Литературная культура и ее функции

В разные периоды истории цивилизации взаимодействие разных составляющих человеческой культуры происходило различно. Но при этом так или иначе всегда сохранялось бесспорное единство трех главных уровней процессов: экономического, политического и духовного [1]. Третий из названных уровней не только постоянно опирался на два предшествующих, но и оказывал на них свое самостоятельное влияние, выступая главным.

В науке уже к первым десятилетиям XX века объяснение этих закономерностей привело к признанию решающей роли явления так называемых «пересекающихся потоков информации». Действуют такие информационные «потоки» и по отдельности, и вместе по принципу либо антонимичности, либо соподчинения, либо равноправного диалога. Из философских учений, наследующих традиции восточного миросозерцания, очень показательна в этом плане концепция Ки-таро Нисиды [2].

В научной традиции России в параллельном русле развивались и развиваются концепции о соотношении «столичной» («центровой») и «провинциальной» («периферийной») сторон культуры [3].

К началу XXI столетия весьма интенсивно и плодотворно эволюционируют и представления о стратегиях культуры в контексте процессов гло- бализации [4]. Такой подход дает ученым возможность говорить о феномене так называемых «мета-надстроек» в системе культуры (в частности, на примере понятия «мета-художественности» – см. интересную гипотезу Н.К.Гея: о соотношении «знаково-понятийных» и «эволюционно прирастающих» значений [5]).

Другая вариация видения проблемы динамики духовно-культурной составляющей представлена научными гипотезами о переходности как стратегии культуры. Так, известная исследовательница Р.Лахманн пишет о циклическом развитии культуры и связывает явление «перехода / переходности» как раз со стадией смены циклов и общими закономерностями мнемотических процессов в культуре [6].

Процессы глобализации придают новый характер переходности. Так возникают и модифицируются в культуре «пред-системы». Именно это явление наиболее полно вбирает в себя определяющие закономерности переходных состояний и периодов. Известный российский исследователь мировой словесности и культуры В.А.Луков предлагает в этой связи такую классификацию тенденций в культуре, группирующихся «вокруг» ядра «пред-систем»: а) ретроспективные тенденции (связаны с художественными системами, ушедшими или уходящими в прошлое); б) перспективные (здесь все обусловлено явлениями, которые получат развитие в будущем); в) «пульсирующие» (нарастающие или затухающие, в зависимости от логики той переходной стадии, на которой они находятся) [7].

В эпицентре всех этих кратко охарактеризованных нами процессов и тенденций и находится многоуровневое явление литературной культуры.

Питают эволюцию литературной культуры, в первую очередь, те изменения, которые происходят в истории, философии, эстетике и этике. Одна из решающих ролей закрепляется при этом за феноменом воспитания, который нацелен в идеальной модели развития общества на гармонию экономики, политики и духовности [8].

Комплекс факторов литературной культуры формирует художественное поле культуры (литературное пространство), а затем оказывает все более глубоко проникающее влияние и на само искусство слова – словесность, в том числе – и на поэтику конкретных локальных литературных произведений.

Второй непреложный момент, связанный с уяснением общей структуры литературной культуры, заключается в том, что в ней константно переплетены внешние и внутренние влияния. Внешние влияния, в свою очередь, могут быть представлены, к примеру, в планах: как пространственно-географическом (влияния иных национальных культур на исследуемую [9]), так и междисциплинарном (одним из характерных жанров синкретичной природы является русская ода начала Нового времени [10]).

Одна из определяющих функций литературной культуры – социологическая. С этой точки зрения литература предстает как особой природы социальный институт, соотносимый и с многоуровневой экономико-политической системой общества, и с ключевыми сторонами социальной структуры общества [11]. Литературная культура оборачивается в итоге и механизмом воздействия общественной идеологии, и тем «полем», на котором как раз и разворачивается взаимодействие общественно-политических и литературнообщественных программ. В периоды централизованного управления этими сферами со стороны государства весь комплекс тенденций проявляет себя наиболее отчетливо (как на пространстве диалога славянских культур в раннее Новое время [12]); в случае с трансформацией «общекультурной психологии» на порубежных стадиях – имеются свои закономерности [13].

Социологическая функция ориентирована на человека / личность более как на объектов воздействия. С этим связаны как динамичность, подвижность происходящих на этом уровне про- цессов, так и их уязвимость. Показательный пример негативного плана – определенная стагнация в мире читательского интереса к литературе. Очень многое обусловлено еще и тем, что общий уровень владения определенными ценностями и навыками литературной культуры оказывается за последний период в «аутсайдерах». Это существенно актуализирует такие уровни функций литературной культуры, как мнемотическая / дидактическая и аксиологическая.

Мнемотическая функция литературной культуры связана с явлением накопления, сохранения и модификации культурно-исторической памяти. В свою очередь, вариации мнемотической роли литературной культуры различны, в зависимости от той области, на которую они направлены. Соответственно, современные ученые говорят о: а) концептах национальной идентичности в более обширном, общеродовом феномене так называемых «национальных мифов» [14]; б) тенденциях национальных само-сознания и само-утвержде-ния [15]; в) явлениях «коллективной ретропамяти» и общей «культуре воспоминания / припоминания» [16]. Характерен кризис этой составляющей в периоды переходные, особенно – на «сломе» веков (например, так происходит в философской лирике [17]).

