«Культурные войны» в университетах США и Канады: смена парадигм

DOI:

Цитирование. Кубышкин А. И. «Культурные войны» в университетах США и Канады: смена парадигм // Вестник Волгоградского государственного университета. Серия 4, История. Регионоведение. Международные отношения. – 2026. – Т. 31, № 2. – С. 153–164. – DOI:

Введение. Понятие «культурный конфликт» («Kulturkampf») как научный термин относится к историческим событиям позапрошлого века, а именно связан с борьбой правительства О.В. фон Бисмарка против идеологического влияния католической церкви в Южной Германии в 1870 году [1].

Применительно к событиям XIX – начала ХХ в. в современной интерпретации термин «культурная война» («Cultural War») также означает конфликт социокультурных практик между консерваторами и либералами. Социокультурный конфликт развивался, напри- мер, в результате многочисленных волн иммиграции в США людей, которых европейские иммигранты ранее считали «иностранцами», а себя – подлинными американцами. Это явление получило название «нативизм» («Nativism»). Кроме того, межкультурные конфликты повсеместно происходили и в результате культурных сдвигов в странах Запада в 20-х гг. прошлого века, в условиях модернизации и урбанизации общества, ускоренного развития новых форм искусства, средств массовой информации и т. д. В США и ряде европейских стран высшее образование стано- вится более доступным для среднего класса, а университеты начинают играть все большую роль в социальной и политической жизни Европы и Северной Америки [6].

Отдельно следует напомнить об идеологической и культурной деформации университетов в Италии и Германии в условиях прихода к власти фашистов, а затем после поражения тоталитарных режимов в Европе последовавшей денацификации и демократизации, которые проходили в послевоенные годы в университетах Европы и способствовали возникновению предпосылок для создания всеевропейского образовательного пространства (Болонская система).

Что касается США и Канады, то в 50– 60-е гг. прошлого столетия высшее образование там становится массовым и превращается в мощный интеллектуальный ресурс развития этих стран.

Очевидные проявления социокультурных конфликтов отразились в университетах США и Канады в начальный этап холодной войны, в период жесткого противостояния двух мировых систем, в том числе и в плане содержания университетского образования. Обычной практикой в «эпоху маккартизма» в США стали идеологические чистки, запрет прогрессивных студенческих организаций (клуб Джона Рида в Гарварде), доносы на либеральных профессоров и их увольнение, наконец, преследование студентов, участвовавших в антиядерном движении и демонстрациях против войны в Корее.

Радикальный пересмотр университетских ценностей и социокультурного содержания высшего образования имел место в период «культурной революции» в Китае в 1967– 1970 гг. и, конечно, в стремлении студентов университетов Европы изменить природу и порядок буржуазного университета в эпоху «молодежной революции» 1968–1969 годов. Яркой иллюстрацией могут служить события «красного мая 1968 г.» в Париже, где студенты Сорбонны выступали против университетской архаики под лозунгом «Будьте реалистами – требуйте невозможного!».

Цель данной статьи заключается в определении динамики феномена «культурных войн», как социокультурного конфликта внутри университетского сообщества США и Канады.

Задачи исследования:

– краткое освещение историографии вопроса;

– характеристика генезиса «культурных войн» и их взаимосвязь с различными практиками функционирования современного университета, а также с такими формами межкультурного взаимодействия, как «культурная дипломатия»;

– выяснение причин распространения «культуры отмены» в университетах США и Канады, как проявление исторического ревизионизма и культурного релятивизма на примере «казуса Райерсона»;

– выяснение роли неолиберальных и глобалистских идей в развитии социокультурного конфликта в университетах США и Канады;

– характеристика политики администрации Д. Трампа в отношении высшего образования США, как попытки политики ревизии фундаментальных основ и принципов неолиберальной и глобалистской теории и практики университетского образования.

Хронологические рамки исследования: 1960–2020-е годы.

