Квалификация деятельности участников юридического лица, совмещающего легальную предпринимательскую или иную экономическую деятельность с преступной деятельностью в целях получения финансовой и иной материальной выгоды

О дним из сложных вопросов квалификации являются случаи совершения преступными сообществами не только «общеуголовных» преступлений, но и преступлений в сфере экономической деятельности. Нередко преступные доходы легализуются путем осуществления внешне законной предпринимательской деятельности юридических лиц.

По данным официальной статистики1, количество преступлений, совершаемых лицами, осуществляющими предпринимательскую деятельность и участвующими в предпринимательской деятельности, растет. Это можно рассмотреть на примере таких наиболее распространенных преступлений против собственности, как мошенничества. Согласно форме N 11 «Отчет о составе осужденных, месте совершения преступления»2, в 2020 г. по ст. 159-159.6 УК РФ осуждены 1111 лиц, осуществляющих предпринимательскую деятельность и участвующих в предпринимательской деятельности, в 2021 г. – 1266 человек, в 2022 г. – 1380 человек, в 2023 г. – 1424 человек, в 2024 г. – 1491 человек.

Статистические данные свидетельствуют также и о росте количества мошенничеств, совершаемых организованными группами и преступными сообществами. Так, в 2020 г. за мошенничество, совершенное организованной группой, преступным сообществом, осуждены 621 человек, что составило 4,5% от всех совершенных мошенничеств (ст. 159 УК РФ), в 2021 г. – 553 человека (3,6%), в 2022 г. – 838 человек (4,9%), в 2023 г. –

1013 человек (5,3%), в 2024 г. – 1744 человек (8,7%)3.

Несмотря на отсутствие официальных данных о числе лиц, одновременно осуществляющих предпринимательскую деятельность и совершающих преступления экономической направленности в составе организованных групп и преступных сообществ, сопоставление вышеуказанных данных позволяет утверждать об актуальности исследования деятельности участников юридического лица, совмещающего легальную предпринимательскую или иную экономическую деятельность с преступной в целях получения финансовой и иной материальной выгоды, в части, касающейся ее уголовно-правовой оценки.

В практике встречаются ситуации, когда несколько физических лиц, выполняющих управленческие функции в легальной коммерческой или иной организации (руководитель, его заместитель, бухгалтер, представитель юридического отдела и т.п.), объединяются для совершения одного или нескольких тяжких и особо тяжких преступлений (например, мошенничества в крупном или особо крупном размере), то есть наряду с законной деятельностью осуществляют деятельность преступную.

Можно ли в таких случаях усмотреть признаки преступного сообщества и, соответственно, вменить ст. 210 УК РФ? Как отличить преступное сообщество от легального субъекта экономической (предпринимательской) деятельности? Данные вопросы достаточно длительное время выступают предме- том научной дискуссии [1; 2; 5], приобрели особую актуальность в связи с появлением в 2020 г. примечания 1 к ст. 210 УК РФ, которое гласит: «Учредители, участники, руководители, члены органов управления и работники организации, зарегистрированной в качестве юридического лица, и (или) руководители, работники ее структурного подразделения не подлежат уголовной ответственности по настоящей статье только в силу организационно-штатной структуры организации и (или) ее структурного подразделения и совершения какого-либо преступления в связи с осуществлением ими полномочий по управлению организацией либо в связи с осуществлением организацией предпринимательской или иной экономической деятельности, за исключением случая, когда эти организация и (или) ее структурное подразделение были заведомо созданы для совершения одного или нескольких тяжких или особо тяжких преступлений».

