Лексико-семантическое освоение грецизмов системой русского языка

Греческая культура оказала значительное влияние на формирование русского языка как системы. Актуальность данной работы характеризуется необходимостью изучения лексико-семантического освоения грецизмов системой русского языка в древнерусский период развития, поскольку описанные процессы и механизмы универсальны и на данном этапе функционирования языка. Этот процесс является источником взаимообогащения словарного состава контактирующих языков. Остро стоит вопрос о качестве речевой культуры, также требующий значительного внимания. А обращение к памятникам древнерусской письменности даёт не только осознание преемственности языковых традиций, но необходимость сохранения и передачи языковой аутентичности.

Лексико-семантическое освоение заимствований в языке - это включение их в лексико-семантическую систему принимающего языка, в разнообразные ряды и цепи взаимосвязей.

В зависимости от степени лексикосемантического освоения можно выделить две группы заимствований:

• 1)    слова, которые практически не подверглись переосмыслению;

• 2)    слова, в семантике которых произошли изменения.

Памятники древнерусской письменности располагают богатым лексическим материалом, который даёт возможность понять принципы лексико-семантического освоения иностранных слов системой древнерусского языка.

Поскольку речь идёт об освоении иностранных слов в древнерусский период, то необходимо отметить, что освоение иноязычных лексем системой русского языка в указанный период происходило через заимствования.

В древнерусском языке большинство освоенных слов сохранило значение, характерное для языка-источника, то есть семантика греческих слов была сохранена во многих словах, со временем включённых в систему языка.

Вместе с тем образовалась группа освоенных грецизмов с выборочно совпадающим значением, которая иллюстрирует избирательное освоение семантики грецизмов. Такие слова многозначны, однако при освоении слова древнерусский язык позаимствовал не все значения, а лишь одно или несколько из них.

Другие семантические явления, как-то: сужение значения, расширение значения, приобретение нового значения - представлены в древнерусском языке в значительно меньшей мере.

Вопросами освоения, адаптации и функционирования в древнерусском языке греческих заимствований занимались многие выдающиеся ученые-лингвисты, в частности Н.А. Мещерский. По его мнению, грецизмы были разделены на группы в зависимости от того, что соответствует им в оригинале:

• 1)    грецизмы, копирующие слово оригинала;

• 2)    грецизмы, которым вообще нет соответствия в оригинале;

• 3)    в оригинале употреблено другое греческое слово, нежели в переводе [4].

Такая последовательность позволяет понять механизм процесса лексикосемантического освоения грецизмов в системе русского языка в древнерусский период.

Из памятников X-XI столетий старославянского и болгарского происхождения книжные грецизмы переходили в древнерусскую письменность, постепенно вживаясь в лексикосемантическую систему языка. Прежде всего заимствовались грецизмы сфер бытового, общественного, церковного обихода, которые отсутствовали у восточных славян. В области бытовых отношений превалировали устные заимствования, в социально-культурной сфере - книжные.

В книжном языке мог существовать семантический пропуск, который заполнялся заимствованным элементом. Трудность заключалась ещё и в том, что греческим языком владели немногие образованные люди.

Наглядным примером из «Истории Иудейской войны» Иосифа Флавия является гапакс «адоксите», который соотносится с формой «ἀδοξεῖτε» греческого глагола «ἀδοξέω» в значении «считать позорным». Это слово употребляется в контексте: «єдини ж ми адоксите стражемъ. им̾же покарѧ҆ше (вместо «по-карА’шесА’») всл’ческага» [2].

Слово «адоксити» трактуется в значении «отвергать, выказывая пренебрежение». В древнерусском книжном языке не существовало глагола с такой семантикой. Переводчик для заполнения лексико-семантического лакуна ввёл в древнерусский текст заимствование «адоксити», потому что однословный вариант показался предпочтительнее описательного выражения. Однако глагол «адокси-ти» не прижился в древнерусском языке.

Значение гапакса «адоксити» стало понятнее в контексте позднейших заимствований, передающих значение пренебрежения: «манкировать» и «неглижировать».

Из текстов памятников древнерусского времени известны примеры, когда греческие заимствования характеризовали варианты или оттенки значения слова. Таким примером служит грецизм «єпистолиѧ», имеющий значения «письмо», «послание» [5]. В византийском греческом языке слово «ἐπιστολή» ис- пользовалось преимущественно в отношении апостольских посланий.

Слово «ἐπιστολη»́ на древнерусский язык было переведено как «боукъви», «кънигы», «посълание». Лексема «єпистолиѧ» сохранила исходную семантику греческого варианта, то есть и в древнерусском языке употреблялась применительно к посланиям апостолов. На древнерусской почве слово «єпистолиѧ» вступает в конкуренцию с уже существовавшим грецизмом «грамота». Этот вариант характеризуется высокой частотностью употребления в бытовых и юридических текстах.