Историография. В начале 1990-х гг. термин «культурная война» был пересмотрен и конкретизирован известным американским социологом Джеймсом Дэвисоном Хантером в его книге «Культурные войны: борьба за определение Америки» [16]. Автор подчеркивал, что термин «Cultural Wars» впервые утвердился в его нынешнем значении в научной литературе и общественном сознании лишь в 1960-х, и был связан с широким протестным движением, в частности, в университетских кампусах по всему миру.

В современной американской, канадской и британской историографии сосуществуют различные концепции «Cultural Wars» [23, р. 3; 3; 31], раскрывающие основные аспекты этого феномена – от тактики агрессивной политики вытеснения противоположных мнений до использования межкультурного конфликта в качестве инструмента «мягкой силы» в интересах неолиберальных глобалистов [31].

В российской историографии своеобразной реакцией на обсуждение проблемы «культурных войн» стала публикация полемической книги В. Крашенинниковой [4]. Автор утверждает, что российская политическая эли- та не в полной мере оценивает влияние «мягкой силы» в продвижении интересов США и стран Запада на постсоветском пространстве и призывает к созданию эффективного механизма противодействия попыткам через культурные практики добиться благоприятных для Запада, и особенно для США, выгодных условий в плане экономического, политического и идеологического давления на современное российское общество [4, с. 4–5].

«Культурная война» согласно дефиниции российского политолога и культуролога М. Волчковой – это «система действий, направленная на слом и/или фундаментальную замену духовных ценностей, культурных образцов и норм, определяющих внутренние установки личности или целого народа» [2].

Несомненно, «культурные войны» как внутри западных обществ, так и вне их, резко контрастируют с теорией и практикой культурной дипломатии. Это положение полностью относится и к университетским проблемам.

В работах известного российского специалиста в области изучения публичной и культурной дипломатии Н.А. Цветковой предпринята успешная попытка проследить стратегию культурной дипломатии как воплощение «мягкой силы». Этот вид дипломатии включает в свою стратегию и элементы соперничества, и элементы сотрудничества ее основных акторов в зависимости от меняющейся политической и идеологической ситуации в странах-реципиентах на протяжении второй половины ХХ в., то есть в самые сложные периоды холодной войны. Особое внимание Н.А. Цветкова уделяет практикам культурной дипломатии в противостоянии политическим и идеологическим постулатам культурных конфликтов в университетах Европы, Азии и Латинской Америки на заключительном этапе холодной войны [8; 27].

В эпоху глобализации университет становится пространством как для межкультурного взаимодействия, так и для культурного (идеологического, социального, мировоззренческого) конфликта. По сути своей университетское образование подразумевает не только овладение высшим знанием, но и участие в выработке гражданского общественного сознания, выражающегося, в частности, в студенческом активизме [12].

Роль университетов в межкультурных коммуникациях и конфликтах как внутри кампусов, так и за их пределами – тема традиционная для американских и канадских ученых в последней трети прошлого столетия. В это время в университетские программы активно внедряются постмодернистские и релятивистские концепции, которые привели к усилению кризиса идей функционирования классической модели университета, что вызвало острую тревогу как у консервативной, так и либеральной академической общественности [21; 24].

Одним из наиболее известных критиков деформации содержания университетского образования в США ввиду внедрения постмодернистских практик в обучении студентов стал профессор Чикагского университета Алан Блум. В своей книге «Закат американской мысли», ставшей весьма популярной в академических кругах, он отмечал резкое снижение качества образования и научных исследований в американских университетах, где студенты в условиях замены канона классического образования релятивистскими теориями изучают «все ни о чем», а преподаватели занимаются имитацией методик предлагаемых курсов, избегая глубокого анализа их содержания. Этот конформистский порядок, по мнению А. Блума, неизбежно приводит к глубокому кризису университета и межкультурным и мировоззренческим конфликтам [11].

В начале 2000-х тему нарастающего социокультурного кризиса в американском образовании продолжила в своей популярной книге «Полиция языка» профессор Нью-Йоркского университета Диана Равич. Предметом ее аргументированной критики стала практика так называемой «политической корректности» (Political Correctness), повсеместно вводимая в 1990-х в школах и университетах США. Вербальная самоцензура, отмечает автор, привела к тому, что и студенты, и преподаватели избегали обсуждения острых актуальных проблем, одновременно сглаживая конфликтные ситуации и в то же время подвергая безосновательному осуждению признанные интеллектуальные и исторические ценности и традиции. Этот интеллектуальный конформизм, предполагавший смягчение различного рода межкультурных конфликтов, по убеждению Д. Равич, на практике приводил к их обострению [18, р. 109].

