Лингвоэкологическое правонарушение

С егодня в центре внимания юридической лингвистики и лингвоэкологии стоит проблема избыточных немотивированных заимствований. Иноязычная лексика в больших количествах фигурирует в текстах уличных вывесок, вследствие чего возникает проблема русскоязычного облика российских городов. «Происходит некая духовно-языковая оккупация нашего сознания – своеобразная америкомания» [13, с. 91]. Ср. заголовки статей, посвященных перенасыщению русской речи англицизмами: «Непрезентабельная харизма», «Русский уходит по-английски», «Словесный суррогат». Однако, по наблюдениям А.Т. Аксеновой [1], резкие оценочные суждения на эту тему встречаются все реже: бывшие не так давно популярными слова и выражения: «американобесие», «американомания», «экспансия американской культуры», «всемирная агрессия английского языка», «иностранная атака на русский язык», «словесные примеси», «засилье иностранных терминов» употребляются все реже. Но и это утверждение не бесспорно.

Негативные речевые ситуации, которые маркируются как социально и биологически опасные, формируют «лингвоэкологические правонарушения», и к ним нередко относят немотивированное использование иноязычного материала. При всем толерантном отношении к иноязычным элементам, характерна обеспокоенность современными процессами в языках Европы, которые принимают лавинообразный поток англо-американских заимствований. Именно линг-воэкология обращает внимание на разрушительность засилья чужеземных слов. Причем наиболее радикальная точка зрения состоит в том, что для русского языка «точка невозврата» уже пройдена [4].

Принятым Государственной Думой РФ Законом «О русском языке как государственном языке Российской Федерации» предусматривается административная ответственность за употребление иноязычных слов и словосочетаний, когда есть русские аналоги. Но, во-первых, неясно, что считать аналогом при наличии неизбежных прагматических различий между исконной и заимствованной единицами, а во-вторых – аналог нередко тоже оказывается заимствовани- ем, только ассимилированным. Ср.: это музыка европейского уровня, сделанная простыми украинскими парнями и инициированная их фронтменом. Кстати, за употребление варваризмов мы во время интервью немного друг друга пошпыняли, поскольку ни он, ни я варваризмов не любим. Поэтому вместо «фронтмена» прошу использовать слово «лидер» (О. Ку-шанашвили «Эпоха и я. Хроника хулигана»).

А, кроме того, как показывает практика, пуризм в отношении иноязычных элементов успешно игнорируется узусом. В то же время, ясно, что истоки англо-американского влияния на европейские языки слишком значительны и вряд ли ситуация коренным образом может быть переломлена с помощью законодательных актов. «Свежие» англо-американизмы являются трансляторами особой «прагматики глобализма» [9; 10; 11], именно они выступают в качестве знаков нового времени, а значит механическая замена их на исконные слова, не обладающие этой прагматикой, невозможна. Английский язык стал глобальным по причине признания его приоритетного статуса в государственной, правовой, академической и экономической сферах; имеет определенное значение и то, что английский изучается как иностранный в большинстве стран мира, а значит – масштабно используется «неносителями». С позиций экологии языка, угроза видится в иноязычных элементах, являющихся деструктивными, затрудняющими восприятие и понимание текста, делающих ущербной коммуникацию, создающих дискомфорт у носителей языка. Распространенным считается понимание англо-американизмов в качестве деструктивных элементов, безраздельно господствующих в таких значимых областях, как экономическая или компьютерная терминология, спорт, искусство, мода и др. [6; 8]. Критерием экологичности иноязычия может стать только уместность, понимаемая как соответствие коммуникативным и эстетическим целям высказывания и текста. Давно известно, что с помощью заимствований нередко можно максимально точно детализировать обозначение.

В то же время, иноязычные единицы могут связываться в сознании носителей языка с недопустимыми речевыми стратегиями [7; 12]. Так, Н.Е. Петрова и Л.В. Рацибургская [14, с. 96] считают одним из проявлений вербальной агрессии «немотивированное использование иноязычных элементов, которые часто служат не целям номинации или уточнения существующих понятий, а используются чисто в рекламных целях, в целях агрессивного воздействия на читателя или слушателя». А, по мнению И.В. Некрасовой [13, с. 87–97], реклама « Вас ждет отличный шопинг » должна вообще рассматриваться в качестве нарушения пункта 1. ст. 5 Закона 2006 года «О рекламе», закрепляющего правила о недопустимости использования в рекламе иноязычных слов и выражений, которые могут искажать смысл информации (но не относятся к таким нарушениям иностранные наименования зарубежных рекламодателей, к примеру – SONY, Xerox). Однако судьба этого слова (и его производных) в русском языке последнего десятилетия ставит под сомнение такую квалификацию его роли в рекламе (особенно если учесть, что словесный колорит эпохи составляют именно англицизмы). Ср. это слово в игровом тексте: Если мужчина начал контролировать ваш шопинг , начните контролировать его саунинг (О. Кушанашвили «Я и Путьin»).

