Лексическая категоризация представления о времени в древнерусском летописном тексте

DOI:

Время относится к числу основополагающих категорий, формирующих картину мира. Будучи связанным со смыслом, время является его основным структурообразующим компонентом [Соболева, 2019, с. 52]. Понимание времени, как и других составляющих культуры, менялось на протяжении веков, по мере развития человеческого общества. Язык, как продукт культуры, выработал различные формы выражения представления о времени, которое, по мнению ученых-медиевистов, в сознании человека Средневековья делилось на земное, мирское и сакральное [Гуревич, 1972, с. 98; Колесов, 2011, с. 372]. «Древняя Русь живет в символическом двувременье. Исходная направленность времени согласно языковой традиции – от настоящего к прошлому (культ предков), а согласно христианским канонам – от настоящего к будущему (эсхатология “конца света”)» [Колесов, 2011, с. 379].

К проблеме отражения времени в языке не раз обращались ученые. Данная категория достаточно подробно рассмотрена в различных аспектах ее реализации с использованием междисциплинарного подхода, оправданного сложностью и многомерностью означенного феномена и его отнесенностью одновременно к физическому и духовному, космическому и земному, метафизическому и материальному, рациональному и бытовому уровням восприятия мира [Яковлева, 1994; Рябцева, 1997; Федосеева, 2018; Туманова, Павлова, Зуева, 2019; Соболева, 2019; и др.]. Не останавливаясь подробно на философских основаниях понимания времени, обратимся к лексическим средствам репрезентации темпоральных единиц в летописных текстах, поскольку «именно временные координаты являются системообразующим элементом, вокруг которого выстраивается все древнерусское летописание» [Данилевский, 2004, с. 183].

Большое внимание реконструкции языковой картины мира древнерусского периода уделяла в своих работах профессор С.П. Ло-пушанская, известный филолог, историк языка, заслуженный деятель науки Российской Федерации. Работы ученого всегда отличались вниманием к конкретным словам в их семантическом и смысловом многообразии, к разграничению значения слова в языке и его модификациях в контекстах. Уделяя пристальное внимание прежде всего глагольной лексике, С.П. Лопушанская анализировала словообразовательные и грамматические категории, свойственные данной части речи. Интерпретация грамматических времен в ее исследованиях осуществлялась с опорой на объективные представления о времени. По концепции С.П. Лопушанской, «древний славянский текст рассматривается в качестве целостной микросистемы, отражающей конкретно-пространственные либо абстрактнопространственные представления о времени совершающихся событий, о характере их протекания в определенный хронологический период или разновременные отрезки бытия, о восприятии мира в целом и места в нем человека» [Лопушанская, 2006, с. 79]. Рассматривая особенности познания реальной действительности человеком эпохи Средневековья и связывая его восприятие мироздания с уровнем практической деятельности, ученый приходит к выводу, что «в древнерусском языке нашли отражение в качестве доминирующих конкретно-пространственные представления славян» [Лопушанская, 2013, с. 237].

Временные значения могут быть выражены в языке как грамматически, так и лексически, однако концептуализация времени отражается прежде всего на семантическом уровне [Рябцева, 1997, с. 78; Николаева, 2007, с. 75]. В широко распространившимся в древнерусской литературе историческом повествовании значимую роль играла лексико-семантическая группа слов, связанных с номинацией временных параметров внеязыковой действительности. Особое место такие единицы занимали в летописном повествовании, отличавшемся документальностью и фактографичностью. Сама структура летописного текста предполагала изложение событий в их хронологической последовательности, с применением погодовых записей.

Материал и методы

В качестве материала для исследования используются летописные тексты XI–XIV веков. С опорой на летописные источники реконструируются философские и онтологические основы восприятия категории времени в Древней Руси. Временные характеристики являются неотъемлемой частью погодных статей летописей, и выражающие их лексемы используются в рамках религиозного, исторического или назидательного контекста. Важным аспектом анализа представляется определение роли изучаемых лексем в содержательной структуре повествования и их аксиологического статуса.

Для проведения статистического анализа привлекаются данные Национального корпуса русского языка. С целью полноты представления о структурно-семантическом своеобразии темпоральных лексем, относящихся к древнейшему праславянскому фонду, обозначена этимологическая производность лексем и осуществлен их семантико-когнитивный, прагматический и деривационный анализ в древнерусском языке. Предпринятое изучение регулярных семантических сдвигов в пределах темпоральной лексики позволяет реконструировать этапы и направления освоения внеязыковой деятельности человеком эпохи Средневековья.

