Маркеры мифологики в концептах культовой среды общества

E-mail:                  ORCID:

(a)

BY-NC

Введение

Космология мифа во многом носит универсальный характер и национально не специфична. Базовая космология, противопоставляя космос и хаос, сосредоточена на преодолении хаотических процессов (энтропии) посредством пространственно-временных характеристик (мифологического хронотопа). Многие исследователи выделяли подобный тип мышления, называя его «мифологическим», «мифопоэтическим», «первобытным» или «космологическим». В отличие от современного логико-дискурсивного, мифологическое восприятие реальности предполагает упорядочивание мира от хаоса к космосу в его этапах, где мир понимается как разрешение противоречий. Предполагается, что подобный тип мышления хронологически предшествует и противопоставляет себя современному историческому и естественно-научному. Однако неоднократно исследователями отмечалось, что мифологическое восприятие — не феномен прошлого, а постоянная потребность человеческого сознания1. Так, А. А. Потебня писал: «Мифическое мышление на известной ступени развития — единственно возможное, необходимое, разумное; оно свойственно не одному какому-либо времени, а людям всех времен, стоящим на известной ступени развития мысли; оно формально, т. е. не исключает никакого содержания — ни религиозного, ни философского, ни научного»2. Суждение Л. Леви-Брюля подтверждает данный тезис: «Не существует двух форм мышления у человечества, одной — пра-логической, другой — логической, отделённых одна от другой глухой стеной, а есть различные мыслительные структуры, которые существуют в одном и том же обществе и часто, быть может, всегда, в одном и том же сознании».

Проявление научного интереса к изучению древней мифологии было заложено в рамках германского Романтизма непосредственно в филологических работах Я. и В. Гримм с 1835 г. Попытка лингвистической реконструкции мифов в этимологическом контексте была произведена в многочисленных трудах немецких учёных В. Манхардта, А. Куна, В. Шварца и англичанина М. Мюллера. Выработанный ими подход как правило называют солярно-метеорологическим (натуралистическим), т. к. учёные строили свои концепции с привязкой к астральным процессам. Рамками развития анимистических верований был обусловлен антропоцентричный подход в изучении мифологического наследия таких учёных как Э. Тэйлор, Э. Лэнг и Г. Спенсер. Функциональные аспекты мифотворчества изучал А. Малиновский и его многочисленные последователи, среди которых наиболее известны Л. Леви-Брюль и Эмиль Дюркгейм. На основе антропоцентрического подхода К. Леви-Стросс разработал структуралистическую теорию мифа, которая позже позволила отечественным учёным тартуско-московской семиотической школы выделить в совокупности славяно-русского мифологического наследия систему двоичных различительных признаков. Магические практики многократно классифицировались в научном дискурсе и в настоящее время имеют довольно валидную типологию: контактная магия, инициальная, имитативная (гомеопатическая), парциальная (контагиозная, часть), отгоняющая и очищающая3. С. А. Токарев выделил типы магических практик и их виды (лечебная, вредоносная, охотничья), создав исчерпывающую классификацию4.

Инициальная магия предполагает только некое начальное действие со стороны актора. Полноту начатого магического действия восполняет сверхъестественная и таинственная провиденциальная сила мифологического космогенезиса. Этнографы в большом количестве зафиксировали употребление инициального типа магии в следующих видах: охотничьей, промысловой и военной, когда актор действия направлял копьё (стрелу, нож) в сторону предполагаемого действия, а магическая сила должна продолжить инициативу. В данном примере метонимический перенос прослеживается между реальной функцией орудия (но не образа в рамках метафоры) и сверхъестественным продолжением действия на обозначенную жертву или объект. Подобным переносом пользуются наши соплеменники, когда стараются провести первые дни после новогодних праздников в неге, сытости и праздности, проецируя реальные события определённого краткого периода в отдалённую временную перспективу.

Контактная магия предполагает наличие непосредственного контакта носителя магической силы с клиентом или жертвой. В данном типе практик нет посредника с метонимическим переносом и воздействие осуществляется исключительно магической силой космогонии.

