Металлопроизводство андроновских сообществ и земледельцев Средней Азии и Иранского нагорья: этапы развития и поиски взаимодействий

а также отслеживанию трансформации горно-ме-

Одной из важных проблем эпохи палеометалла в Евразии является расселение индоиранских народов и трансформация металлургических традиций на территории их распространения. Продвижение индоиран- таллургического производства в южном направлении. Сведения об отработке месторождений меди, типах используемых руд и сплавов собраны на основе опубликованных археологических и аналитических исследований.

цев с Восточно-Европейской равнины на Южный Урал и далее на юг и восток фиксируется многочисленными археологическими, лингвистическими и генетическими данными [Gimbutas, 1977; Кузьмина, 1994, с. 264–267; Narasimhan et al., 2019]. Ареал андроновской культурно-исторической общности в позднем бронзовом веке значительно расширился на восток вплоть до Алтая и территории Китая, на юг в Среднюю и Южную Азию до территорий Узбекистана, Таджикистана, Туркменистана, Индии и Афганистана [Кузьмина, 1994, c. 384–391; Черных, 2008] (рис. 1).

Есть свидетельства торгово-хозяйственных связей между носителями северных степных культур (синташтинской, андронов-ской), бактрийско-маргианской и населением северо-восточных территорий Ирана [Bonora, 2021; Abdi, 2012]. Целесообразно попытаться обнаружить контакты и в сфере металлопроизводства. Существует мнение, что стимулом

Рис. 1. Схема расположения ареалов культур и некоторых памятников, упоминаемых в статье.

а – древние рудники и месторождения: 1 – Каргалинское рудное поле, 2 – Новотемирский, 3 – Воровская яма, 4 – Ишкининский, 5 – Еленовский, 6 – Жезказган, 7 – Бозшаколь, 8 – Ал-тынтобе, 9 – Успенское, 10 – Кенказган, 11 – Саяк, 12 – Шатырколь, 13 – Калба-Нарымские месторождения (Sn), 14 – Карнаб (Sn), 15 – Мушистон (Cu, Sn), 16 – Вешнаве; б – поселения: 17 – Талдысай, 18 – Тугай, 19 – Гонур-Депе, 20 – Анау, 21 – Намазга-Депе, 22 – Алтын-Депе, 23 – Тепе Гиссар, 24 – Тепе Сиалк, 25 – Арисман, 26 – Тепе Яхья.

КИО – культурно-историческая общность, БМАК – Бактрийско-Маргианский археологический комплекс.

к расселению степных скотоводов позднего бронзового века могли быть поиски новой минеральносырьевой базы [Кузьмина, 2000]. Данный обзор посвящен особенностям горного дела и металлургии андроновских сообществ, их предшественников и соседей на сопредельных территориях,

Особенности горного дела и металлургии Южного Урала в бронзовом веке

Южный Урал в IV–II тыс. до н.э. являлся крупным горно-металлургическим регионом Северной Евразии [Черных, 1970, с. 37–49; 2008]. Широкое распространение металлических изделий в IV тыс. до н.э. в этом регионе связано с носителями ямной культуры [Дегтярева, Рындина, 2019]. Главной рудной базой первых древних металлургов на Южном Урале были богатые стратиформные месторождения медистых песчаников Предуралья [Каргалы, 2002, с. 19–24], где руды имели близповерхностное залегание. В качестве медного сырья наряду с окисленными рудами, вероятно, использовались богатые медью вторичные сульфиды – халькозин и ковеллин. Месторождения разрабатывались небольшими карьерами и шахтами [Там же, с. 25–33]. Выплавлявшийся носителями ямной культуры металл представлен в основном медью, реже мышьяковой бронзой [Дегтярева, Рындина, 2019].

Имеются свидетельства использования руд указанных месторождений на рубеже III–II тыс. до н.э. абашевским населением, у которого преобладали орудия из мышьяковой бронзы [Горбунов, 2008; Дегтярева, 2009]. Наиболее масштабной разработка медистых песчаников становится в XVIII–XV вв. до н.э. Судя по составу металла изделий срубной культурно-исторической общности, доминировала выплавка меди и оловянной бронзы [Каргалы, 2004, с. 106–133].