Результаты и обсуждение

В результате принятия христианства в Древней Руси утвердился, по словам А.Н. Ужанкова, религиозно-символический способ познания мира [Ужанков, 2008, с. 166]. Он определял бинарную картину мира, характерную для православного сознания: «Мир делится на сакральный небесный (как говорили в Древней Руси – “горний”) и материальный “дольний” – земной. Сакральный мир пребывает в вечности, земной мир – временный, и его бытие измеряется временем» [Ужанков, 2022, с. 40]. В связи с этим категория времени, как и пространства, носила ценностный (аксиологический) характер.

Специфике художественного времени в древнерусской литературе посвящен раздел монографии Д.С. Лихачева, который отмечает своеобразие в осмыслении данной универсальной категории. «Литературный жанр, впервые вступивший в резкий конфликт с замкнутостью сюжетного времени, – летопись», отмечает ученый [Лихачев, 1971, с. 285]. Он выделяет два типа представлений о времени, отразившихся в летописных текстах: эпическое , восходящее к дописьменному периоду, и историческое , новое, отражающее понимание единой истории русского государства, занимающего свое место в мировой истории. Эти два представления долго находились в борьбе, что отразилось в летописях [Лихачев, 1971, с. 285–286]. Развивая идеи Д.С. Лихачева, А.Н. Ужанков отмечает, что уже в XI–XII вв. «в сознании древнерусских летописцев прочно закрепились христианские представления о линейной протяженности времени и его связи с историей» [Ужанков, 2022, с. 19].

Ядром рассматриваемой лексико-семантической группы с древности является слово врѣмя (195 примеров). Закрепившееся в древнерусском языке изначально в старославянской огласовке, оно связано этимологически с глаголом вертеть (< *vert- ‘вертеть’), в чем сходятся различные этимологи. М. Фасмер приводит параллели с др.-инд. vártma ср. р. ‘колея, рытвина, дорога, желоб’ (Фасмер), П.Я. Черных предполагает старшее значение слова время «что-нибудь близкое к ‘коловращение’, ‘кружение’, ‘повторное возвращение’, ‘вечный оборот’. <…> М.б, старшее значение и.-е. * ṷertmen было ‘колесо’ или ‘орбита’ (как движение по кругу)» (Черных, с. 171).

Обращение к внутренней форме слова врѣмя позволяет соотнести его с древнейшими (циклическими) представлениями о времени, которые были связаны с повторяемостью природных явлений. Сформированное под влиянием христианства линейное понимание времени как движения от сотворения мира к

ФУНКЦИОНИРОВАНИЕ ЯЗЫКОВЫХ его концу заканчивается переходом времени в вечность, что также создает своеобразный завершенный цикл. В широком философском смысле лексема врѣмя имеет значение ‘одна из форм (наряду с пространством) существования бесконечно развивающейся материи – последовательная смена ее явлений и состояний’ (Ожегов). Однако данное значение реализуется в летописях в единичных примерах, в контекстах религиозного характера. Так, например, в цитате из сочинения христианского богослова Мефодия, епископа Патарского:

• (1)    Тако бо Мефодии глаголеть, яко скончанию вр h менъ явитися тѣмъ, яже загна Гедеонъ, и поплѣнять всю земьлю от въстокъ до Ефранта и от Тигръ до Поньскаго моря (НIЛC).

При наличии определения слово врѣмя выступает в более узком значении ‘отрезок времени, период, пора’ (здесь и далее значение слов в древнерусском языке приводится по «Словарю русского языка XI–XVII вв.» (Словарь…, 1975–2019)). Наиболее типичной конструкцией, включающей лексему врѣмя , является сочетание с указательными местоимениями тъ и сь . «Указательные местоимения имели три степени дальности в обозначении предметов и лиц: сь – тъ – онъ » [Колесов, 2005, с. 361]. Местоимение тъ в древнерусском языке использовалось для указания на ранее упомянутый, известный предмет. Для обозначения максимальной близости автору употреблялось местоимение сь .

