Лексическая наполняемость глагольных словоформ в текстах житий синодальной редакции

Изучение житийных текстов имеет давнюю филологическую традицию и обширную библиографию (см., например, обзоры научной литературы в работах Т.М. Батуриной, Е.Г. Дмитриевой, Е.Н. Капрэ [1; 6; 8]). Однако при выявлении языковых особенностей жития в центре внимания исследователей находятся, как правило, произведения, созданные в древнерусский и старорусский периоды (особое место занимает «Житие протопопа Аввакума, им самим написанное»). Агиографические тексты в синодальной редакции не были предметом специальных лингвистических исследований, хотя именно они формируют у современных православных верующих представления об идеальном христианине. Как отмечает В.В. Колесов, жанр жития представляет собой поучение, данное в повествовательном описании [9, с. 62]. Кроме того, будучи обработанными Синодальной комиссией, отражая некоторое нивелирование языковых особенностей, свойственных древним житиям, взятым за основу, они обнаруживают общность в использовании лексических средств, которое подчинено решению дидактической задачи воспитания достойного христианина.

Для религиозного сознания, как писал В.Н. Топоров, ясно главное: святой – это тот человек, в ком пребывает особый вид духовно благодатного возрастания, называемого святостью [12, с. 12]. Различные пути достижения святости имели в основе одну цель – уподобление Христу. Тип такого «подражания», по мнению С.В. Минеевой [11], и может рассматриваться в качестве основы христианской «иерархии святости». Два исходных разряда такой «иерархии» – мученики (святые, подражавшие Христу-Человеку в смерти и страданиях) и последователи (святые, подражавшие Христу-Богу в жизни и поступках). Как показано в исследовании С.В. Минеевой, все святые призваны были, подобно Христу, стать учителями для окружающих, воспитателями ближних: одни учили словом, проповедуя христианство в среде язычников и иноверцев, нередко жертвовали своей жизнью, поэтому почитались (и почитаются) как мученики; другие учили собственным примером и своими делами, всей своей жизнью, являя образец праведного, подвижнического жития; в большей степени ориентированы были на связь с внешним миром игумены и иноки общежительных обителей, живущие в среде братии.

Для выявления лексических особенностей синодального жития мы выбрали Житие святой великомученицы Ирины (далее – ЖСВИ) и Житие Феодосия Печерского (далее – ЖФП), поскольку они отражают исходное разделение святых на мучеников и последователей. ЖСВИ относится к житиям, повествующим о мученическом подвиге святых: великомученики почитаются церковью как претерпевшие особенно тяжелые и продолжительные мучения и проявившие при этом чрезвычайную твердость в вере (подробно об этом см.: [7, с. 24]). ЖФП относится к житиям, раскрывающим подвижнический образ жизни святых, именуемых преподобными, подвиг их заключается в монашеском подвижничестве: монашеская аскеза как тип святости предполагает отказ от мирских привязанностей, забот и стремлений и выбор следования Христу, поста и молитвы как основы жизнедеятельности [там же, с. 81]. Кроме того, ЖСВИ имеет в своей основе перевод с греческого, а ЖФП – оригинальный текст, созданный на Руси.

Объектом нашего исследования является глагольная лексика, поскольку глагол как самая емкая по своему содержанию часть речи раскрывает разнообразные проявления деятельности человека, его состояний, отношений с другими людьми. Анализ глагольной лексики проводится в русле научных идей профессора С.П. Лопушанской [3], что обусловливает применение комплексного подхода к языковым фактам, при котором анализу подвергаются внутренняя системная организация языковых единиц, их парадигматические и синтагматические отношения на различных языковых уровнях, особенности функционирования в контексте.

Лексическая наполняемость глагольных словоформ в рассматриваемых житиях может быть охарактеризована в двух аспектах: во-первых, в плане использования глаголов определенных лексико-семантических групп, во-вторых, в плане употребления глагольных словоформ в прямых и переносных значениях1.

Глагольная лексика в рассматриваемых житиях характеризуется разнообразием, однако ее представленность зависит от композиционного построения текста, обусловленного требованиями агиографического канона: сообще- ние о родителях и месте рождения святого, рассказ об учении; описание аскезы – подвижничества святого; рассказ о смерти святого и описание чудес-исцелений (подробнее о житийном каноне см., например: [4, с. 4]).

Значительным количеством словоупотреблений представлена лексико-семантическая группа (ЛСГ) глаголов движения: ити, прiити, изити, ходити, отходити, приходити, исхо-дити, посетити, гнати, Уб^жати, возврА-тити, езжАти и др. Высокой частотностью в обоих житиях характеризуются также глаголы ЛСГ речевой деятельности: возв^стити, гла-голати, молити, отьв^фАти, ре^и, прослА-вити, ^кордти и ЛСГ глаголов восприятия: Увид^ти, Узр^ти, слышати, Усмотр^ти и др. Глагольные словоформы перечисленных лексико-семантических групп, называя обыденные действия, совершаемые человеком, равномерно распределены как по тексту ЖСВИ, так и по тексту ЖФП.