В то же время, сама проблема ясности в высшей степени актуальна в связи с использованием иноязычного материала в рекламе, ср.: «В рекламе раздражает эдакая тарабарщина, смесь русских и английских слов. Она превращается в какую-то «тайнопись». Попробуйте разобраться в таком объявлении: фирма предлагает антиграббер, антисканнер + спец. шоксенсор и антихайджек» [5, с.166–167].

Русский язык ХХI в. характеризуется активизацией заимствований всех типов: собственно заимствований (то есть освоенных в системе и в норме единиц), экзотизмов и макаронизмов. Нередко речь идет о том, что нынешняя ситуация имеет сходство с культурным двуязычием XIX в., при том, что новый тип билингвизма отражает не классовую, а более сложную социальную дифференциацию.

Очевидно, что в ведение эколингвистики должны попадать заимствования, которые нельзя охарактеризовать как необходимые: их можно было бы избежать при бережном отношении к родному языку [2; 3]. Не попадают под эту категорию многочисленные маркировочные обозначения. Так как маркировка, товарный знак юридически регистрируются, необходимо единообразие их представления в различных условиях. Поэтому такой тип макаронических вкраплений не нарушает экологические принципы. А, кроме того, как отмечает Н.Н. Фролова, нетрас-литерированность маркировочного наименования бывает связана с эстетическими категориями [17, с. 33].

Угрожает безопасности русского языка на территории Российской Федерации, помимо засилия в устной и письменной речи американизмов, гибридных англо-русских образований, семантических калек, которые используются в рекламе, в эргонимике, в бытовом и профессиональном общении, текстах СМИ и т.д., криминализация, перенасыщение речи жаргонными выражениями, в том числе – инвективами, снижается уровень грамотности и культуры речи населения, что связано с ухудшением преподавания русского языка в школах и уменьшением количества часов на его изучение). Такие процессы ведут к тому, что разрушается духовная культура и интеллектуальный потенциал страны, таким образом, безопасность языка становится условием национальной безопасности.

Отечественная лингвистическая наука в последние десятилетия обнаруживает повышенный интерес к каждой из перечисленных угроз: активно, как никогда прежде, изучаются субстандартные явления в языке – все типы жаргона и сленга, обсценная лексика. Им посвящена огромная, в том числе, монографическая литература, а словари субстандарта, в том числе самого грубого, – самые популярные издания «золотого века русской лексикографии». Результатом этих разработок стало утверждение мнения о том, что литературный язык и субстандарт связаны друг с другом и даже дополняют друг друга (причем субстандартные образования – важный источник общеязыковых инноваций), что в современных текстах, особенно – медийных, осуществляется «бесконфликтное» соединение этих языковых стихий. Сегодня делается акцент на игровой природе коммуникативного кода субъязыковых образований, а не на их противопоставленности норме. «Субстандарт как дестабилизирующее начало необходим для поддержания языковой системы как гомеостаза», – утверждает Т.А. Кудинова [5, с. 19].

Одним из дестабилизирующих факторов является то, что иноязычными заимствованиями и жаргонизмами вытесняются исконные слова литературного языка, передающие этические представления, которые имеют огромный лингвокультурологический потенциал. Такие слова архаизируются и уходят на периферию языка, и проблема состоит в том, чтобы не допустить их безвозвратного исчезновения. Обращение к актуальной в том или ином отношении, выразительной архаике – это один из самых действенных способов «раскрепощения» и дестандартизации языка. Именно поэтому к архаической лексике наиболее охотно прибегают те авторы, которые считают человека хранителем всеобщего культурного опыта.

Анализ процесса архаизации позволяет установить изменение значимости концепта в лингвокультуре нации, и оказывается, что на периферию уходят слова, связанные с системой нравственных представлений, которые не могут, не должны устареть. Такие архаизмы, неактуальные с точки зрения массового функционирования, остаются живыми в сознании только наиболее образованных носителей языка. Если в обществе сужается круг людей, знающих и ценящих такие слова, неизбежно происходит их переход из живого лексического запаса в область пассивного словаря.

Неэкологичное (нецелесообразное, неоправданное) использование иноязычных слов, которое опирается только на представление о престижности, не исчезнет само собой, поскольку оно обусловлено множеством экстралингвистических, психологических, культурологических и собственно лингвистических факторов. К экстралингвистическим причинам относятся изменения общественно-политического и экономического устройства страны; к культурологическим – расширение культурных контактов между Россией и миром; к психологическим (или лингвопсихологическим) факторам относится стремление сформировать имидж европейского человека. И все это должно быть предметом рефлексии лингвоэкологии.

Как известно, в современном публичном пространстве стала допустимой негативная экспрессивность во время обсуждения вопросов, с которыми говорящий не согласен, жесткость при оценке действий собеседника, его поведения и т.п. Высоким оказывается уровень агрессии в коммуникативном поведении – от бытовых разговоров до парламентских дебатов. Общество нуждается в обсуждении таких фактов и рекомендациях по оптимальному речевому поведению. Такие усилия должны привести к ответственному, осмотрительному и вдумчивому использованию ресурсов языка. Экология языка должна лечь в основу государственной языковой политики. Это должно относиться, прежде всего, к сфере юриспруденции, образования, делопроизводства, процессов ведения переговоров, а также, конечно, функционированию СМИ.