Из 195 примеров употребления слова врѣмя в древнерусских летописях в конструкциях с местоимением тъ отмечено в 68 случаях, с местоимением сь (се) – в 47 случаях. Наиболее типичным является выражение в то (же) врѣмя в значении наречия ‘тогда’. Интересно, что в Новгородской I, Галицкой и Cуздальской летописях используется преимущественно конструкция в то врѣмя. В «Повести временных лет» по Ипатьевскому и по Лаврентьевскому спискам преобладают конструкции с местоимением сь (се) как в форме единственного, так и множественного числа в си же врѣмена. Следовательно, автор «Повести временных лет» рассматривает события как приближенные к своей авторской личности. В связи с фактографичностью повествования в Новгородской, Галицкой и Cуздальской летописях чаще используется конструкция с местоимением тъ.

Кроме указательных местоимений, в качестве определений при лексеме врѣмя употребляются слова неопределенной количественной семантики мъного , мало , долго , которые характеризуют время по длительности и последовательности. В историко-этнографическом введении «Повести временных лет» однократно отмечается устойчивое выражение по мнозѣхъ же временѣхъ в значении ‘спустя много времени’. Значительно чаще в летописях используется сочетание со словом мало :

• (2)    По мноз h хъ же времен h хъ с h л h суть словени по Дунаеви, кде есть нынѣ Угорьская земля и Болгарьская (ПВЛ ИС);

• (3)    По мал h же времени почаша въставити, новгородци у вѣчи на Святослава, про его злобу (КЛ);

• (4)    Рюрикъ же воротися Кыеву, малу же времени минувшю, и приведоша Кормиличича (ГЛ).

Слово врѣмя регулярно фиксируется в летописях в составе синтаксического оборота «дательный самостоятельный», пришедшего из старославянского языка. Конструкция выражала прежде всего временное значение, поэтому употребление самой лексемы врѣмя в ее составе закономерно. Наиболее часто в таких оборотах используется причастие от глагола минути в значении, имеющем отношение к движению времени, ‘пройти, истечь, окончиться’.

В качестве устойчивых определений к слову врѣмя в летописях выступают также относительные прилагательные постьное и последьнее. Терминологическое сочетание религиозного характера постьное время имело значение ‘время поста’, сочетание последьние времена реализовывало значение, связанное с эсхатологическим представлением о конце света.

В подавляющем большинстве случаев слово врѣмя входило в конструкции с предлогами въ и до . Слово врѣмя могло выступать и вне предложных конструкций с более конкретным значением ‘срок, указанное, назначенное время’:

• (5)    Ингворъ же не приспѣ приехати к нимъ, не бе бо приспело вр h мя его (НIЛC).

Из производных от основы врѣмя форм в летописях древнейшего периода отмечается только прилагательное врѣменьныи , которое фиксируется 5 раз. Уже в древности данный адъектив выражал значение ‘не всегда, не вечно существующий’ и вытекающее из него ‘земной, преходящий’ в противоположность загробному, вечному. Данное значение реализуется при описании событий из жизни князей, при их характеристике с использованием параллелей с текстами Псалтири:

• (6)    И егда приспѣ конець ему временьнаго сего и многомятежнаго жития, тихо и безмолвно преставися (СЛ);

• (7)    Покаянье Давыдово приимая , плачася о грисѣхъ своих , възлюбивъ нетлѣненая паче тлѣньныхъ , и небесьная паче вр h м h неныхъ (КЛ).

Другой лексемой темпоральной семантики в летописных текстах является слово вѣкъ . Его внутренняя форма этимологически связана с представлением о силе, здоровье. Слово вѣкъ «родственно лит. viẽkas ‘сила, жизнь’, veikiù, veĩkti ‘действовать, делать’, véikus ‘проворный, быстрый’, veiklus ‘деятельный, активный, деловой’, vỹkis м. ‘жизнь, живость’» (Фасмер). В отличие от слова врѣмя , обозначающего длительность, последовательность событий, слово вѣкъ имело первоначально более конкретный смысл ‘определенный период времени, эпоха’, ‘период существования кого-либо, чего-либо, жизнь’. Однако в средневековом сознании для слова вѣкъ было характерно значение ‘вечность’ [Вендина, 2002, с. 200], связанное с эсхатологической концепцией бытия и сопряженное с сакральной, божественной областью, обозначением жизни по другую сторону времени. «Появление новых религиозных смыслов у существовавших и в дохристианский период лексем было объективным процессом наполнения их новым концептуальным содержанием» [Ерофеева, Усманова, 2023, с. 437].

