«Лунь Юй»: к вопросу о происхождении названия

Вопрос происхождения наиболее известного и авторитетного конфуцианского текста – сборника изречений Конфуция «Лунь юй» – осложнен следующими обстоятельствами: своей несомненной актуальностью, с одной стороны, и крайней бедностью и фрагментарностью источниковой базы – с другой. Как мы должны понимать и, соответственно, переводить само название Конфуциева памятника – «Лунь юй»?

В отечественной литературе можно выделить три наиболее заметные тенденции в переводе бинома «Лунь юй». Первая, которая может быть названа классической, восходит к наследию академика В.М. Алексеева. В его произведениях можно обнаружить целый ряд вариантов перевода («Суждения и речи», «Изречения и беседы», про- сто «Суждения» и некоторые другие), среди них постепенно выкристаллизовался вариант «Суждения и беседы» [1, с. 486–487], который стал для нашей синологии классическим и по сей день употребляется многими исследователями, в т.ч. и в варианте «Беседы и суждения». В русле данного перевода остаётся вариант В.А. Кривцова «Беседы и высказывания» [11, с. 139]. Патриарх нашего конфуциеведения Л.С. Переломов объясняет смысл варианта «Суждения и беседы» следующим образом: «Текст («Лунь юя». – прим. авт.) начали составлять ещё при жизни Конфуция его ученики, которые стремились сохранить мысли Учителя. Это, по-видимому, и определило название (論 лунь – «суждения» 語 юй – «беседы»)» [15, с. 108]. Данный вариант представляет собой перевод китайской синтагмы 論語 лунь юй в соответствии с предполагаемой её сочинительной структурой (聯合式 ляньхэши)8.

Вторая тенденция является более ранней, но менее употребительной. Она восходит к переводу «Лунь юя» П.С. Попова – «Изречения Конфуция, учеников его и других лиц». Первый полный современный перевод «Лунь юя» на русский язык, осуществлённый И.И. Семененко, был назван им «Изречения», хотя сам он признавал большую известность варианта «Беседы и суждения» [16, с. 8].

Наконец, третья тенденция связана с пониманием структуры бинома 論語 лунь юй не как сочинительной ( 聯合式 ляньхэши ), а как атрибутивной ( 偏正式 пяньчжэнши ), т.е. такой, в которой первый член бинома является определением ко второму [22, с. 46]. Эта тенденция проявилась с начала 1990-х гг.. В 1992 г. в своей замечательной книге «Конфуций» В.В. Малявин предложил вариант «Обсуждённые речи» [13, с. 28], в 1998 г. близкий вариант «Обсуждённые поучения» обозначила Л.И. Головачёва [2, с. 50], в 2002 г. к варианту «Обсуждённые речи» присоединился А.И. Кобзев [5, с. 582], ныне предлагающий вариант «Теоретические речи» [26, с. 317]. В своё время эту тенденцию отрефлексировал И.С. Лисевич: «Русский перевод названия – «Суждения и беседы», не совсем точен, однако он правильно передаёт содержание памятника и звучит много лучше буквального перевода «Обсуждённые изречения». «Обсуждённые» потому, что, собравшись вместе, ученики сообща создавали эту книгу, тщательно обговаривая и сверяя всё то, что сохранилось в записях и в памяти каждого» [9, с. 222]⁹.

Наряду с отмеченными тенденциями, можно встретить ряд факультативных, например вариант, представляющий собой прямую кальку с принятого на Западе варианта Дж. Легга «The Analects» – «Аналекты».

Каким образом возникла сама синтагма 論語 лунь юй? Чтобы ответить на этот вопрос, следует начать с краткого этимологического анализа двух составляющих её знаков. Этимология знака 語 юй в целом не обещает трудностей. Это совершенно явная фонограмма, в чём солидарны как древние, так и современные словари (см, напр.: [21, с. 160; 3, с. 542]). Значение 語 юй – «речь» в самом широком смысле – «слово», «высказывание», «фраза», «беседа» – обусловлено как ключом 言 янь «речь», так и фонетиком 吾, который и поныне имеет чтение не только у, но и юй, и сам, в свою очередь, тоже является фонограммой с характерным ключом 口 коу «рот».

