Массовая культура как проблема современного общества: общетеоретический анализ

Вопросы массовой культуры в современной научной литературе являются одними из наиболее актуальных. Это вызвано рядом объективных и субъективных факторов, обусловливающих особенности и неизбежность формирования и развития массовой культуры, а также необходимость её осмысления и корректировки. Среди них наиболее значимыми выступают:

• •    объективные процессы глобализации мира и культуры, выражающиеся в сближении культур различных народов и интенсификации культурных контактов различных стран;

• •    возрастание возможностей и влияния средств массовой информации и информационных технологий;

• •    усиление коммерческой составляющей культурной индустрии;

• •    изменение образа жизни современного человека в сторону упрощения процессов потребления, в том числе и культурного, и усиление в нём чувственной, гедонистической составляющей;

• •    стремление людей к социальному равенству и справедливости, отражающееся не только в соответствующих социальных процессах, но и в соответствующих сюжетах произведений культуры и культурных предпочтениях;

• •    увеличение значимости компенсаторной функции культуры, предлагающей современной личности виртуальные варианты успешных жизненных сценариев, а также переживания и эмоции, недостающие в реальном мире;

• •    актуализация в общественном и политическом сознании значимости культуры, формирующей образ мира и механизмы идентификации и социализации индивидов, как стратегического фактора социального развития и социального единства;

• •    рост этнического и национального самосознания народов и их стремления сохранить культурную самобытность в условиях неизбежной унификации культурного производства и потребления, роста межкультурных коммуникаций и т.п.

При этом оценки массовой культуры весьма противоречивы в силу её неоднозначности – являясь объективно обусловленным процессом, она одновременно несёт в себе как позитивные, так и негативные черты, которые следует учитывать при анализе её феноменов. «Массовая культура, – отмечает А. В. Пронькина, – феномен далеко не однозначный, заслуживающий более глубокого внимания исследователя, учитывающего все исторические и социальные перипетии развития человеческого сообщества [15, с. 74]».

Исходя из этого, целью нашей статьи является анализ массовой культуры как феномена современного общества и тех проблем, которые она вызывает.

С одной стороны, массовая культура, унифицируя представления, ценности и вкусы людей, значительно облегчает их взаимодействие и взаимопонимание (что немаловажно, в частности, в современных условиях часто обостряющихся взаимоотношений стран и народов), формирует знания людей о стандартах образа жизни, поведения, вкусов и предпочтений, способствует доступности культуры, преодолению ограниченности этнических культур, их выходу на международный уровень и т.п. С другой – массовая культура приводит к упрощению ценностной системы личности и её духовной жизни, размыванию национальных и этнических традиций, формированию «человека массы», нивелированию личностного индивидуального начала.

Не случайно в «Стратегии государственной культурной политики на период до 2030 года» в подразделе II.1. «Современное состояние и основные проблемы государственной культурной политики» отмечено, что «массовая культура воспитывает потребителя, но не активного участника культурных процессов [20]».

Однако, как отмечает И. В. Малыгина, судить о культуре следует с точки зрения закономерностей её собственного развития, а оценочные суждения, полученные путём сопоставления отличных друг от друга культур, – «не более чем казуистика». Поэтому массовую культуру следует рассматривать как «закономерный этап социокультурной динамики, связанный с необходимостью поиска новых способов адаптации человеческих сообществ к изменяющимся социокультурным условиям [13, с. 22]».

С появлением и распространением печатных книг и иных источников массовой информации, всеобщего образования, а также в результате возникновения таких феноменов, как кинематограф, телевидение, Интернет, процесс развития массовой культуры приобрёл настолько масштабный характер, что её стали называть «культурой виртуальной реальности [5, с. 316]» (М. Кастельс), или «миром второй реальности [9]» (А. В. Костина) и т.п. И эту реальность невозможно игнорировать. Более того, её нужно изучать, осваивать и использовать для максимизации развития культуры общества и личности.

Как известно, осмысление феномена массовой культуры начинается на рубеже XIX и XX веков (Ф. Тённис, Г. Лебон, Г. Тард, Н. А. Бердяев, И. А. Ильин и другие), что прежде всего было связано с осознанием такого феномена, как массовое общество. Эта же тенденция продолжается по нынешний день. «“Массовая культура” – это и не культура в строгом, собственном смысле слова, а та форма, которую принимает культурное развитие в условиях индустриальной цивилизации, в условиях массового индустриального общества [3, с. 6]», – пишет А. В. Захаров.