Под парциальной магией понимается «фрейзеровская» контагиозная, где магическая сила оказывает действие с помощью некого заместителя: самого тела (волосы, ногти, физиологические выделения) или контактирующего предмета (часть одежды, след ноги, остатки пищи) с жертвой магического воздействия5.

Имитативная (гомеопатическая) магия предполагает воздействие на образ объекта через подобие. К данному подвиду в основном относятся промысловые, охотничьи, сельскохозяйственные, профессиональные виды магических практик. Например, известная буквально каждому рыболову традиция плевания на крючок после насадки наживки. Современная форма лишь отчасти сохранила смысл магического действия. В полном её варианте рыболов должен поместить крючок в полость рта, имитировав будущие действия рыбы. В данном примере человек совершает ожидаемое действие от рыбы благодаря имитации её намерений. Имитация производится за счёт проецирования способа действия объекта на снасть с помощью метонимического переноса, где сферой- источником выступает процесс заглатывания, а сферой-мишенью — рыба под действием магической силы. Довольно популярными практиками имитативной магии в современных реалиях являются различные манипуляции с фотографиями клиентов (приворот, отворот, снятие порчи и пр.). Гомеопатический подвид магических практик в равных значениях использует как метафорический перенос, так и метонимический. Образ человека служит основой для метафорической проекции, а действия, функции, потенции, свойства — в качестве метонимии.

С. А. Токарев выделил два подвида защиты от магического воздействия: апотропеическая (отгоняющая) и катартическая (очищение) магия. Самой распространённой в настоящее время является практика защиты от сглаза⁶. Механизм защиты достаточно прост и коррелируется с бинарной оппозицией видимый / невидимый в надежде скрыться от магической силы «дурного глаза». Если в некоторых случаях (фата невесты и пелёнки младенца) возможно буквально спрятаться, то в иных случаях применяется отвлекающий манёвр — яркий и желательно острый атрибут одежды. Необычный предмет забирает на себя внимание и силу чар в рамках подмены и синонимического противодействия своей остротой. Катартическая магия опирается на омовения, окуривания, пост, кровопускание, снадобья, заговоры и заклинания. В современных реалиях этот подвид магических практик, наверное, является самым востребованным и коммерчески значимым для клиентурных культов.

Действия в рамках исторически закреплённых магических практик неизменно основываются на принципе метонимического отображения значения с заместителя цели на саму цель (одушевлённую или неодушевлённую) посредством сверхъестественной магической силы. В отличие от метафорического переноса, используемого в формировании образов действующих мифологических существ, магические действия посредством метонимии ассоциируют цель с посредником, имеющим соответствующие характеристики. Посредник в магических практиках должен иметь отношение к одному из значений бинарной мифологической оппозиции. В рамках позитивного действия (парциальной, инициальной и имитативной) бинарное значение будет также позитивным (живой, мужской, сухой, правый, не чётный), а в рамках зловредных действий, соответственно, отрицательные значения (мёртвый, женский, влажный, левый, чётный). Контактная магия не предполагает какого-либо посредничества для действия, а апеллирует к наличию таинственной магической силы. Данный подвид магии используется современными экстрасенсами, биоэнергетиками, знахарями и прочими бриколерами в рамках клиентурных культов при непосредственном контакте с клиентом.

Бинарная оппозиция

Совмещение одного из членов космологического ряда с первым членом космогонического процесса, точка генезиса которого выступает одновременно эталоном и прецедентом, является ядром в логическом построении любого магического действия. Ранее подобное соотнесение между элементами было названо К. Леви-Строссом «бинарные оппозиции» где происходит развёртывание прецедента космогонии (во время оно — in illo tempore) как экспликация эталонного в новые условия настоящего. В когнитивном плане сознание производит ряд отождествлений между макрокосмосом и микрокосмосом, где изотропное и бесструктурное пространство подменяется негомогенным пространством и нелинейным временем. Снятие оппозиции в мифологии всегда дано в определенном позитивном факте конструирования «промежуточной» действительности путем создания мифических ситуаций и образов, в которых нейтрализуются противоречия. Указанная «промежуточная» действительность выступает в мифе посредством устойчивых мифологем: герой, великан, ось мира, гора, трикстер. Кроме того, сюжет мифа часто содержит «пучок отношений» или микросюжет, который К. Леви-Стросс назвал «мифемой». Как образ мифологемы, так и мифема в своих функциях сочетают признаки бинарных полюсов, которые преодолеваются через парные качества. Довольно часто в качестве мифемы употребляется апелляция к первоэлементам космологии7. В индоевропейском варианте — к четырём первоэлементам творения (четыре стихии): земля, вода, воздух, огонь, которые сочетают в себе противоположные признаки: мужское и женское, тёмное и светлое, пассивное и активное и т. д.

