Культурный код национальной памяти: трансляция традиций (на материале рассказов о «родных покойниках»)

КУЛЬТУРНЫЙ КОД НАЦИОНАЛЬНОЙ ПАМЯТИ: ТРАНСЛЯЦИЯ ТРАДИЦИЙ

(на материале рассказов о «родных покойниках»)

Е.    А. НИКОЛАЕВА, доктор культурологии, профессор, заведующий кафедрой русской и зарубежной литературы ФГБОУ ВПО «МГУ им. Н. П. Огарёва»

М. А. ТРОСТИНА, кандидат филологических наук, доцент, доцент кафедры русской и зарубежной литературы ФГБОУ ВПО «МГУ им. Н. П. Огарёва»

(г. Саранск, РФ)

Среди текстов, бытующих в современном устном репертуаре мордвы и русских, проживающих на территории Мордовии, одно из ведущих мест занимают рассказы о «родных покойниках». Это связано с культом умерших предков, которому эрзя и мокша поклоняются и сегодня, выставляя по дороге на кладбище столы с поминальной едой для чествования близкого покойного во время похоронной процессии, навещая «родные могилки» и «угощая» своих предков во время любых похорон, «переодевая» покойного в ритуальный день в новую одежду, провожая на кладбище душу умершего на сороковой день и т. д. Культ предков относится к числу ведущих и у русского населения Мордовии, что объясняется проживанием на общей территории и в связи с этим непрерывным процессом взаимовлияния культур народов-соседей.

«Родные покойники» – это возвращающиеся с различными целями из загробного мира умершие родственники. Слово «родной» используется информантами не только для обозначения родственных отношений, но и для определения значимости персонажа для рассказчика, очевидца, участника событий. Явившийся во сне покойник упрекает родственников за неточное соблюдение ритуала или неисполнение его воли: не в той одежде похоронили, плохо угостили людей на поминках, не поставили то или иное блюдо, сильно скорбят по усопшему, не одарили поминавших и т. д.

Нередко в таких рассказах сон выдается за явь, граница между сном и реальностью размывается. Человек ее не ощущает, вы

давая привидевшееся в состоянии крайней усталости за достоверное: «У одной женщины умерла мать. А перед смертью мать наказывала дочери, чтобы та не закрывала двери, иначе увидит, как душа будет уходить. А дочь забыла и закрыла двери. Вдруг ночью чувствует, что ее кто-то за пятки теребит. Та проснулась, видит: перед ней стоит мать и говорит: “Открой двери. Зачем закрыла? – Теперь увидишь, как я уходить буду”. Тут дверь открылась, и мать исчезла. А дочь лежала все это время ни жива ни мертва. Все видела, все слышала, а пошевелиться не могла» [1].

Анализ показывает, что «родные покойники» приходят во сне к женщинам, на уровне бессознательного воспринимаемым как промежуточное звено между Природой и Социумом, Сакральным и Профанным. Понятие «промежуточная женщина» расшифровано психоаналитиком и философом К. П. Эстес. Используя в качестве эмпирического материала фольклорные данные, она делает вывод, что «промежуточная женщина» выступает посредницей между повседневной реальностью и мистическим бессознательным: «Промежуточная женщина – приемник и передатчик ценностей или идей. Именно она приносит в жизнь новые идеи, обменивает устаревшие идеи на новаторские, служит переводчиком и проводником между миром рационального и миром воображаемого. Она “слышит”, “знает”, “чувствует”, что должно произойти» [2, 285 ]. Эта промежуточность наделяет женщину способностью транслировать идеи, накопленные поколениями, что подтверждается анализом современного фольклора Мордовии.

Финно – угорский мир. 2015. № 2