Массовое общество стало создаваться как устойчивая целостность в девятнадцатом веке, тогда же возникает и феномен массовой культуры с её характерными признаками. Однако, начиная с 60-х годов двадцатого столетия, когда происходит радикальная глобализация мира, развивается тотальная информатизация, создаются возможности свободного выбора и получения информации и знаний, массового культурного потребления, формируется постиндустриальное, постмодернистское общество, предполагающее мозаичность вкусов, культурных форм, отсутствие противостояния элитарного творчества и массовой культурной индустрии, – массовая культура приобретает невиданные ранее масштабы.

Эти явления активно осмысливались исследователями, которые отмечали самые разные (иногда прямо противоположные) аспекты и закономерности массовой культуры. Одни исследователи акцентировали внимание на таких её чертах, как доступность, космополитизм, деперсонализация, обезличенность, унифицированность и одномерность (М. А. Хевеши, Р. Гвардини, Г. Маркузе и другие), вторые – на таких тенденциях развития массовой культуры, как индивидуализация и дестандартизация выбора и потребления, создание равных возможностей для приобщения людей к высоким достижениям культуры и т.п. (Д. Белл, Э. Тоффлер, Ж. Фурастье и другие).

Однако какие бы стороны массовой культуры не выделялись для анализа – необходимо в любом случае учитывать её органическую «встроенность» в массовое индустриальное и постиндустриальное общество, рыночные отношения, соответствующие производство и потребление, что требует рассматривать произведения массовой культуры как товар, производящийся культурной индустрией.

На сегодняшний день культурная индустрия – это форма организации общественного труда по производству культурных благ и услуг, которая основана на использовании новейших информационно-компьютерных технологий, обеспечивающих её уникальные возможности относительно распространения и общедоступности.

Индустриальный, рыночный подход к функционированию массовой культуры способствует повышению её экономической конкурентоспособности и эффективности организации. Однако это создаёт ряд достаточно сложных проблем, связанных, прежде всего, с возможным понижением качества предлагаемого продукта, с одной стороны, а с другой – с общественно важной необходимостью воспитания личности на основе национальных и общечеловеческих идеалов, привития ей гражданских качеств и критического отношения к содержанию духовной жизни.

Эти проблемы характерны для всех национальных культур, ибо все они вынуждены конкурировать с массовым культурным производством, но особенно актуальны для России, поскольку развитие культурной индустрии на основе рыночных отношений у нас началось исторически не так давно.

Согласно концепций современных исследователей, массовая культура начала развиваться в России во второй половине ХІХ столетия – в эпоху, как её, в частности, называет В. Г. Лебедева, «великих реформ 1860–1880-х годов [12, с. 317]». Этот же автор указывает и причины, которые этому способствовали: «во второй половине столетия совпали во времени два процесса: с одной стороны – формировалась массовая аудитория культуры со специфическим эстетическим запросом, а с другой – литература и искусство превратились в отрасль промышленного производства и один из важных сегментов рыночной экономики [12, с. 320]».

Промышленный подъём, строительство заводов и фабрик, рост массового промышленного производства, приумножение национального и иностранного капитала, формирование всероссийского рынка и т.п. – всё это стимулировало приток маргинального населения в города, рост коммуникаций, появление многотиражных изданий, формирование массового потребителя и т.п. [3].

«Всесословность», демократизация, индустриализация общества требовали от культуры приспособления к новым условиям, её упрощения, что порой приводило к появлению феноменов, иногда, как отмечает В. Г. Лебедева, прямо противоречащих ценностям «великой “смысложизненной” русской культуры, традиционно не склонной идти на поводу у низменных запросов читателя и зрителя и доставлять ему простое удовольствие [12, с. 321]».

При этом следует учитывать, что массовая культура того времени стала своего рода «спасительным прибежищем» для большинства населения, оказавшегося в ситуации стремительных социальных изменений – «массовая культура – сила не созидающая, не креативная, а компенсаторная и терапевтическая, возникла весьма своев- ременно в одну из сложнейших эпох истории страны, когда рядовому человеку часто предъявлялись непосильные для его адаптации темпы жизни [12, с. 324]».

