Материально-техническое обеспечение педагогических училищ Узбекистана в послевоенный период (1946-1952 гг.) (по архивным отчетам Министерства просвещения УзССР)

Korinna S. Sabitova

Material and technical support of pedagogical colleges of Uzbekistan in the post-war period (1946-1952):

(based on archival reports of the Ministry of Education of the Uzbek SSR)

После окончания Великой Отечественной войны СССР приступил к восстановлению народного хозяйства. В связи с большой нехваткой учителей главное внимание обращалось на подготовку педагогических кадров. В сентябре 1945 г. XII пленум ЦК КП(б) Уз обсудил доклад председателя Совнаркома «О мероприятиях по улучшению дела народного образования и подготовке кадров специалистов в вузах и техникумах республики», в котором были сформулированы требования к подготовке учителей по общим и профессиональным знаниям. Помимо основных целей, Пленум поручил СНК УзССР рассмотреть потребности каждого вуза в учебных помещениях, общежитиях, мебели и т.д1. Потребности педучилищ оказались на втором плане, чем и объяснялись последующие трудности в материально-бытовом оснащении.

С этого момента была ликвидирована прежняя практика краткосрочной подготовки учителей из лиц, не получивших полного среднего образования. И если в военное время правительством решались вопросы сохранения среднего специального педагогического образования, то в послевоенный период продолжался активный поиск путей и направлений реформирования среднего специального педагогического образования, его адаптации к новым условиям и требованиям.

Источниковая баз статьи представлена, в первую, очередь архивными материалами ранее не публиковавшихся годовых отчетов инспекционных бригад Министерства образования УзССР, хранящимися в фонде «Специальное среднее образование» Национального Архива Узбекистана

В основу историографии исследования положена монография И.К. Кадырова «Очерки развития общеобразовательной школы советского Узбекистана», в которой даны обширные сведения о развитии среднего и школьного образования в УзССР в период с 1917 по 1970 годы.

Также к работе над статьей привлекалась монография Е.В. Рачинской «Народное образование в Узбекистане в годы Великой Отечественной войны», и монография Б.В. Хасановой «Национальная интеллигенция Узбекистана и исторические процессы 1917 – начала 50-х годов», посвященная развитию национальной интеллигенции Узбекистана (педагогов и учителей) в 1950-х гг.

Еще до окончания Великой Отечественной войны, 2 августа 1944 г., Совнарком УзССР выпустил постановление «Об улучшении материально-бытовых условий учителей городских и сельских школ и сельской интеллигенции по УзССР», в котором было отмечено, что, несмотря на указания СНК УзССР об обеспечении продовольственными товарами и промышленными товарами учителей, а также студентов педучилищ и педвузов, «Наркомторг спустил снабжение на самотек»,2 и как следует далее из архивных материалов, проблемы со снабжением столовых и буфетов при педучилищах продолжались, вплоть до конца 1940-х годов.

Великая Отечественная война вызвала ряд трудностей в выполнении задачи восстановления сети образования как в СССР, так и в союзных республиках. Многие учителя школ, преподаватели вузов, ссузов, педучилищ не вернулись с фронта. Лучшие помещения школ и педучилищ были изъяты для оборонных целей, или же в них располагались госпитали для раненых бойцов. Существенно сократилось издание учебников, методической литературы и наглядных пособий. Многие студенты педучилищ и старшеклассники ушли работать на фабрики, заводы, колхозные поля. К концу 1945 г. большая часть сети образования стабилизировалась. За счет сокращения числа начальных школ во время войны расширилась сеть средних школ. Соответственно с сокращением числа начальных школ и сам контингент студентов педучилищ, будущих учителей начальной школы тоже сократился. Другая проблема состояла в самих зданиях педучилищ. Возвращенные для выполнения своих прямых целей здания педучилищ нуждались в ремонте и реконструкции. Сразу по окончании войны начали составляться планы укрепления и расширения учебной и материальной базы школ и педучилищ. Для проверки состояния помещений педучилищ и студенческих общежитий как в столице, так и в самых отдаленных районах республики, начиная с 1946 г. периодически направлялись инспекторы Министерства Просвещения УзССР, так как с 1946 г. Наркоматы (и соответственно Наркомат Просвещения) были переименованы в Министерства.