Анализ причин и характера культурных конфликтов, сделанный А. Блумом и Д. Равич, вызвал широкие отклики академической общественности как в США, так и Канаде и стал предметом обсуждения в сотнях публикаций, что подтверждает актуальность проблемы.

В условиях доминирования неолиберальных, постпозитивистских социокультурных моделей и острого кризиса идентичности западных институтов в начале нынешнего столетия в университетах США и Канады широко насаждается пресловутая «культура отмены» (Cancell culture или Deplatforming), весьма напоминающая практику идеологических чисток времен «культурной революции» в вузах Китая.

В современную эпоху деплатформинг широко используется в социальных сетях и Интернете как инструмент вытеснения оппонентов из информационного пространства, навязывания аудитории исключающих иную (оппозиционную) форму коммуникации, манипуляции фактами [9].

В самом общем виде, по мнению, в частности, российского философа А. Магуна, деплатформинг можно определить, как «исключение из публичной сферы человека, чьи поступки сочтены аморальными (раньше это называлось «бойкот»), – политическое средство, к которому прибегают в ситуации крайней вражды, которая идет не на жизнь, а на смерть. Несостоявшийся лауреат Нобелевской премии, американский писатель Филип Рот в своем нашумевшем романе «Людское клеймо» ярко описал, как в результате ложно интерпретированного конфликта профессора Коулмена с двумя чернокожими студентками академическое сообщество отторгает его, а «культура отмены» ломает его карьеру и семейное благополучие, а затем и вовсе лишает жизни [7].

Современный американский кампус во многом превратился в площадку для широкой реализации принципов исторического ревизионизма и культурного релятивизма посредством акций студенческих организаций (активизм).

Повестка студенческих протестов в американских кампусах в 2000-х гг. сводилась к следующему:

– Ревизия учебных программ по историческим наукам и общественным дисциплинам в университетах, идеологическое «свержение кумиров» (отцы-основатели США, критика характера и итогов Войны за независимость и Гражданской войны в США 1861– 1865, которые якобы ничего не дали афроамериканцам и другим национальным меньшинствам).

– Ревизия программ культурных исследований («Cultural Studies»), социологии в пользу национальных меньшинств, гендера, представителей гендерных движений.

– Организация компаний в поддержку Палестины и против политики Израиля, особенно после трагических событий в Секторе Газа в 2023 году.

– Наиболее заметные проявления «культурных войн» наблюдались в последнее время в университетах Нью Йорка (Колумбийский университет), а также в общественных университетах Калифорнии, Огайо, Флориды, Миннесоты, Джорджии и ряда других штатов. Выступления студентов зачастую носили леворадикальный характер и соответствовали идеологическим и социокультурным принципам Демократической партии. Студенты составляли солидную долю среди избирателей Б. Клинтона, Б. Обамы и Дж. Байдена.

С приходом в Белый дом в 2016 г. республиканца Д. Трампа содержание «культурных войн» в американских кампусах приобрело новые очертания, о которых речь пойдет ниже.

Методы и материалы. Статья построена на системно-структурном подходе, позволяющем комплексно рассмотреть широкий круг вопросов, связанных с историей и динамикой развития социокультурных конфликтов в Западном обществе. Наиболее продуктивными представляются историко-сравнительный метод, контент-анализ и социальный конструктивизм.

Основными источниками являются документальные электронные материалы университетских архивов США и Канады. Научные монографии и статьи историков, политологов и культурологов СССР / России, США, Канады и Великобритании, а также материалы периодической печати.