Массовая культура создавала идеальные модели личностей и межличностных отношений, поведения и мышления, обеспечивала быструю социализацию растущих городских маргинальных масс, была своеобразным наставником в ранее неизвестных ситуациях. Поэтому огульно приписывать массовой культуре лишь негативные характеристики – значит не видеть тех социальных проблем, которые вызвали её появление. Кроме того, предавать анафеме устоявшиеся культурные формы жизнедеятельности общества и не видеть их позитивного значения – весьма недальновидная позиция, учитывая постоянные изменения социальных условий и нужд социального и личностного развития и, соответственно, культуры. В частности, Д. Б. Дондурей одим из первых заметил по поводу отношения к массовой культуре, что «именно её мы не знаем, не понимаем, третируем. И за всё это расплачиваемся колоссальными просчётами в общественной психологии, а следовательно – в политической, экономической, да и во всех сферах жизни. Занимая не менее 9/10 мирового культурного производства, “массовая культура-ноль” почти всегда в России ущемлялась “высокой”, “настоящей”, “авторской”, то есть главной культурой [цит. по: 12, с. 41]».

Многие современные исследователи, анализируя явления массовой культуры в контексте соответствующих социально-исторических условий, указывают на её конструктивную роль в жизнедеятельности человека.

Подчёркивая объективные обстоятельства возникновения массовой культуры, Е. Г. Соколов пишет, что «“массовая культура” – это ... инстинкт самосохранения новоевропейской культурной модели, единственная форма культурной декларации, возможная в “присутствии массы” [18, с. 182–183]».

К. Э. Разлогов отмечает авангардную роль массовой культуры в эпоху нового взаимодействия науки и техники – в XX веке, указывая, что она частично принимает на себя в условиях секуляризирующегося общества гармонизирующую психотерапевтическую функцию религии. Поскольку же массовая культура обращена не к разуму, а к чувствам и эмоциям – она не требует от человека высокого уровня образования и потому является доступной для масс [16; 17]. «Сегодня можно считать доказанным, – пишет данный автор, – что массовая коммерческая культура является необходимой компонентой демократического общественного устройства и рыночной экономики. Её принципиальная универсальность, внеэлитарность и открытая ориентация на получение прибыли превращают её одновременно не только в неизбежный результат, но и в необходимую основу гражданского общества и правового государства [16, с. 21]».

А. С. Гонцов отмечает, что «в современных условиях массовая культура становится основной сферой приобщения общества к культурным ценностям. В этой связи она должна осмысливаться не только как некий “нижний этаж” в пирамиде культурных образцов и ценностей, а как сфера преимущественного участия масс в культурной жизни [2, с. 107]».

Что касается современного этапа развития массовой культурной индустрии в России, пожалуй, наиболее важной задачей, кроме объективно-беспристрастного анализа массовой культуры, является корректировка её функционирования и развития с целью обеспечения реализации адаптационных, интеграционных и компенсаторных функций и одновременно – недопущения подмены ценностей национальной,

«высокой» культуры ценностями утилитарно-массового характера.

Это обусловлено существенными качествами современной личности, которая, являясь многомерным и многоуровневым феноменом, воспринимая общепринятое, стремится осуществлять индивидуальное. По этому поводу Л. М. Мосолова отмечает, что «в наше время – время глобализации и мультикультурализма – поставлен вопрос о принципиально новом уровне социальнокультурной интеграции, которая не может отменить другое фундаментальное свойство человеческой природы – стремления к дифференциации и индивидуализации [14, с. 571]».

Именно эти качества людей, на наш взгляд, являются побудительным началом для их избирательного отношения к различным феноменам культуры, в том числе и массовой, и развития личностного, индивидуального, а также творческого начала. Это требует целенаправленного формирования условий – как для развития массовой культуры, так и для создания исключительного, единичного, персонифицированного. Поэтому корректировка развития массовой культуры, стимулирование её позитивных достижений и возможностей являются одними из важнейших социально значимых задач.