Инспекционные проверки регулярно проводились в школах и педучилищах Ташкента, Андижана, Самарканда, Термеза, Нукуса и других городах УзССР. Эти инспекции проверяли не только материально-техническое состояние педучилищ, общежитий, соответствие учебных планов установленному стандарту, но и моральный облик преподавателей и студентов.

В отчете Министерства Просвещения УзССР замминистра Е.В. Рачинской были отмечены следующие факты: «министерство Просвещения располагает рядом фактов по ряду школ, которые говорят о том, что не все учителя являются безупречными в моральном отношении. В школах очень распространено платное репетиторство учащихся. Кроме того, в школах имели место очень дорогие подношения учителям от учащихся, вплоть до подарочных сервизов в 1.500 рублей»3. Правда, такие факты были скорее редким исключением, чем правилом.

Согласно годовому отчету Наманганского училища за 19501951 учебные годы было выявлено: «большинство студентов обнаружили основательные знания по родному языку, русскому языку, математике, истории ВКП(б), педагогике и русской литературе. Посещаемость составляет 95,65% и трудовая дисциплина находится в удовлетворительном состоянии»4. Но были отмечены и недостатки: отсутствие столовой и мастерских.

Согласно отчетам инспекции, наиболее благополучным в плане материально-технической базы в 1950-1951 гг. можно было считать Ташкентское педагогическое училище, в распоряжении которого имелось «фундаментальное здание, состоящее из трех корпусов, в которых имелось 12 учебных комнат, а также учебная библиотека с книжным фондом 2726 экземпляров. Имелись также клуб, спортзал, столовая с трехразовым бесплатным питанием»5. Данное педучилище было полностью укомплектовано опытными преподавателями с высшим образованием – 27 человек и со средним – 30 человек6. В училище имелись даже отдельные кабинеты по химии, физике, истории, педагогике и другим дисциплинам.

Таким богатым ассортиментом и обширной материально-технической базой в то время могли обладать лишь некоторые педагогические училища в Узбекистане на тот период.

Тщательные проверки педагогических училищ в республике проходили на протяжении ряда лет, особенно стоит упомянуть 1948, 1949 и 1950 гг.

В эти годы была высока потребность именно в женских педагогических кадрах, так как требовалось большое количество молодых женщин-учительниц в начальные классы и, особенно, из числа женщин коренных национальностей. Для восполнения кадрового дефицита основным резервом должны были стать студентки 8-ми основных педагогических училищ республики. Контингент учащихся этих училищ на 1948-1949 учебные годы включал следующий состав: из 1758 учащихся – 696 девушек, из них учащихся узбекской национальности 218 (30 %)7.

«Кузницами» кадров, в лице молодых учительниц среди местного населения в данный период должны были являться: Кокандское женское педагогическое училище им. газеты «Правда», Термезское педагогическое училище и Нукусское женское педагогическое училище, однако сразу следует сделать важное замечание: ввиду специфики среднеазиатского региона, отмеченное руководителем инспекционной бригады, преподавателем Ташкентского индустриального Техникума Дмитриевым Л.Н., «заявленные как женские педучилища таковыми фактически не являлись, так как контингент учащихся состоял из молодых людей, а не девушек»8. Пример: в Кокандском женском педагогическом училище при плановом наборе 120 девушек было принято в 1945-46 г. 87 девушек, в 1946-47 учебном году – 67 девушек, 1947-48 учебном году – 71 девушка, и в 1948-49 учебном году – 71 девушка9. Остальные студенты были юноши. Данная ситуация, характерная для областных, а не столичных педучилищ, отражала даже не кадровую политику, а в большей степени социально-культурные особенности, присущие всему среднеазиатскому региону, где традиционно возможность получения образования чаще предоставлялась мальчикам, исходя из, опять-таки, традиционно многодетных семей среднеазиатского региона. Проверочной комиссией было особо отмечено, что руководство педучилища не уделяло должного внимания вопросу набора девушек, и, по сути, педучилище сохраняло лишь наименование «женского», а фактически оно ничем не отличалось от училищ смешанного типа.