Анализ

Канадский вариант глобалистских дискурсов и казус Э. Райерсона

В Канаде на фоне многолетних дискуссий о национальной идентичности и мультикультурализме университетская политика строилась на основе теории «культурного разнообразия» («Cultural Diversity»). По своему характеру и исторической традиции канадские университеты в большинстве своем являются региональными, и сосредоточены на выполнении насущных образовательных и социальных запросов своих провинций. При этом в стране успешно функционируют и университеты мирового уровня, известные высоким качеством образования – Университет Торонто, МакГилл (его часто именуют «канадским Гарвардом»), университет Британской Колумбии. Глобалистские и неолиберальные процессы проникли и в их стены. В канадской научной литературе, как и литературе Соединенных Штатов, активно обсуждаются проблемы, связанные с кризисом канадской модели мультикультурализма на примере процессов, происходивших в университетах. Во многом эти дискуссии были вызваны публикацией в 1996 г. интересной и богатой по содержанию книги профессора Монреальского университета Билла Ридингса «Университет в руинах» [19]. Трагически погибший за два года до выхода своей книги канадский историк, подобно А. Блуму, констатировал упадок классического образования (идеалом для Ридинг-са представляются немецкие университеты XIX в.), подчеркивает деструктивную роль постмодернистских практик в образовании и опасность коммерциализации университетской деятельности.

– В главе о «культурных войнах» в канадских и американских кампусах Ридингс первопричиной называет культуру отмены здравого смысла и исторический ревизионизм [19, р. 93–105].

– В канадской историографии можно отметить несколько примечательных исследований о различных аспектах культурного противостояния в университетах страны. В первую очередь следует назвать книгу трех канадских историков, в которой дается содержательный анализ канадской системы высшего образования под влиянием глобалистских и неолиберальных тенденций [10]. Причины кризиса и вызовы, с которыми встретился канадский университет в конце ХХ в., раскрывает профессор университета Торонто Х.Т. Вилсон [30].

Тема культурных конфликтов в канадских кампусах подробно рассматривается в содержательных работах П. Эмберлейна, Г. Гуда и других авторов [13; 15].

Тема расизма и межкультурных конфликтов, связанных с коренным населением Канады, детально раскрыта в коллективной монографии под редакцией Ф. Генри и К. Тэйтор, а также в работе профессора университета Дальхауз А. Стюарта [17; 25].

Проблемы современных канадских университетов, по мнению многих экспертов, можно суммировать следующим образом:

• –    недостаток государственного финансирования;

• –    неопределенные перспективы трудоустройства выпускников после окончания университета;

• –    заметное снижение уровня квалификации студентов;

• –    усиление конфликтного поля в кампусах на фоне распространения радикальных и ревизионистских идей;

• –    недостаточное внимание администрации университетов к новым технологиям и экономике образования;

• –    неопределенные перспективы развития высшего образования (фактор цифровизации и внедрения искусственного интеллекта) и изменения роли университетов и будущем;

• –    коммерциализация и «американизация» канадских университетов и усиления влияния идеологических концепций неолиберального толка.

Заметим, что за исключением четырех религиозных колледжей все канадские университеты являются общественными, находятся в ведении провинций и контролируются государством. Тем не менее «казус Райерсона» продемонстрировал, что «культура отмены» как составная часть «культурных войн» набирает силу в современном канадском обществе.

Даже учитывая региональную специфику, следует отметить, что в условиях открытого информационного пространства коммуникативных связей с США канадское студен- чество в значительной его части находится под несомненным влиянием леворадикальных идей и эмансипационных концепций, пришедших из американских кампусов.

Эгертон Райерсон (1803–1882) – выдающийся канадский просветитель, педагог, основатель системы школьного и высшего образования в Верхней Канаде (Онтарио) [26]. Райерсон активно участвовал в создании Колледжа Верхней Канады в 1844 г. (впоследствии колледж стал составной частью Университета Торонто).

В своих усилиях по реформе всей системы образования в Онтарио Райерсон широко использовал опыт Ирландии, Пруссии, Франции, США. Он также приложил руку к созданию сети школьных библиотек и публикации специального журнала по вопросам образования. Э. Райерсон – обладатель степени почетного доктора Уэслианского университета (Коннектикут, США).