Уже самый предварительный контекстуальный анализ – попытка проследить употребление 語 юй в самом «Лунь юе», сравнив его, в первую очередь, с 言 янь «говорить», «слово», «речь», – показывает, что 語 юй обладает семантикой, позволяющей на синтаксическом уровне управлять дополнением без помощи глагола-предлога, чего, как правило, не выказывает в глагольном значении 言 янь , вынужденный прибегать к услугам последнего)¹⁰. Эта особенность прослеживается далеко не во всех древнекитайских текстах – мы можем встретить и 言 янь без предлога, а также, хотя и редко, но и 語 юй с предлогом. В массе случаев 言 янь и 語 юй вообще выступают как синонимы. Но всё же этот языковой факт свидетельствует о том, что 語 юй тяготеет к значению «речь, обращённая к кому-либо», в отличие от 言 янь , нейтрально обозначающего речь как таковую. На то же указывает нам и «Шовэньцзецзы», в комментарии к которому Дуань Юйцай прямо различает 言 янь как «речь о делах самих по себе» и 語 юй как «обращённое к людям» [21, с. 160]. При переводе на современный русский язык, равно как и на современный китайский, мы, конечно, не можем не учитывать различение уже и среди «обращённого к кому-либо». Если мы имеем дело со спичем, обращённым к группе лиц (как, например, в сборнике «Го юй»), то наиболее уместно переводить 語 юй как «речь». Если же перед нами неторопливый диалог с одним или несколькими единомышленниками (что мы чаще всего и встречаем в «Лунь юе»), то, на наш взгляд, более уместным окажется термин «беседа». Тем самым ещё раз подтверждается точка зрения наших классиков.

Что же касается знака 論 лунь, то его этимология менее очевидна. Несмотря на наличие в нём графемы 侖 с аналогичным звучанием, китайские словари считают его не фонограммой, а идеограммой (см., напр.: [21, с. 164; 3, с. 547]). «Шовэньц-зецзы» возводит его к знаку 冊 цэ, представляющему собой изображение связки бамбуковых планок. Базовое значение слова 論 лунь «обсуждать», вероятно, не первично: мы полагаем, что ещё более ранним является значение, заключающее в себе идею приведения в порядок, в частности путём отбора и объединения отобранного. Тот же «Шовэнь» определяет значение 論 лунь через 議 и, которое также несёт эту семантику. Поскольку смысловое содержание 論 лунь стягивает на себя правая графема, уместно вспомнить, что 侖 лунь «приводить в порядок», ведёт себя аналогичным образом и в другом знаке – 倫 лунь, который и по сей день несёт то же звучание и то же значение. В эпоху, когда текст ещё не обрёл стабильное бытование, отклонения при копировании его знаков вообще, и в иероглифических ключах в частности, были нередким делом, особенно в случае если решающее значение при определении семантики получившегося в итоге иероглифа играл не ключ, а фонетик11. Особо подчеркнём, что эти отклонения вовсе не обязательно были ошибками. Так, знак 論 лунь в текстах нередко демонстрировал синонимию с собственными омофонами 侖, 倫 и 掄 лунь с изначальным значением «выбирать», «отбирать».

Имеются многочисленные текстуальные подтверждения нашего тезиса. Именно значение 論 лунь «приводить в порядок» мы фиксируем, в первую очередь, в самом «Лунь юе». Из двух случаев употребления в «Лунь юе» [12, 11.21, 14.8] во втором случае 論 лунь явно употребляется в этом значении:

世叔討論之

«Ши Шу исправляет и приводит в порядок [до-кументы]»12 [12, 14.8].

В данном случае значение «обсуждать» исключено, поскольку в цитируемом фрагменте описывается один из четырёх этапов работы над документами и осуществляет его один человек, который, разумеется, вряд ли станет «обсуждать» документы сам с собой. Из других ярких примеров, безусловно, следует назвать более древний текст стихотворения из «Больших од»:

於論鼓鐘、於樂辟廱 .