Нельзя не согласиться с И. В. Кондаковым, который, отмечая особенности современной культуры, прежде всего массовой, считает, что «преобладание видеоряда над словесностью в процессе приобщения к культуре; приоритет зрелищности, в том числе непосредственно являющейся результатом воздействия кино и телевидения (оставляю в стороне эффекты, порождённые слушанием современной поп- и рок-музыки, а также интернет-общением, также входящим в состав медиакультуры), – неизбежный культурный фактор конца ХХ – начала ХХI века, который нельзя не учитывать в современной гуманитаристике. Но учитывать – это не значит только поддаваться ему как своего рода “мейнстриму” культурно-исторического процесса. Это означает также: научиться управлять этим процессом, моделировать и проектировать соответствующие его компоненты [6, с. 295]».

Следует отметить, что, как и ранее, в современном культурном производстве массовой культуры тесно взаимосвязаны экономический и творческий аспекты. Индустриальный, высокотехнологичный характер современного культурного производства позволяет использовать комплекс разноплановых механизмов и форм функционирования на рынке феноменов массовой культуры. Учитывая синтез социокультурных, экономических и психологических факторов в современном культурном производстве, рыночные взаимоотношения в творческом процессе, следует отметить, что это действительно может приводить к негативному влиянию массовой культуры на формирование потребительских предпочтений людей, к искажению подлинных ценностей, формированию низкопробных вкусов.

Может – но вовсе не обязательно. Связь массовой культуры с потреблением не является морально и социально отрицательным или положительным фактом. Важно – как работает эта связь, какие феномены вызывает.

В принципе, без потребления любая культура не может существовать – вопрос заключается лишь в том, кто выступает потребителем, для кого создаются те или иные произведения культуры, как они создаются, воспринимаются и функционируют, какие ценности представляют. Как отмечает В. И. Ильин, «один и тот же продукт может потребляться на уровне утончённом и на уровне самом примитивном [19, с. 192]».

Следует учитывать, что культура в целом, и массовая культура в том числе, функционирует и развивается в контексте соответствующих социальных, политических и экономических отношений и отражает их особенности и проблемы. Многие произведения массовой культуры, отражающие события современной эпохи, являются своего рода лакмусовой бумагой, выявляющей и показывающей наиболее проблемные ситуации человеческой жизни, требующие скорейшего решения и реагирования на них как государственной власти, так и общества в целом. В частности, достаточно часто в современных российских сериалах используются темы беззакония и несправедливости (например, сериал «Казаки», 2016 год, реж. С. Мареев); происходит своеобразная «поэтизация» уголовного мира, героизация преступной жизнедеятельности (например, сериал «Бригада», 2002 год, реж. А. Сидоров), что делает их привлекательными в глазах определённых возрастных групп, не имеющих достаточного жизненного опыта и высокой внутренней культуры, и т.п. Очевидно, что это те проблемы, которые близки населению и которые не могут быть решены средствами культуры.

Поэтому, когда речь идёт о гуманитарном кризисе в обществе, о снижении интеллектуального и культурного уровня общества, о девальвации общепризнанных ценностей и искажении ценностных ориентиров, о росте агрессии и нетерпимости, проявлении асоциального поведения, деформации исторической памяти, атомизации общества и других проблемах [см.: 20], следует учитывать, что непосредственной причиной этого является не культура, а недостатки общественного устройства. В силу этого любые прогрессивные начинания в культуре, чтобы достичь своих созидательных целей, должны осуществляться в контексте соответствующих прогрессивных изменений в соответствующем социуме.

Если этого не будет, то любые проекты в сфере культуры, понимаемой как стратегический ресурс социального развития, не будут эффективными, не будут иметь общественно-исторического значения.

Не случайно, говоря о современной культурной политике, О. Н. Астафьева, в частности, отмечает необходимость её реализации в партнёрских, диалоговых, когерентных, сетевых моделях на основании сотрудничества, партнёрства, доверия, компромиссов и ответственности.

Для этого, считает автор, государству совместно с институтами гражданского общества, как коллективным субъектом культурной политики, предстоит «пересмотреть понимание целей и задач, выработать новые механизмы, закрепляющие демократические ценности свободы и ответственности, экономической эффективности и социальной справедливости, уважения личности и прав человека [1, с. 27]».

Эту же позицию выражает А. В. Костина, обращая внимание на то, что «главный вопрос состоит не в том, что происходит, а как эти изменения отзываются на состоянии человека, общества и культуры. Думается, что всё опять же зависит от целей государства. Оставаясь на оптимистических позициях, я продолжаю верить в то, что те позитивные изменения, которые наблюдаются в последние годы, свидетельствуют о стремлении государства к упрочению стабильности общественного развития и повышению благополучия (и духовного, и материального) граждан. Есть у России потенциал, позволяющий и перейти к шестому технологическому укладу, и развить эффективную экономику, и добиться социального единства и высокого культурного развития [10]».