Наиболее ранние металлические предметы в Южном Зауралье, обнаруженные на поселениях кы-сыкульско-суртандинской культуры, датируются III тыс. до н.э. [Крижевская, 1977, с. 96–99]. Фрагменты металлургических шлаков этого времени не найдены, что объясняется использованием самородной меди [Григорьев, 2013, с. 68–99]. Масштабное ме-таллопроизводство в Южном Зауралье началось в синташтинский период, ок. 2 100–1 900 лет до н.э. Разрабатывались окисленные медные руды колчеданных и скарновых месторождений, приуроченные к ультрабазитам и вулканитам [Зайков и др., 2005; Ankushev et al., 2021]. Предположительно отработка велась открытым способом, верхние горизонты зоны окисления вскрывались небольшими карьерами [Зайков и др., 2005]. Носители синташтинской культуры использовали в основном мышьяковую медь и бронзу, реже – чистую медь [Дегтярева, 2009]. На рубеже III–II тыс. до н.э. на Южном Урале появились единичные импортные изделия из оловянной бронзы, связанные с сейминско-турбинским транскультурным феноменом [Marchenko et al., 2017].

Хронологически за синташтинской следует петровская культура, которая рассматривается как ран- ний этап алакульской [Виноградов, 2017]. Анализ первичных слитков и металлических изделий этой культуры Южного Зауралья свидетельствует о доминировании меди, начале повсеместного использования оловянной бронзы вместо мышьяковой [Виноградов, Дегтярева, Кузьминых, 2013]. На Южном Урале оловянные лигатуры являлись импортом, что объясняется отсутствием там доступных месторождений олова [Григорьев, 2013, с. 380–381].

Позднее, ок. XVIII–XVI вв. до н.э., Южное Зауралье стало зоной взаимодействия срубной и ан-дроновской (алакульской) культурно-исторических общностей, которые продолжали эксплуатировать те же месторождения, что и синташтинские металлурги, отрабатывая их шахтным способом [Ankusheva et al., 2022]. Анализ металлургических шлаков и металлических изделий показал использование сульфидных ковеллин-халькозиновых руд [Аванесова, 1991, с. 73–83; Artemyev, Ankushev, 2019; Ankushev et al., 2021]. Практически полное отсутствие следов выплавки металла из руд на алакульских неукрепленных поселениях может свидетельствовать о переносе этого вида деятельности в специализированные поселки или на рудники [Григорьев, 2013, с. 422; Ankusheva et al., 2022]. В составе металла южнозауральских срубно-алакульских сообществ фиксируется доминирование меди и оловянной бронзы, часто с примесью свинца [Тигеева, Новиков, Шилов, 2016; Кулевчи VI..., 2020, с. 486–496].

В финале бронзового века (ок. XV–X вв. до н.э.) Южное Зауралье населяли носители черкаскульской, межовской и саргаринско-алексеевской культур, не оставившие свидетельства металлургического передела руд на поселениях. Возможно, они продолжали эксплуатацию тех же месторождений, но данные об этом единичны [Ankusheva et al., 2022]. Исследования состава металла конца эпохи бронзы пока эпизодичны; чаще встречается медь и оловянная бронза [Дегтярева и др., 2019].

Горное дело и металлургия бронзового века на территории Казахстана

В Восточном Казахстане эпоха раннего–среднего бронзового века представлена памятниками елунин-ской и алкабекской культур, где не зафиксированы свидетельства выплавки металла из руд, но обнаружены изделия из оловянной и мышьяковой бронзы [Мерц, 2017, с. 211–217]. На рубеже III–II тыс. до н.э. на территории Северного Казахстана отмечается присутствие синташтинского и петровского населения. Металлические предметы аналогичны изделиям с памятников Южного Зауралья [Шевнина, Логвин, 2015, с. 131–139, 186–188].

Становление горного дела и металлургии на территории Центрального Казахстана связывается с расселением петровских (раннеалакульских) и раннесрубных племен на юг в первых веках II тыс. до н.э. [Виноградов, 2017; Талдысай..., 2020, с. 206–211]. Они начинают активно разрабатывать окисленные (оксидно-карбонатные) и сульфидные (халькозин-ко-веллиновые) руды медистых песчаников Жезказган-ского рудного района. Горные выработки представляют собой карьеры различного размера и глубины [Маргулан и др., 1966, с. 266–268]. Основным выплавляемым металлом была медь, широко использовалась мышьяковая бронза, меньше – оловянная [Талды-сай..., 2020, с. 90]. В материалах петровских (ранне-алакульских) погребальных памятников Сары-Арки оловянная бронза представлена шире мышьяковой [Дегтярева и др., 2020].