В ходе кампании исторического ревизионизма, захлестнувшего Канаду в последние несколько лет, Райерсон стал жертвой чудовищной обструкции. Против него были выдвинуты несправедливые и надуманные обвинения в расизме, сексизме и даже в причастности к смерти учеников католических школ для аборигенов, хотя обнаруженные в наши дни погребения появились годы спустя после смерти самого Райерсона.

Кампания по дискредитации выдающегося гуманиста, чей авторитет был непререкаем на протяжении полутора столетий канадской истории, вылилась в уничтожение (при активном участии студентов) памятника Рай-ерсону и переименование названного в его честь университета в Торонто. Канадские журналы боятся публиковать статьи в защиту Райерсона и здравого смысла вполне в духе «культуры отмены». Ситуация вокруг Райер-сона – один из наиболее ярких, но не единственный пример «культурной войны» в современной Канаде.

«Культурная война» Д. Трампа

У 45-го и 47-го президента США Дональда Трампа довольно своеобразное отношение к университетскому образованию. В отличие от своих ближайших предшественников, окон- чивших элитные гуманитарные школы, Трамп получил степень бакалавра во второразрядном Фордхэмском университете в Нью-Йорке, где его любимым предметом была логика. Но, по собственному признанию будущего президента, он часто пропускал занятия и не участвовал в студенческих протестах, поскольку был увлечен бизнесом. Большого интереса к гуманитарному образованию он не испытывал. Позднее Трамп все же поступил в престижную бизнес-школу Уортон в Университете Пенсильвании (Penn) в Филадельфии. Так что отношение к образованию у него сложилось сугубо прагматичное, иными словами, чисто девелоперское [5].

В марте 2025 г. Д. Трамп объявил американское образование худшим в мире, не уточняя какое – школьное или высшее.

Действия администрации Трампа по отношению к высшему образованию, подчас непредсказуемые, тем не менее во время первого президентства позволили определить его основные задачи и намерения. Они заключались в следующем:

• –    разрушение фундаментальных основ неолиберальной политики внутри Соединенных Штатов и за их пределами, в том числе и в области высшего образования;

• –    борьба против идеологического влияния Демократической партии в университетах;

• –    борьба против «глубинного государства» в государственном аппарате и его влияния на внутреннюю и внешнюю политику страны;

• –    возвращение консервативных ценностей в социальную и духовную жизнь страны;

• –    сокращение финансовых расходов на «чрезмерные» социальные затраты Демократической партии, включая финансирование общественных университетов;

• –    пресечение нелегальной эмиграции и леворадикальных политических и социальных движений, в первую очередь в университетских кампусах.

Эта стратегия получила конкретные очертания и развитие после выборов 2024 года. Примером может служить появление Центра Чейза в Университете Огайо (Ohio State). По-утверждению одного из сенаторов штата Огайо, «создание Центра стало необходимым потому, что идеология подменила реальное изучение истории, и студенты в результате игно- рируют традиционные принципы и идеалы американской истории. В результате левацкая идеология получила монопольное влияние в кампусах и вытесняет идеи интеллектуального разнообразия...» [20; 22].

Аналогичные Центры были созданы, в частности, в университетах Толидо, в университете Майами (Огайо), в университете Кливленда и университете Райта.

Таким образом, создавая подобного рода институции в ведущих общественных и частных университетах, администрация Трампа стремится ослабить влияние Демократической партии и леворадикальных кругов на основную массу студентов и усилить влияние республиканцев [12].

Речь идет о переформатировании преподавательского корпуса ввиду его явной нелояльности к политике администрации Трампа и лично к президенту. По данным известного американского культуролога Д. Горовитца, в начале 2000-х гг. традиционно большая часть профессуры (до 70 %) занимают леволиберальные позиции и голосуют за демократов [12]. Поэтому Трамп стремится максимально усилить давление на представителей поколения 1960-х (Baby-boom generation), отдавая предпочтение элитным частным университетам и бизнес-школам. Впрочем, бывают и исключения из этого правила. Нападки Трампа на Гарвард, который он обвинил в утрате американских ценностей и в засилье неолиберализма, еще больше усугубили культурный конфликт между президентом США и значительной частью академического сообщества.