В целях улучшения работы Кокандского женского педагогического училища Коллегией Министерства просвещения УзССР было постановлено: категорически запретить комплектование Кокандско-го женского педучилища юношами, начиная с приема 1949 г.

Следует отметить, что материально техническая база некоторых педучилищ иногда не соответствовала требованиям, и зачастую самые неблагополучные в этом отношении учебные заведения на- ходились в самых отдаленных областях республики: в Сурхандарьинской области и в Каракалпакстане. Термезское педагогическое училище являлось единственным учебным заведением, готовящим преподавательские кадры для всей, достаточно крупной по размерам, Сурхандарьинской области. В начале 1949-50 учебного года в педучилище количество учащихся составляло 403 человека.

Проверка, прошедшая в Термезском педагогическом училище в 1949-1950 учебном году, выявила следующие недостатки в материальном обеспечении: недостаточное обеспечение учебниками, и, что особо было отмечено комиссией, неудовлетворительное состояние общежития Термезского педагогического училища. В общежитии, рассчитанном всего на 83 человека, жили 160 студентов. На каждого студента приходилось 2,4 кв. метра, вместо установленных 4,5-5 кв. метров. Комиссией делался упор на то, что «общежитие совершенно не обеспечено жестким и мягким инвентарем (столы, стулья, тумбочки и проч.) Из 234 ватных одеял – 179 штук пришли в негодность, превратились в лохмотья. За неимением новых одеял, студенты вынуждены укрываться грязными засаленными лохмотьями в виде одеял»10. При педучилище не имелось медицинского пункта, так как по смете не было предусмотрено содержание медицинских работников.

Совершенно неудовлетворительно, по мнению комиссии, работала столовая Горторга (Городского отдела торговли) – структуры системы потребительской государственной торговли в СССР, отвечавшей за работу городских столовых, магазинов, буфетов, киосков и т.п. Педучилище пользовалось её услугами, поскольку в большинстве небольших городов 1930-50-х годов в некоторых педучилищах не было своих собственных столовых, и Горторг обслуживал учебные заведения. Обеды там были некачественные и дорогие, притом столовая работала только до 13:00, что, естественно, вызывало жалобы со стороны студентов. В отчете особо отмечено: «с 25 апреля по 19 мая совершенно по неизвестным причинам столовая была закрыта, в период, когда начался самый напряженный момент в педучилище – подготовка к весенней экзаменационной сессии»11.

Обо всех этих крупнейших недостатках комсомольская организация училища неоднократно информировала Министерство просвещения УзССР, Верховный Совет УзССР, местные партийные и советские организации, но меры принимались медленно. С новым приемом в учебном году контингент учащихся в педагогическом училище увеличился до 500 человек в 1950-51 учебном году. Так как с отсутствием выпуска в 1950 дирекция вынуждена была 4 комнаты общежитий отвести под аудитории, то и жилплощадь в общежитии сократилась еще на 180 квадратных метров. Это ставило под угрозу срыва набор студентов.

В Самаркандской области единственным очагом подготовки учительниц начальных школ и учительниц русского языка для пополнения средних школ с нерусским языком обучения являлось женское педагогическое училище им. Ушинского. Сразу по окончании войны, в 1945-46 учебных годах было 10 групп, с учащимися в количестве 228 девушек-студенток. В 1947-1948 – 12 групп с охватом 298 человек.

За три года окончили педучилище 191 человек. Основным недостатком в работе педучилища по подготовке преподавателей начальных и неполных средних школ являлось отсутствие основных кабинетов – как основной учебно-производственной базы училища, и слабая связь руководителей предметных комиссий с лабораториями, кабинетами ВУЗов Самарканда, в частности, Самаркандскими педагогическими институтами и лучшими школами Самарканда.