Настоящее проецируется в начальную точку идеального и не поврежденного момента творения, где ещё не актуальны процессы и последствия энтропии. В ритуальном праксисе подобная проекция требует локализации и центрирования пространства, выражаемое посредством «центра мира», оси мира, мирового дерева, мировой горы (Axis mundi)^ Первичный сценарий первосо-бытий вкупе с их цикличностью гарантирует непрерывное воспроизводство доэнтропийных состояний и качеств.

Дихотомия бинарных оппозиций нивелируется в мифеме посредством постепенной трансформации значений и сменой одних противоречий другими, где медиатор- посредник для разрешения противоположностей выступает в функции мифологемы (образа) в метафорической (метонимической) проекции значений.

Магический агент

В основе мифологических верований лежит убеждение, что всё в этом мире обусловлено влиянием неведомой и таинственной магической силы, обеспечивающей причинно-следственные связи и имеющей провиденциальную функцию. Этнографы уже достаточно давно обнаружили эту общую особенность магического мировоззрения, причем в разных уголках мира данная «сила» имеет различные названия: «мана» (меланезийско-полинезийский регион), «эфир» у Дж. Фрезера, «шакти» на полуострове Индостан, «сила» у эскимосов или «арункульта» у австралийских аборигенов8. Все магические действия направлены на положительное или негативное влияние этой самой силы на соответствующий объект. Современные аналоги магии (оккультизм) апеллируют к подобному феномену, но используют для своих концептов более прогрессивные названия неведомой магической силы. Это может быть «энергия Земли», «астрал» Парацельса, «животный магнетизм» Ф. А. Месмера, «космическая энергия», «геомагнитное излучение», неведомые и пока не открытые наукой силы природы: «торсионные поля», «тонкая материя», «биополя», «аномальные зоны», «аура планеты» и т. п. В общем, всё то, что невозможно измерить физически или обнаружить с помощью эмпирических подходов9. Один из лидеров оккультизма Элифас Леви дал вполне точное определение подобному элементу: магический агент, обеспечивающий симпатическую связь и передачу свойств и влияния (сила и среда одновременно). Замещение терминов тем не менее не выводит современные культовые верования и практики из разряда мифологических, что и делает их объектом нашего исследования. Апелляция в современных культовых идеях к любой неведомой (не измеряемой физическими средствами) силе автоматически выступает верификационным признаком для дальнейшего поиска элементов мифопоэтики.

Мифологический хронотоп

Автор концепции «культовая среда общества» К. Кэмпбэлл в 1972 г. указывал, что последняя «включает в себя различные вариации с природой времени и пространства»10. Концепция цикличности временной перспективы или, как её назвал М. Элиадэ, миф о «всеобщем возвращении» выступает определяющим в мифологическом мировоззрении, где ритуал направлен на «отмену времени», отказ от периода, прожитого вне сакральной реальности, отягощённого человеческим грехом и ошибками11. Бесконечное повторение выступает в качестве «вечности», где мифологическая сотериоло-гия сводится не к онтологической победе над смертью в рамках эсхатологии линейного времени Ветхого Завета, а к подмене конечности человека новым циклом его возрождения12. В иудео-христианской традиции история с её эсхатологической линейной проекцией не воспринимается как бесконечно повторяющийся цикл (создание, порча, уничтожение и ежегодное возрождение), а делает акцент на уникальности каждого момента. В авраамических религиях Бог — это не очередная иерофания (сакральное в профанном), а Творец истории, Который вторгся в поток времени; время приобрело ценность и его больше не нужно уничтожать посредством ритуала возвращения в исходную доэнтропийную точку космогенезиса.