В древнерусских летописях слово вѣкъ отмечается в два раза реже, чем врѣмя (78 раз), однако отличается более разнообразными синтагматическими связями. В устойчивых сочетаниях с атрибутивами оныи, будущии, послѣдьнии, бесконечьныи реализуется представление о загробной, вечной жизни. В летописных текстах слово вѣкъ использу- ется в стандартных конструкциях, в которых противопоставляется земной (сии) и будущий (оныи) век:

• (8)    То и сдѣ казнь приимають, и на ономь в h ц h мукѹ вѣчную (НIЛС);

• (9)    Приимуть мѣсть от Бога вседѣржителя, осужение и на погибель и в сии в h къ и в будущии» (ПВЛ ИС).

Предложно-падежные конструкции с темпоральными предлогами: въ вѣкъ , въ вся вѣкы , до конца вѣка , въ вѣкы вѣчныя и под. – выражают наречную семантику ‘всегда, вечно, навечно’. Значение ‘вечность’ реализуется также в устойчивом сочетании бесконечьныя вѣкы . В разных летописях отмечается устойчивое, библейское выражение кънязь вѣка сего , называющее дьявола и указывающее на его значительное влияние на людей и противостояние с Богом во временном, земном мире:

• (10)    И миродержьця князя в h ка сего , супротивника поправъ дьявола и его козни (СЛ).

Наиболее явственно соотнесенность слова вѣкъ с идеей божественного, вневременного мира отражается в производном от данной основы прилагательном вѣчьныи ‘вечный, нескончаемый, не перестающий существовать’ (24 примера). Данное значение реализуется в устойчивых сочетаниях: вѣчьная память , вѣчьная казнь , пустыня вѣчьная , вѣчьная мука , огнь вечьныи , радость вечьная , жизнь вечьная . В контекстах военного содержания актуализируется иной компонент значения прилагательного вѣчьныи ‘долговременный, рассчитанный на большой срок’, отражая светское значение производящего существительного вѣкъ ‘определенный период времени’. В данном значении оно выступает в летописях древнерусского периода всего в 1 случае в устойчивой конструкции со словом миръ в форме винительного падежа, выражающего объект действия: докончаша миръ вѣчныи (НIЛС).

Наиболее обобщенное представление о времени заложено в лексемах врѣмя и вѣкъ, участвующих в реализации концептуальной оппозиции временного, земного и вечного, загробного. Характеризуя мир древнерусской литературы, выдающийся культуролог Д.С. Лихачев подчеркивал: «С точки зрения древнерусских книжников, временное – лишь проявление вечного, но практически в литературных произведениях они показывают скорее другое: важность временного» [Лихачев, 2022, с. 358–359].

Автор-летописец осознавал значительность описываемых исторических событий, необходимость их точной фиксации, поэтому наибольшей частотностью употребления в летописях обладали темпоральные субстан-тивы с более конкретным значением. Слово годъ , зафиксированное в летописях 27 раз, этимологически связано с годити ‘удовлетворять, подходить’ и первоначально значило ‘подходящее время’ (Шанский). Далее значение слово расширяется до ‘время вообще’ и затем сужается до обозначения точного времени полного оборота земли вокруг солнца, календарного отрезка в 365 дней. С наиболее широким первичным значением ‘время, пора’ слово годъ отмечается в единичных примерах:

• (11)    Егда же бываеть годъ молитвы, мало ихъ обретается в церкви (ПВЛ).

В летописях слово годъ регулярно фиксируется в составе устойчивых темпоральных конструкций с предлогами: годъ до года ‘ежегодно’, отъ года до года ‘в течение всего года’.

Производное от слова годъ с помощью суффикса -ин(а) существительное година употребляется в летописях 3 раза. В древнерусском языке оно обладало сходным набором значений: ‘время, пора’, ‘определенный промежуток времени, час’ и специализированное в сакральной сфере значение ‘время церковной службы’:

• (12)    Заутрени суще годин h , пристрои рати-боръ отрокы въ оружьи (ПВЛ ЛС).