Рассматриваемое примечание воспринималось в качестве гарантии юридической защищенности предпринимателей от необоснованного привлечения к уголовной ответственности по ст. 210 УК РФ. Ведь юридическое лицо предполагает наличие структурных подразделений, длительные взаимоотношения в коллективе, распределение функциональных обязанностей свидетельствуют о структурированности и устойчивости организации, осуществление экономической деятельности предполагает цель получения финансовой и иной материальной выгоды. Указанные признаки присущи преступному сообществу, что создает почву для возникновения у правоприменителей желания завысить объем квалификации при совершении членами организации тяжкого или особо тяжкого преступления путем вменения ст. 210 УК РФ, в том числе и для того, чтобы обойти уголовно-процессуальный запрет заключения под стражу в отношении обвиня- емых, если преступление совершено в сфере предпринимательской деятельности (чч. 1-4 ст. 159, ст. 159.1-159.3, 159.5, 159.6, 160, 165 и 201 УК РФ) [8, с. 462], продлить содержание обвиняемого под стражей на срок свыше года, а также усилить психологическое давление на него в целях получения нужных следствию показаний, также это служит аргументацией необходимости продления сроков предварительного следствия в связи расследованием преступления, представляющего особую сложность (ч. 5 ст. 162 УПК РФ) [7, с. 16].

Вместе с тем, как показали 5 лет существования указанного примечания, практика его применения, то есть исключение на его основании из обвинения ст. 210 УК РФ, можно сказать, отсутствует. Единственным примером попытки применить примечание 1 к ст. 210 УК РФ можно назвать решение суда в отношении участников агрохолдинга «Русское молоко». Помимо предпринимательской деятельности по производству молочной продукции участники агрохолдинга получали доход от изъятия путем мошенничества у бывших членов совхозов и колхозов земельных участков в Рузском районе Московской области (подделывали документы о внесении их в качестве вкладов в уставные капиталы подконтрольных сельскохозяйственных предприятий), причиненный ущерб составил 348 млн рублей. Суд, прекращая дело по ч. 3 ст. 210 УК РФ, основываясь на примечании 1 к ст. 210 УК РФ, указал, что входящие в структуру юридические лица занимались обычной предпринимательской деятельностью и не создавались заведомо для совершения тяжких преступлений1. Данное решение поддержано апелляционной инстанцией2, но отменено кассационной3. Других примеров применения рассматриваемого примечания не встречалось.

Причина «нулевой» практики применения примечания 1 к ст. 210 УК РФ, на наш взгляд, кроется в его содержании.

Во-первых, из сферы действия примечания исключены ситуации, когда организация (ее структурное подразделение) создается для совершения одного или нескольких тяжких или особо тяжких преступлений. То есть в случаях образования юридического лица или его структурного подразделения в целях осуществления незаконного предпринимательства или его специальных видов, предусмотренных ст. 171.1, 171.2, 172 УК РФ и др., а также осуществления только мошенничества (созданное юридическое лицо представляет собой финансовую пирамиду, риэлтерское агентство, занимающееся завладением квартирами путем обмана одиноких людей; организацию, под психологическим давлением навязывающую услуги и кабальные кредиты потерпевшим, и т.п.) нет никаких оснований для применения примечания 1 к ст. 210 УК РФ. Возможность же вменения ст. 210 УК РФ в этом случае зависит от доказанности признаков преступного сообщества. Собственно, этот вывод очевиден и без рассматриваемого примечания.

Во-вторых, примечание содержит запрет привлечения к уголовной ответственности по ст. 210 УК РФ учредителей, участников, руководителей, членов органов управления и работников зарегистрированной в качестве юридического лица (ее структурного подразделения) организации только в силу организационно-штатной структуры организации и (или) ее структурного подразделения и совершения какого-либо преступления в связи с осуществлением ими полномочий по управлению организацией либо в связи с осуществлением организацией предпринимательской или иной экономической деятельности.

Очевидно, что органы предварительного расследования и суд не будут основывать свое обвинение только на указанных обстоятельствах. Согласны с мнением О.С. Капинус о том, что «даже в тех случаях, когда следственные органы в качестве доказательства структурированности преступного сообщества (преступной организации) ссылаются на организационно-штатную структуру организации, подобными ссылками доказательственная база не ограничивается... формулиров- ка «только в силу организационно-штатной структуры организации и (или) ее структурного подразделения» делает новое примечание к ст. 210 УК РФ абсолютно бездейственным» [4, с. 85-86].

