «нового гуманизма» оправданию подверглись так называемые «побочные жертвы»: совершенно спокойно стали вещать, например, о 170 погибших девочках в Иране при бомбежках со стороны США. В рамках «кроссгуманизма» муссируются темы «совершенствования породы человека», некрофилии; актуализируется тема, связанная с изменением пола ребенка, то есть, по существу, тема выхода из признаков человеческого вида как природного существа; поражают воображение темы о «гуманной» идее тактического ядерного оружия, о «гуманилитете» израильских бомбардировок Ливана и Палестины. Именно об этом ужасе перерождения человеческого духа в свое время писали Ч. Айтматов и М. Шаханов в главе «Преступление в тени веков, или Маркиз де Сад, Доненбай и яд африканской двузубки» в книге-эссе «Плач охотника над пропастью: исповедь на исходе века» (Алматы, 1996).

Обращаясь к авторским суждениям, содержащимся в ряде предыдущих материалов книг и журнальных публикаций [4; 7; 8], следует отметить не только их актуальность, но и постепенную адаптацию в более устойчивое состояние.

Первое положение, постепенно обретающее статус устойчивого, характеризуется заполнением все большего объема жизни молодежи постмодернистской массовой культурой, вооруженной мощными техническими средствами распространения культурной продукции Запада. «Ну, а Интернет и его адресаты – все “утопают” в англосаксонских волнах. Чем это все отзывается? На наш взгляд, сегодня о “почвеннической” культурной позиции наших молодых поколений говорить стопроцентно вряд ли правомерно. Происходит абсолютизация в сознании молодежи модного, “стрёмного” (как они выражаются), на уровне только рекламно-информационного усвоения. Сюда можно приплюсовать и разного рода фанатов “дансинга”, “рэпа”, “сленга”, “граффити”, “street-art’a” и т. д.» [7, c. 66–67].

Второе положение связано со своеобразной культурной «люмпенизацией» части современной отечественной молодежи, их «духовной маргинализацией». «Представители такой молодежи, по результатам пилотной социометрии (включенное общение, беседы) не только утрачивают черты национального менталитета, но и не знают (эффект «духовного манкурства» – Ч. Айтматов) элементарных родных образов-«скрепов», норм-ориен-тантов и оценок. Их духовность значительно связана с подражанием (не с аналитическим, осознанным отношением), с копированием, со следованием за модой, с иррационализа-цией суждений. Чаще всего в таком сознании укореняются такие постмодернистские координаты, как культурно-ценностный размытый либерализм без границ; отказ от веры в отечественный прогресс; неопределенность социально-культурной позиции; социальная ирония; опора на абстрактные формы, связанные с карнавализацией, с гедонизмом, с «перфоменсом». Вместе с тем, они живут в тревожном зуде ожидания неясного «чего-то», что толкает их к анархизму. Таким образом, налицо ситуация, когда, с одной стороны, человек как бы попадает в «пропасть бытия» (М. С. Каган) от психологического дисбаланса, рассогласования «Я»-существо-вания и «Я»-бытия, а, с другой, – в «пропасть психического состояния» [7, с. 67]. Оба состояния связаны не только с духовным самочувствием человека, но и с его культурным ориентированием, которое в определенной мере может оказаться болезненным и разрушающимся [4].

Ценностная система общества – «трансляционная, селекционная, инновационная» [2, с. 6–12] – в значительной мере выступает регулятором данного процесса, требующего еще больших усилий по развитию наметившейся в стране устойчивой деятельности по включению молодежи в активную социокультурную практику, в созидательную духовную деятельность в форме постоянно и сезонно функционирующих форумов молодежи, таких как, например, «Таврида», «Сириус» и другие.

Следует подчеркнуть, что «культура сегодня, оставаясь одной своей стороной базой Российской цивилизации, а другой – функционально актуальной, «тактико- определяющей», в значительной мере преходящей, пока что не меняет «ценности-стратегемы» (П. Сорокин). Так, сравнительно недавно в Москве проводился широкий опрос о «предметах гордости за свою страну, свой народ». Первые пять позиций говорят о многом (в абрисе архетипа): 1. Наше прошлое, наша история; 2. Место, где я родился и рос; 3. Территория, на которой мы живем; 4. Великие люди моей национальности; 5. Родная природа. Однако, в свою очередь, культурные «тактико-определители», как свободные радикалы, бомбардируют ментальные позиции, архетипические ориентанты [7, с. 67–68]. И, «следуя народной мудрости “капля долбит камень”, можно полагать, что и архетипы (К. Юнг) способны размываться. Здесь зарождаются и основные противоречия, и бифуркации, которые, хотим мы этого или нет – раскачивают отечественную цивилизацию и по сути перекраивают смыслы сегодняшних динамик», – считает А. В. Костина [3, с. 132].

Показательно, что именно на диалектический характер исторического развития культурно-цивилизационных процессов указывал А. Я. Флиер, когда писал об их сути как о соперничестве различных тенденций: «<...> культуры как социального ограничения и культуры как социальной свободы; <.> как упорядочения (структурирования) и культуры как деструкции; <.> как повторения и культуры как неповторимости; <.> как единообразия и культуры как многообразия; <.> как отражения иного и культуры как его понятия; <.> как закономерного результата и культуры как ситуативной случайности и др.»; при этом «<...> социальная свобода побеждает социальное ограничение <...>, социальная значимость творческой новации побеждает социальную значимость следования традиции, индивидуализация преодолевает социализацию <.>; культурная толерантность <.> побеждает культурную дифференциацию <.>; асимметрия побеждает симметрию <.>; плюральность вытесняет нормативность <.>; случайное (ситуативное) <.> существенно расширяет степень частотности своего проявления <...>» [11, c. 61–62]. Отметим, что в данном системном суждении цивилизационная факторность сегодняшнего мира активно вытесняет культурную. И это проявляется тем сильнее, чем полнее культура смыкается с политикой, становясь ее частной формой выражения, оказываясь «стимулятором» и «навигатором» социальной динамики.