Позднее, в середине II тыс. до н.э., металлурги широко распространенной на территории Казахстана ан-дроновской культурно-исторической общности разрабатывали различные медные руды: колчеданные и медно-порфировые в Мугоджарах [Юминов и др., 2013], медистые песчаники Жезказган-Улутауского района [Маргулан, 1979, с. 233–256], стратиформные месторождения в терригенных толщах (Алтынтобе, Успенский, Ефимовское, Кенказган), медно-порфировые (Бозшаколь, Шатырколь), скарновые (Саяк) и многие другие [Жауымбаев, 1987; Берденов, 2008; Агапов, Дегтярева, Кузьминых, 2012]. Огромное значение имели разработки оловянных месторождений в пегматитах Калбинского и Нарымского хребтов, они являлись основным источником олова для Северной Евразии [Черников, 1960, с. 118–121]. На поселениях этого времени преобладают металлические изделия из меди и оловянной бронзы [Кузнецова, Тепловодская, 1994, с. 73–84; Калиева, Колбина, Логвин, 2016, с. 149].

В финале бронзового века разработка тех же месторождений продолжалась саргаринско-алексеев-скими сообществами, получавшими медь и оловянную бронзу [Агапов, Дегтярева, Кузьминых, 2012; Дегтярева и др., 2019]. Также в это время зарождалась металлургия железа, о чем свидетельствуют шлаки на поселении Кент в Центральном Казахстане, относящиеся к XV в. до н.э. [Анкушев и др., 2023].

Горное дело и металлургия бронзового века Средней Азии

В Средней Азии металлопроизводство появилось на территории Южного Туркменистана в анауской культуре в конце V – IV тыс. до н.э. (в литературе данный период также называют Намазга I–III). В это время здесь функционировал только очаг металлообработки меди, а все технологии заимствовались в Передней

Азии [Рузанов, 2013, с. 284]. Следующий этап в развитии древней металлургии приходится на середину – конец III тыс. до н.э. (периоды Намазга IV, V для территории Южного Туркменистана). В это время в Средней Азии создавались самостоятельные местные металлургические очаги, связанные с разработкой рудников, появилась мышьяковая бронза [Кузьмина, 1966, с. 88–90]. Редкие изделия из оловянной бронзы, известные здесь с XXIII в. до н.э., связывают с иранскими или афганистанскими источниками [Рузанов, 2013, с. 88–90].

В XXIII–XVI вв. до н.э. обширную территорию современного Туркменистана, Южного Узбекистана, Афганистана, Северо-Восточного Ирана занимал ареал цивилизации Окса (или Бактрийско-Маргиан-ский археологический комплекс, БМАК). Лучше всего изучены металлические изделия из административно-культового центра Гонур-Депе, изготовленные из медно-мышьяковых сплавов, реже из меди и оловянной бронзы [Kraus, 2021]. Местная меднорудная база до сих пор однозначно не установлена [Garner, 2021]. Предположительно оловянная бронза БМАК в III тыс. до н.э. имела иранское происхождение [Berger et al., 2023].

Во второй четверти II тыс. до н.э. происходило взаимодействие местных оседлых земледельцев и ан-дроновских сообществ, сопровождавшееся культурной интеграцией [Аванесова, 2012]. Наиболее ранним является специализированное поселение металлургов Тугай. Исследователи этого поселения относят его к XXIII–XX вв. до н.э., однако вещественный комплекс находит аналогии в урало-казахстанских материалах петровской (раннеалакульской) культуры первых веков II тыс. до н.э. [Аванесова, 2015].

Широко осваивались местные рудные месторождения различных типов: медистые песчаники (Вар-зык, Наукат), скарновые (Тымские рудники), полиметаллические (Возрожденное, Акташкан) [Аванесова, 2012; Рузанов, 2016]. Древние рудники разрабатывались карьерами и штольнями в разные эпохи, точная датировка их не производилась [Буряков, Касымов, Ростовцев, 1973, с. 76–84]. Появилось массовое бронзолитейное производство, на смену мышьяковой бронзе пришла оловянная [Кузьмина, 1966, с. 90–91]. Важнейшим этапом горного дела в Средней Азии является добыча олова андроновскими горняками на месторождениях Зеравшанского хребта (Карнаб, Лапас, Чангалли, Мушистон), где зафиксированы древние выработки [Аванесова, 2012; Рузанов, 2016; Berger et al., 2023].

Андроновские сообщества также перенимали среднеазиатские традиции металлообработки (орудия и украшения) [Кузьмина, 1966, с. 90–98]. В При-аралье в эпоху поздней бронзы была распространена тазабагъябская культура, сформировавшаяся в результате смешения местного населения с пришлым андроновским. Предполагается, что изделия из меди и оловянной бронзы изготавливались из местных руд [Итина, 1977, с. 136–137].