Этимологическая история слова часъ (70 примеров) похожа на историю слова годъ . В древности оно было связано с глаголом чати ( чаяти ) в значении ‘ждать’. « Час исходно – ‘время’. Аналогичное развитие значения отмечается в год ‘время’» (Шанский). Первоначально слово часъ обозначало время ожидания, затем время вообще и наконец единицу времени, равную 60 минутам. Во всех указанных значениях слово отмечается в летописях. Часъ в значении ‘время’:

• (13)    Како въводи архангела Михаила персемь в часъ прогнѣванья нашея ради свободы (ПВЛ ИС).

Часъ в значении ‘соответственное время’:

• (14)    И ятъ будеть в томъ час h тать, егда татьбу створит (ПВЛ ИС).

Часъ в более узком значении ‘час, мера времени’, ставшем основным значением слова вплоть до настоящего времени:

• (15)    Вь вторую суботу по Пасцѣ вь 2 час дни, и предасть душю в руцѣ Божии (ПВЛ ИС).

И, наконец, часъ в специализированном значении ‘часы церковной службы’ (как и година ) употребляется в религиозном контексте – в «Сказании о Печерском монастыре» 1051 г.:

• (16)    И приходя с Берестового, отпеваше часы и моляшеся ту Богу втаин h (ПВЛ, ИС).

Как и другие лексемы темпоральной семантики, слово часъ часто фиксируется в сочетаниях с указательными местоимениями: тотъ часъ ‘тогда’, сии часъ ‘в это время’.

В древнерусских летописях постоянно используются наименования меньших, чем год, временных отрезков: мiсяць , неделя , дьнь . Одной из самых частотных лексем является слово мѣсяць , оно отмечается в древнерусских летописях 692 раза. При этом в Новгородской I летописи 145 раз, в «Повести временных лет» по Ипатьевскому списку – 116 раз, в Суздальской летописи – 219 раз. В соответствии с этимологией данный темпоральный термин имел первоначальное значение ‘луна’, так как с древнейших эпох время измерялось по фазам луны. «Восходит к и.-е. * mēs- (из * mēns- ), как и др.-инд. mās-, mā́sas м. ‘месяц; луна’, лат. mēnsis ‘месяц’» (Фасмер). В этом первичном значении слово отмечается в летописях при описании явлений природы:

• (17)    В се же лѣто бысть знамение: погибе солнце и бысть яко м h сяць , егоже глаголють невѣгласи снѣдаемо солнце (ПВЛ ИC).

Однако гораздо чаще лексема мѣсяць в летописях используется в значении ‘месяц как единица исчисления времени’, при этом часто с указанием на конкретные месяцы происходивших событий, так как точная хронология – важнейшее качество летописных статей.

В летописях используются также производные от слова мѣсяць синонимичные лексемы мѣсячина (3 примера) с суффиксом -ин(а) и субстантивированное прилагательное мѣсячное (5 примеров) в значении ‘содержание, выдаваемое на месяц, помесячно’.

Следующей единицей измерения времени является недѣля (226 примеров). Этимологически слово образовано от сочетания не дѣлати . «Cтаршее значение ‘день неделания (отдыха)’, ‘воскресенье’. Новообразование эпохи христианизации славян. Значение ‘неделя’ выражалось (у православных славян) словом седмица » (Черных, 1999, с. 566). В летописях фиксируется как в первичном значении ‘воскресенье’, так и в появившимся в результате расширения значении ‘семидневный срок’:

• (18)    Аще ли будяше нужьное орудье, то окон-цемъ малым бесѣдоваше, в суботу ли в нед h лю , а во ины дни пребываше в постѣ и в молитвах (ПВЛ ЛС);

• (19)    И стояше около города нед h ль 9 и раз-дилишася надвое (ПВЛ ИС).

В летописях слово недѣля чаще всего употребляется в соcтаве терминологических сочетаний с определениями церковного содержания: великая , сыропустьная , мясопустьная , страстьная , святая , масляная , цветьная , вербьная и др. В данных сочетаниях указывается либо на семидневный срок, либо на воскресенье перед или после важных религиозных праздников. В соответствии с картиной мира эпохи Средневековья отсчет временных отрезков в соответствии с церковными событиями несет важное идеологическое и символическое значение, так как все события рассматриваются как протекающие в контексте грядущего конца мира.

Производным от недѣля является прилагательное недѣльныи , имеющее значение ‘относящийся к воскресенью’ и во всех 13 случаях употребленное в сочетании день недѣльныи ‘воскресенье’.