Заметим, что цивилизационные формы бытия, оказываясь сегодня определяющим началом, активно сопровождаются культурными процессами, выступающими в разных ипостасях: или как «корреляты», или как «демпферы», или как «культурные инфекции», или как «культурные креативы». Это позволяет утверждать, что главным вектором текущей эпохи становится все более явно проявляющая себя борьба цивилизаций. Нынешнее время по закону исторической спирали (Ф. Гегель, Ф. Энгельс) вплотную приводит человечество к состоянию, когда одни цивилизации исчерпываются и уходят в небытие, затухая, изживая себя, а другие – набирают силу и определяют преимущественные векторы дальнейшего исторического развития человечества [8].

Россия, исторически оказавшись между Западом и Востоком, идет путем евразийства. И Толстой, и Соловьев, и Бердяев, и Вернадский, и Лев Гумилев вели речь об этом. Они были чужды национальному эгоизму. Идеи Толстого о справедливости, Соловьева о всеединстве, понятия о внехрамовой литургии у Федорова и Булгакова, идеи Бердяева о духовности россиян позволяют идти так называемым «срединным» путем, «срединным» направлением развития культуры, наследуя все лучшее в развитии цивилизаций и создавая «открытый тип» культуры [5, с. 162], в которой одним из важнейших является принцип служения Отечеству.

Гармония совести (морали) и права подразумевает единство и взаимосвязь между ними, соответствие в обществе добра и справедливости посредством реализации принципа гуманизма, в котором существует общий объект ре-

L

гулирования – единство общественного и личного блага, где воплощается сбалансированная социальная справедливость, где осуществляется примат согласия и взаимопонимания [7].

Социокультурные процессы первой половины XXI века связаны не только с реальной «конкуренцией» цивилизаций, но и с трудными «переломами» в социокультурном историческом процессе. В большей мере именно из этого исходит сегодня подавляющее большинство ученых в понимании сути цивилизации. Так, например, А. В. Немировская в специальном разделе курса лекций по культурологии пишет, что «цивилизация – это преобразованная человеком, окультуренная природа. Цивилизация – это материальная культура, т. е. средства для преобразования природы и создания наиболее комфортных условий существования человека. Цивилизация – это социальная культура, культура общественных отношений» [5, с. 105].

Обращаясь к устоявшейся типизации культурных цивилизационных кодов и поведенческих моделей народов, отметим утверждение авторитетного аналитика цивилизационных процессов А. С. Ахиезера о том, что западноевропейской цивилизации присущ так называемый медиационный способ развития. Данный способ И. В. Кондаков называет «либеральнодемократическим». Российскую цивилизацию связывают (по А. С. Ахиезеру) с «инверсией». Она характеризуется как «маятниковая», как позиция крайностей (или полярностей) [8]. Однако в свете научных новаций есть основание высказать иное суждение. Культурноисторический динамический код западноевропейских народов точнее можно было бы назвать рационально-медитативным. Очевидно, что это ближе к историко-культурным данным. Культурно-исторический динамический код русско-славянского (по Н. Я. Данилевскому) цивилизационного этноса корректнее все же считать созерцательно-инверсионным, так как смирение, терпение и «бессмысленный бунт» (А. С. Пушкин) были одновременно родовым признаком России, о чем высказывался, например, Н. А. Бердяев в работе «Судьба России» [1].

Данный подход совпадает с концепцией И. Канта о способе мыслительной деятельности людей и их практик. Сошлемся на философа Т. Н. Суминову, которая, исследуя социокультурные идеи И. Канта, отмечает, что «Кант предлагал рассматривать человека не как средство, а как цель, поскольку важным источником бытия человека является необходимость личной свободы, чувства долга, мораль и нравственность…» [10, с. 69]. В рамках культуротворчества автором особо подчеркивается, что «Кант трактовал разум как особую способность человека мыслить безусловное и беспредельное. В качестве предметов познания разума выступают Бог, свобода и бессмертие. Кроме того, разум имеет <...> природу, проявляющуюся в его противоречивости. Ведь лишь разуму подвластна генерация логически равных, но кон-тентно противоположных суждений как антиномий, которые есть < . > противоречия, базирующиеся на природе разума человека <...> . Гармония отождествлялась философом с понятием свободы, с представлением о свободном развитии природы человека, которая обозначалась им в качестве постулата, идеала, желаемого» [10, с. 68–69].

Таким образом, цивилизационная матрица России не только специфична, но активна и подвижна. Это, прежде всего, переход к «государственному» подходу и «преобразованию» страны в международное, институциональное государство XXI века. Это связано с поиском и активным освоением связей с народами, составляющими большую часть населения планеты Земля – с Китаем, Индией, Филиппинами, Индонезией, Африкой, Южной Америкой и другими. Это обогащает цивилизационные ориентации России, способствует ее превращению в цивилизацию, обогащенную межнациональным опытом, на знамени которой четко обозначен главный критерий социальной справедливости – гуманизм. На этом пути Россия что-то исключает, что-то обретает и активно реагирует, отвечает на возникающие вызовы и угрозы мирового культурно-исторического процесса.