Что касается глаголов других лексикосемантических групп, то они обнаруживают концентрацию в определенных композиционных частях текста, выражая их смысловые доминанты.

Рождение и период детства характеризуются типичными для житий глаголами каузации начала существования родити , обращения нАре^и . Божественное предопределение подвижничества эксплицируется указанием на особенности поведения: прилежное учение, равнодушие к детским играм, задумчивость, что выражено глаголами соответствующих ЛСГ: передачи объекта - дд по вед дни воеходд къ нэи, ичить to книгдмъ (ЖСВИ, с. 149); внешнего проявления отношения - гн^шашес# игрАми (ЖФП, с. 96); интеллектуальной деятельности - промышлдти о в^чномъ житiи (ЖФП, с. 96); качественного состояния - #kw вс^мъ ДИВИТИСД БЛАГOрАзUмiЮ отрокА (ЖФП, с. 96). Все перечисленные ЛСГ представлены в текстах житий единичными словоупотреблениями.

Описание жизненного подвига святых, постепенного возвышения в святости осуществляется с помощью глагольной лексики, выражающей эмоции (о классификации см.: [5, с. 14–15]), в частности эмоционально-оценочное отношение: днемъ и ноmiю х^валд-ше и БЛАгодАрдше б < о > га (ЖСВИ, с. 152);

эмоциональное переживание: въ него В^рОВА^Ъ, того ВОЗЛЮБИХЪ, Ц < А > рЯ С^фА невесндго в^чнаго (ЖСВИ, с. 152); Смот-рдше НА того отрокоВИЦА, BKUnh и п^ст^нница е#, и идивлдхисд об^ (ЖСВИ, с. 149); рддовдшесд же w г < оспо > д^ сво-емъ iис < U > сh \ < рис > т^ (ЖСВИ, с. 152); си# сдышАвъ БААженыи, возрддовдсд д^хомъ (ЖФП, с. 100). Названные ЛСГ характеризуются разнообразием лексем и частотностью их употребления.

Богоизбранность, праведность и святой Ирины, и преподобного Феодосия заключаются в евангельском просвещении своего народа, в служении Богу и людям, что репрезентируется в житиях глаголами мыслительной деятельности ( пропов^дАти, ^в^дати, по- знати и др.) и глаголами передачи объекта ( ^чити, по^чити и др.). Высшая ступень обретения святости находит свое выражение в чудесах, совершаемых святыми; чудеса исцеления описываются глаголами ЛСГ избавления ( исц^лити, воскресити ).

Рассматриваемая композиционная часть характеризуется и различиями в представленности ЛСГ, что, по-видимому, обусловлено различиями в пути достижения святости – аскеза имела разнообразные конкретные проявления. Так, мученический подвиг святой Ирины начинается с того момента, когда она отказывается поклоняться языческим богам и претерпевает страдания и мучения ради Христа от императоров-язычников. Внутреннее несогласие, духовное противоборство передается с помощью глаголов, характеризующих негативные межличностные отношения (р^гАтис#, попрАтис# и мн. др.). Мученические страдания святой раскрываются в тексте Жития при помощи разнообразных глагольных словоформ ЛСГ физического воздействия на объект (м^чити, попрАти, wслhпити, порАзити и мн. др.) и ЛСГ лишения жизни живого существа (г^бити, иморити, имертвити, ^бити и др.). В монашеском Житии Феодосия Печерского ключевыми лексическими единицами в описании духовного подвижничества святого – устроения преподобным Феодосием монастырской жизни – являются глаголы созидательной деятельности, обозначающие процессы создания объекта в результате фи- зического труда (соwрUжити, wгрАДИти, строити, работати, пр#сти, пефи, созда-ти и мн. др.).

В композиционной части житий, посвященной описанию преставления святых, обнаруживаются единичные употребления глагольных словоформ в составе устойчивых глагольно-именных сочетаний со значением прекращения бытия, например: почв же w г < ос > под^ во ефес^ (ЖСВИ, с. 166); ®хо^ж^ ко хр ( с ) ти (ЖФП, с. 130); ^хож^ ® васъ (ЖФП, с. 131); а также глаголов помещения объекта: но вы едини погребете т^ло мое (ЖФП, с. 131).

Итак, выявляя лексическую наполняемость глагольных словоформ, мы установили обусловленные жанровым каноном как общность, так и различия.

Переходя к выявлению особенностей употребления глагольных словоформ в прямых и переносных значениях, необходимо отметить, что анализ языкового материала проводился с учетом предложенного С.П. Лопушан-ской разграничения семантической структуры слова, сложившейся в системе языка, и смысловой структуры словоформы, функционирующей в контексте, а также двух типов семантических изменений в смысловой структуре словоформы: семантической модуляции и семантической деривации [10, с. 8]. Семантическая модуляция определяется как процесс перегруппировки разноуровневых признаков в смысловой структуре слова при сохранении категориально-лексической семы, а семантическая деривация – это процесс, приводящий к разрушению категориально-лексической семы, образованию новых лексических единиц, входящих в другие лексико-семантические группы [там же].