Относительно роли в этом процессе массовой культуры следует сказать следующее: очевидно, следует максимально использовать её уникальные возможно- сти для формирования личности и сохранения национальной и гражданской идентичности.

Это становится особенно актуальным в современной ситуации, когда народы стремятся сохранить себя, свою культуру, свой суверенитет и одновременно – быть соучастниками глобальных культурных процессов, связанных с неограниченным доступом к информации, образованию, достижениям общемировой культуры и т.п. Роль национальных государств, в том числе России, в этом процессе – ведущая.

В частности, В. И. Ильин по поводу взаимоотношений рынка и государства отмечает, что «нельзя ставить вопрос “или-или”. То, что может рынок, не может государство, и то, что может государство, не может рынок. Государство может распределять исходя из того, что есть общественное благо, игнорируя рыночные цены, а рынок не знает такого понятия, как общественное благо, он знает понятие прибыли как главный ориентир в рыночной деятельности. Поэтому в нормальном обществе должно существовать и то, и другое… [19, с. 191]».

С точки зрения многих современных исследователей, а также деятелей политики и культуры, если государство намерено поддерживать интересы народа, национальную культуру и идентичность, суверенитет страны – оно должно относиться к культуре как к основе и инструменту своей политики в любой сфере жизнедеятельности общества, поддерживать как актуальные традиции, так и прогрессивные инновации, создавая условия для культуротворческой деятельности, доступности художественного образования и достижений культуры, для развития человеческой духовности [см. подробнее: 1; 2; 7; 8; 9; 10; 11; 16; 17].

В этом процессе массовая культура может и должна занять своё достойное место. Как показывает современная прак- тика, процессы глобализации в культуре обеспечивают, прежде всего, беспрецедентные возможности обмена информацией, доступа к любым феноменам культуры, выхода этнических и национальных культур в общечеловеческое пространство. Однако доминирующей формой развития культуры является национальная, связанная с конкретным субъектом, языком, историей, территорией и системой определённых ценностей. В национальную культуру с необходимостью включены всевозможные виды и процессы культурной жизни. Это связано с такими существенными чертами национальной культуры, как демократичность, общедоступность, равенство культурных потребностей и интересов, связь с институтами гражданского общества, толерантность и социальная солидарность. В силу того, что массовой культуре также свойственны данные черты, она является органичным элементом национальной культуры, а потому может и должна способствовать национальному развитию и укреплению государственности. Как отмечает А. С. Гонцов, «в условиях глобального мирового кризиса, обострившего проблему культурной сохранности и идентичности как стратегии выживания, феномен массовой культуры и процессы её трансформации превращаются в реальный фактор обеспечения социальной стабильности и обновления социокультурного пространства большинства государств и стран, в связи с чем сущность и значение такого явления, как массовая культура, наполняется новым содержанием [2, с. 110]».

Кроме того, как отмечает А. В. Костина, в развивающемся информационном обществе социальная напряжённость лишь увеличивается, поэтому увеличивается и значимость массовой культуры. А потому «все три типа культуры сохранят своё значение: традиционная культура в качестве гаранта культурного суверенитета, высо- кая специализированная культура в качестве механизма производства новых культурных смыслов, массовая культура в качестве адаптационного механизма и механизма формирования социальных целостностей [10]».

Однако мало признать данный факт. Вопрос относительно массовой культуры, прежде всего, состоит в том, каким образом избежать тех негативных последствий её развития, которые препятствуют формированию духовно развитой личности гражданина, сознательного участника жизни своей страны, понимающего и принимающего общенациональные ценности и идеалы, критически относящегося к культурным процессам.

Одновременно с этим следует принять во внимание, что развитие массовой культуры должно происходить в контексте развития всего общества, предполагать и сохранение традиций, и создание условий для инноваций, и учёт изменяющихся потребностей и интересов людей. Без этого не может быть как полноценного развития культуры, так и полноценного развития общества в целом. Ведь, как отмечает по этому поводу В. И. Ионесов, «культуру создают инновации и трансформации, но в интересах соци-