Завершающую позицию занимает этикоаксиологическая функция литературной культуры, связанная напрямую с закономерностями обратного / ответного воздействия словесной культуры и всего, с нею соотносящегося, на общество, на цивилизацию. В современных неоднозначных условиях интеграции и глобализации, именно на этом уровне намечается тенденция, согласно которой литературная культура приближается к своеобразной роли «учителя», которому предстоит решить стремительно возникающие проблемы. Интересно, что в известной тартусской семиотической школе это почувствовали одними из первых, когда на эту тему был проведено специальное обсуждение-форум [18].

Этой, во многом – итоговой, функцией литературной культуры объяснима возрастающая актуальность и распространенность аксиологического подхода в культуре и науке [19]. Одной из отправных точек выступает интерпретация предшествующих пластов литературной культуры, воспринимаемых как классические: и проверенные временем – и универсальные в плане возможности соотнесения с современностью.

Аксиологический подход выявляет ядро литературной культуры – совокупность лучших творений человеческого духа, высших духовных ценностей, исходящих из словесности, и связан- ных с нею гуманитарных сфер культуры. Аксиологический уровень «запускает» процесс определенной «фильтрации» культуры. Аксиологическая функция литературной культуры в итоге соединяет объективное начало с нововозникающим субъективным.

В целом литературную культуру можно рассматривать как итог всей деятельности человека, человечества в различных сферах. Центральный смысл – в том, что это новообразование расценивается как многослойная иерархия значимых для социо-общественного организма духовных и материальных образований. Главное заключается в том, что культура определяется с исполнением ведущей своей роли – способа регуляции, сохранения, воспроизведения и развития всей социо-общественной жизни.

• 1.   Ласунский, О.Г. Литературно-общественное движение в русской провинции. Воронеж, Изд-во Воронеж. ун-та,

  1985. 211 с.

• 2.    Michiko, Yu. Zen and Philosophy. Honolulu, 2002. 484 p. (Eng.).

• 3.    Пиксанов, Н.К. Областные культурные гнезда. М.; Л., Государственное изд-во, 1928. 148 с.; Лотман, Ю.М. Непредсказуемые механизмы культуры. Тарту, Изд-во TLU Press, 2010. 232 с.

• 4.    Бенхабиб, С. Притязания культуры. Равенство и разнообразие в глобальную эру. М., Логос, 2003. 350 с.

• 5.    Теория литературы. Литература. С.А.Небольсин, А.В.Михайлов, В.В.Кожинов, Е.В.Иванова, Е.Н.Лебедев. М., Наследие, 2005. С. 96–141.

• 6.   Lachmann, R. Gedächtniss und Literatur. Frankfurt-am-Main, 1990. 550 s. (Germ.).

• 7.    Луков, В.А. Предромантизм: культурное явление и пути его осмысления // Знание. Понимание. Умение. 2010. № 1. С. 96–103

• 8.    Андреев, В.И. Диалектика воспитания и самовоспитания творческой личности. Казань, Изд-во КГУ, 1989. 302 с.; Bowersox, D.Y., Closs, D.Y. Logistical management. The integrated supply chain process. New York, 1996. 760 p. (Eng.).

• 9.   Lyotard, J.-F. Reponse a l question: Ou est-ce qe le postmoderne? // Critique. 1982. № 37 (419), Pр. 357-367. (Eng.).

• 10.    Алексеева, Н.Ю. Русская ода. Развитие одической формы в XVII-XVIII веках. СПб., Наука, 2005. 369 с.

• 11.    Николаев, С.И. Литературная культура Петровской эпохи. СПб., Изд-во Дмитрий Буланин, 1996. 151 с.

• 12.    Сазонова, Л.И. Литературная культура России. Раннее Новое время. М., Яз. славянской культуры, 2006. 904 с.

• 13.    Сurrie, R. Genius An ideology in Literature. London, 1974. 300 p. (Eng.).

• 14.    Link, J., Wülfing, W. Nationale Mythen und Symbole in der zweiten Hälfte des 19.Jahrhunderts. Stuttgart, 1991. 255 s. (Germ.).

• 15.    Nationales Bewusstsein und kollektive Identitat... Bd.2. Frankfurt-am-Main, 1994. S. 15–45 (Germ.).

• 16.    Erll, A. Kollektives Gedächtniss und Erinnerungskulturen. Stuttgart, Weimar, 2005. 396 s. (Germ.).

• 17.    Dehne, M. Die Legitimation der Lüge in Karamzin's «Ilja Muromec» // Die Welt der Slaven, bd.XVVII. 2002. S. 107–30 (Germ.).

• 18.    Литературный процесс и проблемы литературной культуры: материалы для обсуждения. Тарту, СевероЗападное книжное изд-во, 1988. 230 с.

• 19.    Аксиоанализ как метод исследования художественного произведения. Калининград, Изд-во РГУ им. И.Канта, 2009. С. 26–31, 60–70.

LITERARY CULTURE AND ITS АUNCTIONS