Пространство мифа неоднородно и выступает в едином континууме с цикличностью времени. Сакральное и профанное, центр и периферия, трёхчастное (пяти-, семи-) деление по вертикали, трёхфакторная стратификация по горизонтали (освоенное, рубеж и враждебное), ориентация по четырём «сторонам света» — таковы базовые характеристики мифологического пространства. Первичным признаком мифологического хронотопа выступает потребность централизации любого положения с последующим выделением рубежей.

Заключение

Ментальные процессы, формирующие магические практики и связанные с ними верования, универсальны и когерентны одним и тем же закономерностям в диахронной перспективе. Маркерами верификации мифо-магических элементов выступают в разной пропорции:

• —    наличие бинарной оппозиции, восходящей к первоэлементам космогонии и преодолеваемой в рамках метафоры или метонимии (апелляция к первоэлементам космогонии);

• —    апелляция к первичной космогонической силе первотворения или её аналогу в космологии;

• —    наличие мифологического хронотопа (цикличность временной проекции и негомогенное пространство).

Маркеры мифологики как базовые показатели механизма когнитивного конструирования выявляются посредством структурно-семиотического анализа. Современные аналоги древних прототипов мантийных и магических концептов используют тождественный когнитивный набор инструментов и элементов. В магических практиках связь между целью и медиатором осуществляется соотнесением клиента (жертвы) с одним из бинарных полюсов мифемы. В позитивном исходе — с положительным, в негативных вариантах — с отрицательным13. Магические действия, в отличие от мифологем и их метафорической образности, посредством метонимии ассоциируют цель с посредником, имеющим соответствующие характеристики. Посредник- медиатор в магических практиках должен иметь отношение к одному из значений бинарной мифологической оппозиции. Образы нереальных существ (антропоморфные, зооморфные, акватические, нулеморфные) зеркально спроецированы в пространственно- временных характеристиках мира реального посредством метафорического и метонимического отображения. Конечный образ содержит сочетание естественных и сверхъестественных признаков или, другими словами, — полионтичен. Положительные значения бинарности ассоциируются с человеком и реальным миром. Им противопоставляются отрицательные значения бинарной оппозиции в качестве атрибутов неестественного (левый, женский, мёртвый, влажный, земля, болезнь, чётный). Мантийные практики, в отличие от магических, имеют двухэтапную проекцию характеристик: первая — с реального объекта- медиатора в область мифа; вторая — из области мифа на субъект (объект) предсказания. Метод концептуальной интеграции позволяет демаркировать концепты по признаку наличия религиозных и / или мифологических элементов и отличать (исключать) аналогичные концепты светского характера. Логические ошибки в построении причинноследственных связей порождают социальные суеверия, которые не содержат мифо-магических маркеров. Не все современные суеверные действия тождественны древним магическим моделям, многие из них формируются в рамках социокультурных феноменов. Посредством разработанного инструментария исследования уточнены и дополнены определения таких феноменов как суеверия и приметы. Построение суеверия в когнитивной плоскости базируется на метонимическом отображении признаков в области бинарных оппозиций мифологической космогонии. Отличие суеверий от магических практик заключается лишь в уровне сложности процесса рефлексии. Суеверие и связанные с ним практики всегда доступны на элементарном бытовом уровне без привлечения сложных ритуальных действий или атрибутов. Примета конструируется тождественным образом, но без интенций актора, и имеет прогностическую функцию.

Мифо-магические элементы подлежат экспликации в рамках структурносемиотического подхода14, посредством которого выявляются бинарные оппозиции мифологического дискурса, наличие безличной космогонической силы, медиаторы и апелляция к мифологическому хронотопу. Данный подход выявления механизма мифологического мышления и соответствующего когнитивного конструирования неоднократно находил подтверждение в трудах отечественных и зарубежных учёных15.