Следующим временным отрезком, получившим отражение в летописных текстах, является дьнь (1 172 употребления). Как и другие темпоральные термины, слово имеет несколько взаимосвязанных значений с большей или меньшей степенью конкретизации. В качестве первого значения в «Словаре русского языка XI–XVII вв.» указывается ‘день’ (‘часть суток от утра до вечера (часть суток от восхода солнца до захода)’); второе значение ‘сутки’; третье значение связано с очень значимым для летописных текстов указанием на дату празднования памяти святых или евангельских событий: великъ дьнь, Петровъ дьнь, Васильевъ дьнь и под.; четвертое значение наиболее широкое ‘время, пора, период’ (в современном русском языке в таком значении известно только при употреблении во множественном числе в дни войны).

Слово дьнь входит в состав устойчивых сочетаний, среди которых дьнь и нощь в значении ‘беспрерывно, в течение суток’, до сего дьня ‘до сих пор’, по вся дьни ‘ежедневно’.

Образованное от основы дьнь прилагательное дьневьныи в 2 примерах из 4 используется в сочетании с антонимическим прилагательным дневьныи и нощьныи . Кроме того, в летописях отмечаются производные от основы дьнь существительные дьнина (2 примера) ‘целый день’, дьньница ‘утренняя звезда, а также заря’, прилагательное дьнешьнии ‘сегодняшний, этого дня’, наречие дьньсь (18 примеров) ‘в этот день, сегодня’. Образования с корневым дьн- отмечаются в тавтологическом сочетании дьнешьнии дьнь ‘нынешний день’:

• (20)    Тако и си: пѣрвѣе владѣша, а послѣдѣ самѣми владѣют; якоже и бысть: володѣють бо ко-зары русьстии князи и до днешняго дне (ПВЛ ИС).

Наименования времен года как отдельная подкатегория внутри языковой категории времени активно используются в рамках летописных источников. Самой частотной темпоральной лексемой в летописях является слово лѣто, употребленное 2 556 раз, остальные номинации времен года отмечаются реже: зима – 262 раза, весна – 55 раз, осень – 65 раз. Значительное преобладание слова лѣто в летописных текстах объясняется совокупностью его значений. Лѣто в древнерусском языке наряду с обозначением времени года употреблялось также в значении ‘год’. В первобытном обществе года считались по циклам земледелия, по- этому отсчет шел от лета, как самого теплого времени года, поры урожая. Само название памятника – лѣтопись – включает в качестве первой части основу лѣт- в этом значении, поскольку в нем события излагаются по годам (по летам). Каждая погодная статья начинается традиционным зачином въ лѣто, потому самым типичным значением для летописного текста является ‘год’. Слово лѣто могло иметь и более широкое значение ‘время’, например, в составе устойчивого выражения по сихъ же лѣтѣхъ ‘по прошествии времени’. Значение ‘лето’ реализуется значительно реже, преимущественно в контекстах военного содержания:

• (21)    И стоя Ольга л h то цѣло, и не можаше взяти города (ПВЛ ИС).

В Киевской летописи отмечается производный глагол лѣтовати ‘проводить лето в каком-либо месте’, не сохранившийся в русском языке (ср. зимовати ):

• (22)    Посем же посла Святославъ, ко Давы-дови Смоленьску река, рекли бяхомъ, поити на половци, и л h товати на Донѣ (КЛ).

Производные сложные слова с основой лѣт- – лѣтописание (4 примера) и лѣтописьць (3 примера) в значении ‘летопись’.

Практически в 10 раз реже употребляется слово зима . Совокупность значений данной лексемы отличается от современных: ‘зима’, ‘холод, стужа, мороз’, ‘озноб’. В основном в летописях отмечается в значении времени года:

• (23)    Зане бысть зима люта велми, и учиниша землю пусту всю, се же наведе на ны Богъ грѣхъ ради нашихъ (ВЛ).

Реже – в метонимическом значении ‘мороз’:

• (24)    Овы вяжемы и пятами пхаем,·и на зим h держими и ураняеми (ПВЛ ЛС).

Производный глагол зимовати ‘зимовать, жить зимой’ употребляется 13 раз. 1 раз в Суздальской летописи употребляется слово зимовище в значении места действия ‘место, где зимуют, занимаются зимой каким-то промыс- лом’. Прилагательное зимьнии с суффиксом -ьн- используется 1 раз в Новгородской I летописи. Наречие зимусь в значении ‘прошлой зимой’ встречается 1 раз в Суздальской летописи.