«О, как [слаженно] подобраны барабаны и колокола,

О, как весел Биюн!» [25, III.I.8]

Мы видим, что и в данном случае значение «обсуждать» для 論 лунь также совершенно очевидно исключается. Значение «собирать», «отбирать», «приводить в порядок» не исчезает и в более поздних текстах. Так, в «Чуньцю фаньлу» (конец II в. до н. э.) Дун Чжуншу сообщает нам, что:

《春秋》論十二世之事

«В «Чуньцю» собраны дела двенадцати поколений (луских правителей. – прим. авт. )» [24, 3.2].

Ещё более поздний текст любопытен своим лексическим рядом. Фрагмент из «Лунь хэна»13 (ок. 86 г. н.э.):

元叔天下極才講論是非有餘力矣

«[Чэнь] Юань и [Фань] Шу достигли высших талантов в Поднебесной, [могли] рассудить и расставить по местам «да» и «нет», и сил имели с избытком» [10, 83.2].

Идущий в сочинительной связи с 論 лунь термин 講 цзян – «толковать», «рассуждать», «примирять» – демонстрирует нам почти идентичный способ разрастания смысла. Подобно тому, как восходящий к рисунку бамбуковых планок знак 侖 лунь «приводить в порядок», «соединять» произвёл целый ряд дериватов с постепенно эволюционирующими значениями, развивалась и исходная форма иероглифа 講 цзян – восходящий к рисунку деревянной постройки [21, с. 171; 3, с. 935] знак 冓 гоу «собирать», «строить», который также по мере расширения смысла постепенно «обрастал» ключами, давая жизнь новым иероглифам (помимо 講 цзян это, в первую очередь, 構 гоу и 遘 гоу) . Таким образом, 講 цзян , как и 論 лунь в своих ранних значениях, демонстрирует нам аналитико-синтетические операции «приведения в порядок». «Шовэньцзецзы» определяет значение 講 цзян как «примирить разделённое», а комментарий Дуань Юйцая – как 和當作龢 хэ дан цзохэ – «привести в соответствие, создать гармоничный порядок». Обратим внимание на форму иероглифа 和 хэ – знак 龢 , в котором угадывается знакомый нам образ собранных вместе бамбуковых планок. И так же, как для 論 лунь, значение «обсуждать» является, на наш взгляд, вторичным, производным является и основное ныне значение слова 講 цзян – «рассказывать», «вещать».

Ещё один любопытный в свете нашего вопроса фрагмент мы обнаруживаем там, где, казалось бы, и не ожидали. Сто семнадцатая глава «Ши цзи», посвящённая жизнеописанию однофамильца и старшего современника Сыма Цяня, ханьского поэта и государственного деятеля Сыма Сянжу, заканчивается словами:

余采其語可論者著于篇.

«Я собрал его речи [и слова], достойные внимания, и включил в эту главу»14 [20, 117.72].

Дословный перевод 其語可論 ци юй кэ лунь: «его речи, пригодные для отбора». Перед нами синтагма, в которой присутствуют оба интересующих нас слова в конкретной смысловой связи друг с другом: «приводить в порядок (отбирать) речи для включения в книгу». Мы полагаем, что в интересующем нас названии присутствует та же самая смысловая связь. Тем более что привычное нам название «Лунь юй» Сыма Цянь уже знал. Хотя в его эпоху (рубеж II–I вв. до н.э.) оно, по-видимому, только начинало входить в широкий обиход. Великий китайский историк обладал, как известно, колоссальной эрудицией, но название «Лунь юй» в тексте «Ши цзи» встречается лишь однажды, в самом конце жизнеописания учеников Конфуция: «Фамилии и имена учеников Конфуция, записи их бесед с Учителем, их вопросы к нему я взял из «Лунь юя», обобщил и составил из этого данную главу»15. До этого «Лунь юй» именовался в китайских источниках по-разному. Тот же Сыма Цянь в «Ши цзи» 28.1 говорит: «В «Повествовании» сказано» (傳曰 чжуаньюэ), и – цитирует «Лунь юй» 17.21. В источниках эпох Хань, а иногда и Вэй-Цзинь (!) «Лунь юй» именуется как попало – и «Повествованием» (傳 чжуань, пример см. выше), и «Записками» (記 цзи, например, «ХоуХань шу» 31.46), и просто «Речами» (語 юй, например «Янь те лунь» 3.5), и просто «Избранным» (論 лунь, например, «Чуньцю фаньлу» 29.1 и 30.1). Нельзя не вспомнить, что эта же форма зафиксирована в одном из первых свидетельств о «Лунь юе», запечатлённых в камне: у подножья Тайшани, в городе Тайань, в храме Даймяо и по сей день стоит позднеханьская стела Хэнфан (衡 方碑 хэнфанбэй), которая, помимо прочего, письмом лишу сообщает нам, что:

故仲尼既殁，諸子綴論.

«Поэтому, когда Чжунни скончался, ученики составили «Избранное» [4].

Хотя именно с эпохи Сыма Цяня, а именно с I в. до н.э., привычная нам форма названия сборника Конфуциевых изречений постепенно начинает брать верх16. Спустя 200 лет, в I в. н.э., когда название «Лунь юй» уже достаточно прочно вошло в обиход, в «Хань шу» мы находим его прямое объяснение:

«О «Лунь юе»: Кун-цзы в своё время беседовал с учениками, и из их общих бесед ученики собирали (接 цзе) речи (語 юй) Первоучителя. Но в то же время каждый из учеников вёл записки сам по себе. И когда Первоучитель скончался, ученики собрали (輯 цзи) и объединили (論 лунь) вме- сте, поэтому и назвали его «Лунь юй» (論語)» [23, 3.10.115].

Иными словами, перед нами процесс формирования собрания избранных сочинений. Термин 論 лунь заключал в себе идею «приведение в порядок путём отбора и объединения отобранного», о чём сообщают процитированные выше примеры. Поэтому оптимальным мы считаем вариант перевода «Избранные беседы». Угадываемая в «Лунь юе» цельность, конечно, не могла быть достигнута механическим соединением имевшихся у учеников записок. Это, безусловно, был процесс долгого и избирательного составления. Ведь не стоит забывать о том, что значительная часть представляющихся вполне подлинными и аутентичными высказываний Конфуция вообще не вошла в «Лунь юй», и эти бесценные материалы известны нам сегодня благодаря «Мэн-цзы», «Ли цзи» и некоторым другим памятникам древнекитайской мысли.

Удивительно, что до сих пор не обращали внимания на простой факт: принятый на Западе классический вариант Дж. Легга «The Analects» восходит к греческому слову ἀνάλεκτα, обозначающему жанр, представляющий собой именно «избранное», – собранные в процессе специального редактирования отдельные фрагменты или цитаты.

Таким образом, предлагаемый в данной статье вариант «Избранные беседы», на наш взгляд, представляет собой тот оптимальный случай, когда перевод, во-первых, максимально точно соответствует генетической семантике оригинала, а во-вторых, находит изящное соответствие в русском литературном языке. Обычный для нашей литературной традиции термин «избранное» подразумевает предшествующую редакторскую работу создателей того или иного сборника литературных произведений, что в свете сказанного делает его наиболее точным, на наш взгляд, вариантом перевода слова 論 лунь в названии сборника Кон-фуциевых текстов. Значения 論 лунь «суждение», «рассуждение», «спор» являются производными от изначального «приведение в порядок путём отбора и объединения отобранного» и описывают сопутствующие ему процессы.

В заключение следует сказать, что, родившись на свет, любой текст и его смысл начинают жить собственной жизнью. А значит, любой русский перевод всегда будет обречён на купирование одной из главных особенностей китайского философского текста – его полисемантичности. Поэтому, подобно «Чжоу и», «Лунь юй» демонстрирует нам своим названием целый веер смыслов, игра которых и нашла отражение в различных вариантах русского перевода названия Конфуциева памятника.