Как отмечалось в отчете проверочной комиссии, проблемы были все теми же – общежитие женского педучилища по кубатуре не соответствовало количеству проживавших в нем учащихся. При возможности развертывания 120 коек, фактически жили до 180 человек. Выполнение правил внутреннего распорядка общежития было невозможно из-за скученности. Жили студенты смешанно, независимо от направлений (школьного и дошкольного), от смен и национальности.

Как было отмечено в отчетности: «несмотря на скученность в общежитии соблюдается чистота. Нехватка ощущается особенно в мягком инвентаре. В столовой оборудована кухня, где отсутствуют элементарные культурные условия»12. Помимо вопросов хозяйственных, имелись и вопросы по контингенту студентов, о которых говорилось выше. Училище не выполняло основной поставленной перед ним задачи – подготовки учительниц-узбечек для начальной школы. Контингент учащихся в основном состоял из юношей. Из 381 учащихся девушек, как было отмечено в отчете, лишь 17313.

Было также отмечено, что и «с материально-хозяйственной стороны педагогическое училище по-прежнему остро нуждается в пополнении аудиторий и кабинетов мебелью, наглядными пособиями, в оборудовании общежитий постельными принадлежностями»14.

Помимо бытовых условий проживания студентов внутри помещений общежитий и педучилищ и сами здания некоторых педучилищ не соответствовали требованиям организации учебно-воспитательного процесса. Здание туземного (местного) типа15, классные комнаты по своему объему и строению не подходили под классы. Во многих педучилищах не были предусмотрены спортивные залы, что не давало возможности проводить занятия по физической культуре в зимний период. Сами общежития размещались так, что студентам было тяжело добираться на занятия, и было трудно посещать внеклассные занятия. Большое количество студентов в общежитиях не имело возможности нормально готовиться к занятиям. Даже близость к столице республики – Ташкенту не избавляла от материально-бытовых и строительных проблем. По распоряжению Управления по руководству техникумами Министерства высшего и среднего специального образования СССР от 4 мая 1949 г. УТ-1 19/1678, приказом по Ташкентскому Индустриальному Техникуму от 6/6 за № 49 была организована бригада из преподавателей Техникума: Дмитриева Л.Н., Панькина А.И., Юсупова М.М., Уфинцева А.А. для проверки Ташкентского областного педучилища16.

При проверке жилищно-материальных условий были выявлены следующие недостатки: в здании Ташкентского областного педагогического училища одновременно размещалось три учебных заведения: городское педучилище, областное педучилище и начальная школа. Мебель: стулья, парты и т.д. не были предназначены по возрасту учащимся педучилищ.

Выдержка из отчета инспекции: «областное училище занимается во вторую смену после занятий начальной школы. Имеются в классных комнатах парты, рассчитанные на возраст учеников начальной школы (1-4 классы) и совершенно не подходящие по своим размерам учащимся педучилища. Лабораторий и кабинетов в точном понимании этих терминов нет. Оборудование в запущенном состоянии, нет наглядности. Классные доски в плохом состоянии»17.

Ввиду неудовлетворительного состояния общежитий и учебных классов падала успеваемость, так как преподаватели, которые и сами иногда находились в едва ли лучших условиях, не могли систематически проверять письменные работы учеников, а со стороны учебной части не всегда осуществлялся контроль. Примерно такая же ситуация с помещениями и материально-технической базой была и в Джизакском педагогическом училище. Согласно отчету: «здание педучилища до сих пор находится без ремонта. В коридорах грязно, окна загрязненные, общежитие плохо оборудовано»18.

Ввиду того, что наглядных пособий не хватало, от педсоста-ва требовалось изготовить их самостоятельно, что делали далеко не все.

Помимо скверного материального состояния самого педучилища, оно не было укомплектовано преподавателями, так как наличие педсостава не обеспечивало работу училища, потому что преподаватели были перегружены в связи с недостатком педагогических кадров.