Существительные весна и осень , в отличие от лѣто и зима , имели одно основное значение ‘весна, время года между зимой и летом’ и ‘осень, время года между летом и зимой’. Во внутренней форме слова осень заложен прагматический смысл: по мнению этимологов, оно имело исходное значение ‘время жатвы’. «Родственно готск. asans ‘жатва’, др.-прус. assanis и др.» (Шанский). Внутренняя форма слова весна апеллирует к эмоциональному восприятию периода пробуждения природы, времени тепла и света, начала сельских работ, столь важных для выживания человека. «Суф. производное от той же основы ( вес- ), что и веселый , др.-инд. vasantás ‘весна’, латышск. vasara ‘лето’ и т. д. Буквально – ‘время, когда живется хорошо’» (Шанский). В летописях лексемы весна и осень используются преимущественно в наречных конструкциях с предлогом на : на весну , на осень – или с указательным местоимением тъ :

• (25)    Тое же весны приходиша Половци к Переяславлю (СЛ).

Согласно религиозной концепции мироздания, отраженной в цитатах из произведений церковных писателей, в частности Епифания Кипрского, стихии и климатические условия имеют божественную природу и управляются ангелами:

• (26)    Ангелъ зимы , и зноеви, и осени , и весны , и л h та , всему духу твари его на земли, и таиныя бездны, и суть скровены подъ землею, и преисподьнии тьмы, и сущи връху безны, бывшия древле верху земля, от неяже тмы, вечеръ , и нощь , и св h тъ , и день (ПВЛ ИC).

В религиозных философских контекстах высшей силе приписывается способность управлять природными и временными циклами. При этом проводится параллель между преобразованиями в природе и в духовном мире человека:

• (27)    Творяи вся премудрено, творяи от нощи дьнь , а от зимы весну , и от буря тишину, и от суша тучю·(СЛ).

На рисунке представлено количество употреблений основных лексем темпоральной семантики, зафиксированных в древнерусских летописях, по данным Национального корпуса русского языка.

Выводы

Таким образом, лексемы темпоральной семантики представляли собой значимый компонент летописного повествования. Пристальное внимание летописца к констатации конкретных исторических событий обусловливало использование темпоральных лексем в их привязке к событиям земной, мирской жизни для указания на даты и время произошедших исторических событий. В то же время регулярные семантические модификации темпоральной лексики, развитие переносных значений в направлении расширения семантики делало возможным их употребление для номинации событий божественного, сакрального характера. В историческом аспекте темпоральная лексика была важным маркером сохранения памяти о произошедших событиях, в религиозном – значимым компонентом в процессе формирования христианского мировоззрения и отражающего его правильного поведения в свете эсхатологической концепции бытия.

Самой частотной лексемой с временной семантикой являлось слово лѣто , прежде всего в значении ‘год’, что было связано с построением летописного текста, включавшего описание событий по годам. Для указания на конкретный день недели, количество дней военных событий использовалось второе по частотности слово дьнь . Кроме того, оно, как и слово недѣля , входило в состав названий религиозных праздников почитания святых. В соответствии с картиной мира эпохи Средневековья измерение времени в связи с церковными событиями несло важное идеологическое и символическое значение, так как все явления рассматривались как происходящие в контексте грядущего конца мира. Третью позицию занимало слово мѣсяць , применявшееся для указания на время или длительность исторических событий.

Для летописных текстов, отличавшихся внелитературным характером, лишенных светской эстетики, были свойственны схематизм и условность семантики конструкций с темпоральными лексемами, повторяемость грамматических форм, ограниченность синтагматических связей определениями религиозного значения. Такие лексемы в древнерусских летописях употреблялись прежде всего в сочетаниях с темпоральными

Количество употреблений лексем темпоральной семантики в древнерусских летописях по данным НКРЯ

Number of uses of lexemes with temporal semantics in Old Russian chronicles according to the Russian National Corpus data

предлогами и указательными местоимениями тъ / сь, обозначавшими степень отдаленности – близости временного отрезка. Производные образования от субстантивных основ темпорального значения были представлены в летописях преимущественно адъективными формами, а также субстантивами с конкретно-предметным значением, часто специализированным в религиозной сфере, или наречиями.