По мнению А.Н. Ляскало, в судебной практике, как правило, исключается применение примечания 1 к ст. 210 УК РФ на основании следующих доводов:

– организация или ее структурное подразделение создавали видимость осуществления предпринимательской деятельности;

– организация осуществляла реальную предпринимательскую деятельность, но при этом входила в состав преступного сообщества, им контролировалась и использовалась в его интересах;

– преступная деятельность выходила за рамки управления организацией либо ее предпринимательской или иной экономической деятельности;

– в состав преступного сообщества входили «внешние» соучастники, не имеющие отношения к предпринимательской или иной деятельности организации;

– отсутствовала формальная связь виновного с организацией, осуществляющей предпринимательскую или иную экономическую деятельность [6, с. 41-43].

Разделяя указанное мнение, отметим, что наиболее распространенный из указанных доводов – предпоследний. В тех судебных решениях, которые усматривают преступное сообщество в деятельности сотрудников юридических лиц, совмещающих предпринимательскую и преступную деятельность, как правило, есть структурные подразделения, являющиеся внешними по отношению к указанному юридическому лицу.

Приведем пример, в котором подробно описаны признаки такого преступного сообщества: С., являясь руководителем банка, для хищения денежных средств из бюджета Российской Федерации путем обмана и злоупотребления доверием, неправомерного оборота средств платежей, легализации (отмывания) денежных средств, приобретенных в результате совершения преступлений, создал преступное сообщество. В ходе под- готовки к реализации преступного умысла, направленного на создание преступного сообщества (преступной организации), С. приискал организацию с хорошей репутацией, которая имела возможность заключить государственный контракт (договор подряда) на крупную сумму и длительный срок исполнения обязательств, чтобы иметь возможность похитить денежные средства и успеть сокрыть следы преступления под видом невозможности исполнить обязательства ввиду предпринимательских рисков, привлек лиц, отвечающих за сегмент коммерческой деятельности, в том числе связанных с указанной организацией, а также лиц, имеющих связи в органах государственной власти. В итоге было создано преступное сообщество, состоящее из трех структурных подразделений.

Первое структурное подразделение под непосредственным руководством С. осуществляло преступную деятельность с использованием финансовых возможностей кредитной организации ООО «Банк», председателем совета директоров которой являлся С. К участию в данном структурном подразделении в различное время были привлечены директор ОАО, ФИО2 и ряд неустановленных лиц. В функциональные обязанности данного структурного подразделения, определенные С., входило финансовое обеспечение преступного сообщества за денежные средства, добытые преступным путем, а также находящиеся на счетах подконтрольных организаций, открытых в ООО «Банк»; получение банковских гарантий для заключения государственных контрактов и договоров подряда в иных банках для нужд преступного сообщества; беспрепятственное перечисление денежных средств по расчетным счетам подконтрольных организаций (более шести юридических лиц); легализация похищенных денежных средств путем перечисления на подконтрольные организации счета организации, а также на счета иных подконтрольных организаций, и строительство на похищенные денежные средства завода от имени подконтрольной ООО; поиск и привлечение к участию в пре- ступном сообществе (преступной организации) новых членов.

Второе структурное подразделение было создано С., его руководителем был назначен Д. В функциональные обязанности данного структурного подразделения, определенные С., входили взаимодействие с правоохранительными органами, обеспечение безопасности членов преступной группы от правоохранительных органов, получение информации о проводимых в отношении подконтрольных организаций и членов преступного сообщества проверочных мероприятиях и расследовании уголовных дел.