Большинство глаголов и в Житии святой великомученицы Ирины, и в Житии Феодосия Печерского употреблены в прямом значении. Что касается глагольных словоформ, претерпевших семантические изменения, то в их употреблении обнаруживаются некоторые закономерности. Так, семантические изменения модуляционного характера преобладают в смысловых структурах глагольных словоформ ЛСГ движения ( ходити, ити, приiти ), речевой деятельности ( рефи, молити, сказати ), восприятия ( вид^ти, смотр^ти, слышати,

UsphTh ), не участвующих в выражении смысловых доминат композиционных частей житийных текстов. Например, прямое значение глагола ЛСГ восприятия слышат» «различать, воспринимать слухом издаваемые, производимые кем-либо чем-либо звуки» реализуется в следующем контексте: преподоБныи... Услыша БechдUюфиxъ (ЖФП, с. 103). Использование данного глагола в конструкции, актуализирующей содержание речи « w + П. п.» приводит к появлению у него значения «услышать, узнать со слов других»: и иде во грАдъ кieвъ: идhжe пришедъ Услыша w преподосномъ ahtwhh , иночеств^юфемщ жестоко въ пeфeph (ЖФП, с. 98) и актуализации в его смысловой структуре потенциальной семы ‘интеллектуальная деятельность’ при сохранении исходной категориально-лексической семы ‘восприятие’. Перегруппировка семантических компонентов, не приводящая к переосмыслению категориально-лексической семы, наблюдается у глаголов перечисленных выше ЛСГ, как правило, при изменении характера объекта действия, средств и способа осуществления действия, его направления.

Семантические изменения деривационного характера преобладают в смысловых структурах глаголов движения, помещения объекта, конкретного физического действия, физического состояния, изменения физического состояния объекта, участвующих в выражении смысловых доминант различных композиционных частей агиографического текста. Так, особые качества отрока Феодосия, его богоизбранность описываются в Житии с помощью глагола рАзжефис# в переносном значении, сформировавшемся на основе деривационных семантических изменений в структуре глагольной словоформы: баа-женыи же юноша вeлieю разжегс# люеово къ сватымъ мhcтАмъ (ЖФП, с. 96). Глагол рАзжефис# в прямом значении «начать сильно гореть» реализует категориально-лексическую сему ‘изменение физического состояния объекта’; в сочетании с существительным, называющим эмоцию, отражается метафорическое переосмысление действия, названного глаголом, реализующим значение «распалиться, воспылать каким-либо чувством». В приведенном примере анализируемая лексема обозначает положительное эмоциональное переживание, на что указывает конкретный, одушевленный субъект, выраженный словоформой БЛАженыи, а также контекстуальный уточнитель, определяющий объект эмоционального переживания: къ СВАТЫМЪ мhcTАMЪ.

Аналогичные семантические изменения деривационного характера претерпевают глагол подвигнет» с исходной категориальнолексической семой ‘перемещение в пространстве’ и глагол исполнитиса с исходной категориально-лексической семой ‘становление физического качества’. В ЖСВИ при описании духовного восхождения святой как результата мученических страданий данные глаголы, сочетаясь с существительными, называющими эмоции, выражают эмотивную семантику - «эмоциональное воздействие»: подви-же на гнhвъ ( z pоcть) , «переживание эмоционального состояния»: исполнитиса радости (^жаса) , реализуя соответствующие категориально-лексические семы.

При описании значимой составляющей подвижнической аскезы – проповедничества – в рассматриваемых житиях используются устойчивые сочетания, отражающие деривационные семантические изменения входящих в них глаголов. Например, глагол помещения объекта налагати в сочетании с абстрактным существительным епитимТА (духовное наказание или упражнение с целью преодолеть греховные привычки) используется для обозначения особого явления религиозной жизни человека, претерпевая разрушение исходной категориально-лексической семы, например: дондеже преподоБныи wБличАшe его, и eпiтiмiю ем^ нАЛАГАше (ЖФП, с. 103). Механизм такого рода семантических изменений разнообразной глагольной лексики, используемой для выражения специфических понятий духовной сферы, показан в работе О.А. Горбань [2]. Для обозначения результата проповеднической деятельности святой Ирины в ее житии используется глагол WБpАфАTи, употребленный в переносном значении, например: MHwri# $ i^wawB'b ко Xp(c)tU wepA^Arne (ЖСВИ, с. 165). Исходная категориально-лексическая сема ‘изменение направления движения’ при употреблении рассматриваемого глагола в сочетании с существительными Богъ, Христосъ разрушается, в качестве категориально-лексической актуализируется сема ‘социальная деятельность’, и глагол выражает значение «обращать в хрис- тианство», такое употребление можно считать устойчивым, характерным для церковнославянского текста.

Итак, анализ лексической наполняемости глагольных словоформ с позиций комплексного подхода позволил установить сходства и различия житийных текстов в синодальной редакции, которые проявляются в использовании глаголов определенных лексико-семантических групп и употреблении глагольных словоформ в прямых и переносных значениях, что обусловлено содержательно-композиционной структурой агиографического текста.