Инициатива по созданию Центров Чейза предусматривает набор лояльных преподавателей с повышенной зарплатой, перераспределение учебной нагрузки в их пользу, отстранение неугодных и инакомыслящих профессоров, то есть пересмотр фундаментальных принципов академической свободы, укоренившихся в американских колледжах и университетах с середины 60-х гг. прошлого столетия.

По сути дела, «культурная война» Трампа – это зеркальный ответ на «культуру отмены» неолибералов и левых ревизионистов с плохо предсказуемыми последствиями [28].

Демократы не остаются в долгу и яростно критикуют политику Трампа в отношении образования, не стесняясь в выражениях и именуя президента «фашистом, сексистом и психопатом». Трамп отвечает своим оппонентам, обвиняя их в приверженности к коммунизму, склонности к политическому экстремизму и аморализму.

Показательной иллюстрацией этой полемики может служить и публикация в сентябре 2025 г. книги одного из руководителей Союза преподавателей США Рэнди Вайнгартен «Почему фашисты боятся учителей?». Книга, в которой жестко и с либеральных позиций критикуются попытки республиканцев обрушить демократические ценности в американском образовании, прежде всего «свободу слова», вызвала оживленные отклики и стала бестселлером [29].

Дискуссия о «культурных войнах продолжает идти по кругу, обозначенному А. Блумом и его многочисленными последователями, как в США, так и Канаде. В недавно опубликованной монографии Д. Флеминга «Академия во тьме» утверждается, что американские университеты в результате «культурных войн» на протяжении полувека находятся в перманентном социокультурном кризисе и содержится призыв охладить идеологические предпочтения и обратиться к здравому смыслу и взвешенному подходу в оценке будущего образования, в особенности гуманитарного, в условиях новых глобальных и национальных вызовов [14].

Знаковым событием, отражающим всю глубину социокультурного кризиса внутри академического сообщества и в стране в целом, стало убийство в кампусе университета штата Юта Чарли Кирка в сентябре 2025 года. 34-летний Кирк, которого считали надеждой Республиканской партии и одним из преемников Трампа, был горячим сторонником университетских реформ в духе трампизма и укрепления позиций республиканцев во всем образовательном пространстве.

Убийство Кирка, совершенное сторонником леворадикальных идей и одновременно поклонником Трампа, убедительно свидетельствует о глубине и противоречивости «культурной войны» Д. Трампа, в которой на первый план выходят политическая мотивация и идеологическая ангажированность обеих противостоявших сторон. Таковы горькие плоды культурного релятивизма и исторического ре- визионизма, превратившие университетские кампусы США и Канады из «башен из слоновой кости» и хранилищ высокого знания и академической свободы в очаги интеллектуального разброда и идеологических шатаний.

Резул ьтаты

– В последние десятилетия университеты США и Канады продолжают развиваться в соответствии с глобальными трендами в условиях наметившегося кризиса идеологии, политической и экономической практики глобализма и неолиберализма.

– Академическая атмосфера в университетах США и Канады меняется по мере того, как университеты становятся менее идеалистическими и более прагматическими, по мере усиления коммерциализации и укрепления связей с промышленными и финансовыми корпорациями.

– Очевидна тенденция ослабления позиций гуманитарных наук наряду с усилением спроса на междисциплинарные методы обучения и преподавания. Теоретические дискус- сии и практики «культурных войн» в кампусах свидетельствуют о появлении новых вызовов для основ академической свободы и вариативности моделей образования, особенно в ведущих университетах.

– В целом можно говорить и об усилении «американизации» канадских университетов, и углублении взаимосвязи с академической средой США.

– Последние события в университетах США и Канады убедительно демонстрируют проникновение деконструктивных концептов, отражающих изменения в восприятии исторических событий в духе эмансипационных теорий и «новой этики».

– «Культурные войны» наряду с экономическими, социальными и политическими факторами в немалой степени способствовали падению престижа высшего образования и значительному снижению численности студентов в университетах США и Канады в последние годы. Вопрос о сохранении духовных и интеллектуальных ценностей классического университетского образования приобрел вновь актуальность и достиг критического рубежа.