Третье структурное подразделение было создано С., руководителем был назначен М. В функциональные обязанности данного структурного подразделения, определенные лицом С., входили организация участия в аукционах, заключение контрактов и договоров на строительство и реконструкцию объектов для нужд ФСБ России; выполнение строительных работ на объектах ФСБ России для создания видимости организации как имеющей возможности выполнять строительные работы с целью заключения в последующем новых контрактов и договоров; внесение в отчетные документы при выполнении строительства и реконструкции объектов для нужд ФСБ России заведомо ложных сведений об объемах выполненных работ и их стоимости, в том числе в акты приема-передачи, унифицированные формы актов КС-2, КС-3; организация перечислений по расчетным счетам подконтрольных организаций с целью легализации похищенных денежных средств и сокрытия следов преступлений; легализация похищенных денежных средств путем перечисления подконтрольным членам преступного сообщества (преступной организации) организациям1.

Учитывая изложенное, можно сделать вывод о том, что примечание 1 к ст. 210 УК РФ не является рабочим инструментом для решения проблемы необоснованного применения ст. 210 УК РФ при оценке деятельности юридических лиц, совмещающих легальную и преступную деятельность в целях получения финансовой и иной материальной выгоды.

В научной литературе предлагалось решать обозначенную проблему, исключая квалификацию по ст. 210 УК РФ, при следующих обстоятельствах:

– преступление совершено в связи с законной предпринимательской деятельностью, когда фактически полученная или планируемая прибыль от законной предпринимательской деятельности существенно превышает ущерб, причиненный преступлением либо на причинение которого был направлен умысел виновного (П.С. Яни) [10, с. 42-46];

– преступная деятельность составляет лишь один (несколько) из эпизодов легальной предпринимательской деятельности группы лиц; организация, в рамках деятельности которой совершаются вменяемые преступления, создана ранее установленного периода начала деятельности преступного сообщества; установленный численный состав преступного сообщества более чем наполовину состоит из работников, руководителей, учредителей и бенефициаров организации (Г.А. Есаков) [3, с. 17-18];

– совмещение указанных выше двух случаев (наличие критерия «объема» – более 50% дохода носит законный характер, а также критерия «масштаба» – более половины сотрудников, задействованных в совершении преступлений, являются сотрудниками юридического лица, осуществляющего законную экономическую деятельность) (А.Н. Ляскало) [6, с. 45-46].

Приведенные предложения, безусловно, заслуживают внимания, но не безупречны по следующим соображениям:

– содержат оценочные признаки (например, существенное превышение), которые можно толковать неоднозначно;

– критерий более 50% (более половины) весьма спорный (объемы прибыли и численный состав юридических лиц могут быть разными, в связи с чем объемы преступных последствий у «криминальных» частей разных юридических лиц могут быть несопоставимы; кроме того, совершенно не понятно, почему вообще соотношение преступных последствий с легальной прибылью или доля участников юридического лица, причастных к совершению тяжких или особо тяжких преступлений, могут рассматриваться как обстоятельство, исключающее состав преступления);

– создают условия для нарушения принципа равенства перед законом (по тем же причинам, что и положения ст. 159.4 УК РФ).

Полагаем, что даже если юридическое лицо осуществляет легальную деятельность, но часть сотрудников этого лица входят в структурные подразделения, объединенные единым руководством для совершения одного или нескольких тяжких и особо тяжких преступлений (в том числе совмещая преступную и легальную деятельность) в целях получения прямо или косвенно финансовой или иной материальной выгоды, могут быть основания для применения ст. 210 УК РФ. Важно доказать наличие признаков преступного сообщества [подр.: 9, с. 83-85] и состава преступления, предусмотренного конкретной частью ст. 210 УК РФ, опираясь на фактические данные, подтверждающие организованность, устойчивость, структурированность объединения, обусловленные не только и не столько организационно-штатной структурой юридического лица, а взаимодействием, направленным на совершение одного или нескольких тяжких или особо тяжких преступлений для получения прямо или косвенно финансовой или иной материальной выгоды.