Но все же, несмотря на убогие бытовые условия, вполне объяснимые в условиях восстановления СССР после такой страшной войны, студенты нередко демонстрировали инспекции и отличную дисциплину (посещаемость в некоторых педучилищах, Наманганском, Ташкентском Педагогическом училищах составляла почти 96%)19 и успеваемость выше среднего. Но подобный уровень дисциплины достигался не массово по педучилищам УзССР, а только в тех, где администрация жестко контролировала учебный процесс, как, например, в Наманганском училище.

Несмотря на постепенное улучшение материально-хозяйственной базы и, соответственно, улучшение качества жизни студентов и преподавателей, материальное снабжение оставалось «слабым звеном» системы среднего образования советского Узбекистана вплоть до хрущевских реформ. Из-за этого многие преподаватели рассматривали работу в педучилищах не как основную, а по совместительству. Борьба с совместительством велась еще в предвоенное время, и до конца справиться с этим явлением не удавалось. Как следует из отчета инспекционной комиссии за 1952 год, «в Самаркандском педучилище физвоспитания из 62 преподавателей 14 человек работают по совместительству, в Ташкентском дошкольном из 33 преподавателей совместителей 14»20.

По-прежнему, сильно не хватало учебной литературы, особенно на узбекском языке. Не была решена проблема нехватки подходящих зданий в наиболее отдаленных областях республики.

Нукусское женское педагогическое училище продолжало находиться в тяжелых жилищных условиях и в 1952 г., что объясняется и удаленностью региона от центра республики, и традиционно нелегкой жизнью в очень непростых климатических условиях. Здание педагогического училища занимало 6 классных комнат в Каракалпакском пединституте: «в 4-х классных комнатах проводятся занятия; в 2-х классных комнатах размещается общежитие»21.

Помимо «знакомых» проблем прибавилось и то обстоятельство, что именно в послевоенное время учащихся (студентов вузов, ссузов, педучилищ и техникумов) и педагогов все активнее привлекали на уборку хлопчатника. Для восполнения пропущенных занятий Постановлением Коллегии Министерства просвещения УзССР от 17 марта 1952 г. под названием «О порядке восполнения учебных часов, пропущенных учащимися в период уборки хлопка» были проведены мероприятия по продлению учебного года вплоть до июля месяца, а также отмены зимние каникулы в 1951-1952 учебном году22. В результате регулярно проводившихся компаний по уборке хлопка, на которые все активнее привлекались студенты и педагоги, жившие к тому же в пору сбора хлопка в бараках, в, зачастую ужас- ных бытовых условиях, качество обучения падало. Как отмечалось в отчете Минпроса УзССР «О работе педагогических училищ за 19501951 учебный год»: «перерыв в занятиях во время сбора хлопка значительно отразился на качестве знаний студентов»23.

На качество знаний выпускаемых молодых специалистов жаловались директора школ. В протоколе постановления Коллегии Министерства Просвещения УзССР от 7 апреля 1952 г. № 4. П. 3. «Об улучшении заочного педагогического образования» директор школы № 110 Ермолаева указывала на следующий факт: «К сожалению, кадры, выпускаемые педучилищами, не обеспечивают учебно-воспитательного процесса в школах. Учителя не обладают достаточными знаниями материала, который должен быть преподнесен учащимся, особенно по общеобразовательным предметам»24.

Архивные отчёты инспекций Министерства просвещения УзССР убедительно показывают, что материально-техническая база педагогических училищ в послевоенные годы оставалась уязвимым звеном системы образования. Несмотря на очевидные успехи в организации учебного процесса и рост дисциплины среди студентов, хроническая нехватка помещений, оборудования и учебной литературы, особенно на узбекском языке, тормозила развитие среднего педагогического образования. Вместе с тем эти документы отражают постепенное преодоление кризиса и формирование новых подходов к подготовке учителей, которые стали основой для реформ 1950-х годов и последующего укрепления педагогической сети республики.