Грецизм «грамота», не известный старославянским памятникам, представлял собою изустное заимствование [3]. Слово «еписто-лиѧ» было освоено позже книжным путём. Сфера его функционирования гораздо уже: лексема употреблялась всегда в одном и том же значении и не имела производных.

Слово «єпистолиѧ» воспринималось в качестве книжного слова, а лексема «грамота» – как нейтральная. В переводных произведениях о посланиях употребление варианта «єпи-столил» было более уместным.

В «Истории Иудейской войны» функционируют оба грецизма. Эквивалент «єписто-лиѧ» встречается чаще, чем «грамота», причём один раз - без соответствия в оригинале, а в другом случае - в соответствии с греческим словом «ураццата» [2].

Труднее уловить семантическую или стилистическую разницу между древнерусским словом «бѣсъ» и заимствованием «дѣмонъ». Грецизм «δαίμων» пришёл в славянские языки, несмотря на наличие исконного синонима, поскольку входил в одну семантическую группу с другими грецизмами: «дияволъ», «сотона», «ангелъ». В старославянских и церковнославянских памятниках лексемы «бѣсъ» и «дѣмонъ» фигурируют в сходных контекстах, но грецизм употребляется гораздо реже, поскольку славянское слово полностью совпадало с греческим по семантике, а само понятие не нуждалось в обозначении престижным заимствованием [12].

Однако различие в функционировании слов «бЪсъ» и «д^монъ» все-таки имелась. Негативные дополнительные значения грецизма «дѣмонъ», в отличие от исконного варианта «бѣсъ», не являлись строго обязательными. Так, переводчик, передавая восхищение авто- ра воинской доблестью одного из воинов-римлян, говорит, что он рубил противников, «скачѧ ако дѣмонъ» [2].

Таким образом, у грецизма, по сравнению с его славянским эквивалентом, негативные коннотации были выражены слабее.

Одним из наиболее интересных книжных заимствований-грецизмов является название воздуха – «аєръ».

По данным словаря древнерусского языка, оно встречается в памятниках всего в два раза реже, чем лексема «въздоухъ» в самых разнообразных контекстах: «птицы летают на аєре», «духи обитают на аєре», «аєръ наполняется благоуханием», «дух черпает ощущения из аера, оттуда же являются знамения»,

«слова наполняют аєръ и даже могут осквернить его» [5].

Использование слова «аєръ» является уместным, когда речь идёт о климате, благоприятном или суровом для жизни: «плодитыи аиєръ» (греческое слово – «ἀέρας»), «въ времѧ же жатвеное изгараєть поле то и аєръ (греческое слово – «ἀέρα») на немъ недоуженъ» [5].

Также лексема «аєръ» может выступать синонимом слова «небо» [5]. Отрывок из «Истории Иудейской войны» доказывает, что эти два эквивалента семантически были тесно связаны в творчестве древнерусских книжников. Об этом свидетельствует такой фрагмент из текста: «по аєроу и по нб҃оу» [2]. Значения грецизма «аєръ» передаются в современном русском языке новыми заимствованиями: «климат», «атмосфера».

На древнерусской почве могло происходить и вторичное лексико-семантическое когда старый грецизм использовался в новом значении.

В древнерусском языке получает широкое распространение грецизм «(и҆)гемонъ» в прямом значении «прокуратор», однако в «Истории Иудейской войны» слово «(и҆)гемонъ» употребляется в значении «военачальник» [2].

Причина, побудившая переводчика прибегнуть к использованию заимствования, следующая: римский военачальник не вполне со- ответствовал военному предводителю у славян. И слово «воѥвода» не всегда было уместно использовать по отношению к римским полководцам.

Освоение книжных заимствований-грецизмов было протяжённым во времени и сложным процессом, поэтому памятники древнерусской письменности заметно отличаются друг от друга по употреблению слов греческого происхождения.

Приведённые примеры показывают, что набор грецизмов и характер их освоения и применения меняются от текста к тексту. Отсутствует единый механизм, общий для лексико-семантического освоения всех слов греческого происхождения.

Использование заимствований-грецизмов весьма неоднородно. В зависимости от уровня образованности переводчика и его умения внедрить новое слово, грецизмы приобретали разные оттенки значений в зависимости от контекста. Лексико-семантическое освоение слов из греческого языка было связано с активностью или пассивностью употребления грецизма, со степенью зависимости от оригинала, традиционностью функционирования освоение слова греческого происхождения, слова или отклонения от стандарта.