Горное дело и металлургия бронзового века Иранского нагорья

Эпоха халколита на территории Ирана началась ок. 5 500 лет до н.э., когда широкое распространение получило производство орудий труда из самородной меди; к тому времени относятся первые свидетельства получения меди из малахита и куприта [Thornton, 2009; Thornton, Rehren, Pigott, 2009]. Ранней легирующей примесью был мышьяк [Pigott, 2004]. В IV тыс. до н.э. здесь начали использовать сульфидные медные руды и сульфоарсениды [Emami, 2014]. В конце этого тысячелетия появились центры, ориентированные на металлопроизводство, в Сиалке, Гиссаре и Арисмане [Thornton, 2009]. Начало использования оловянной бронзы датируется концом IV – началом III тыс. до н.э. в Месопотамии и на территории Западного Ирана (регионы Хузестан и Луристан). Появление медно-оловянных сплавов в Луристане ок. 3200–2800 гг. до н.э. удивительно, поскольку на многих других памятниках Ирана наблюдается полное отсутствие олова до конца III тыс. до н.э. [Ibid.]. В этом тысячелетии здесь активно использовалась мышьяковая бронза, вероятно получаемая в результате смешивания меди и легирующего агента – «шпейса» FeAs3 [Thornton, Rehren, Pigott, 2009]. Широкое применение олова и оловянной бронзы в Месопотамии началось в середине III тыс. до н.э., а на территории Ирана – в конце [Thornton, 2009]. Наиболее вероятным источником олова считаются афганские месторождения (Дрангиана) [Pigott, 1999]. В бронзовом веке на Иранском нагорье разрабатывались колчеданные, медно-порфировые и скарновые месторождения меди [Momenzadeh, 2004]. Ярким примером отработки колчеданных залежей является древний рудник Вешнаве, где обнаружены свидетельства горного дела различных эпох [Stöllner, Mireskandari, Roustaei, 2011].

Изложенный выше обзор кратко представлен посредством инфографики (рис. 2). Ввиду сложности поликультурных взаимодействий в бронзовом веке все проведенные географические и хронологические границы являются примерными. Большую погрешность вносят также различная степень изученности материалов и методы датирования: обзор основан на данных, полученных как радиометрическим, так и УМС-методом, а в случае их отсутствия – на типологических характеристиках артефактов, культурная принадлежность которых определима.

Свидетельства взаимодействия андроновских сообществ и населения Иранского нагорья в аспекте металлургии

Технологии горного дела и металлургии бронзового века на территории Южного Урала, Казахстана, Средней Азии и Иранского нагорья в своем развитии прошли этапы, характерные для всей Центральной Евразии. Наиболее архаичный способ добычи меди сводился к поискам самородного металла. Позднее открытым способом начали отрабатываться верхние горизонты зоны окисления медных месторождений, затем шахтным способом богатые сульфидные руды зоны вторичного обогащения. Пока здесь нет доказательств массового использования халькопиритовых руд. Аналогичен порядок смены различных металлов: чистая медь – мышьяковая бронза – оловянная – железо. Начало и продолжительность периодов их использования варьируются в различных сообществах. Один из наиболее ранних опытов получения мышьяковой бронзы зафиксирован в Тепе Яхья (Южный Иран), где найдено шило из этого металла, датируется второй половиной V тыс. до н.э. [Thornton, 2010]. Но еще несколько столетий самородная медь не уступает место мышьяковой бронзе. Оловянные бронзы, появившись в Луристане в конце IV тыс. до н.э., также не получают широкого распространения еще тысячу лет [Oudbashi, Emami, Davami, 2012]. В этот длинный промежуток времени доминируют медь и мышьяковая бронза.

Существуют свидетельства взаимоотношений ан-дроновских сообществ с носителями цивилизации Окса и земледельческим населением Средней Азии на территории современных Туркменистана, Узбекистана, Таджикистана и Киргизии [Аванесова, 2012; Рузанов, 2013, с. 89, 269, 273, 278; Bonora, 2021]. На основе типологии и особенностей состава изделий Е.Е. Кузьмина предполагает проникновение андро-новского металла в Среднюю Азию, объясняя смену мышьяковой бронзы оловянной именно экспансией индоиранских племен [Кузьмина, 1994, с. 141, 155]. Другие исследователи считают, что оловянная бронза появилась там раньше первых контактов земледельцев со скотоводами – в конце III тыс. до н.э., и связывают это с иранским импортом и активными торгово-производственными отношениями [Рузанов, 2013, с. 88–90; Biscione, Vahdati, 2021]. Тем не менее именно с андроновским расселением ассоциируется широкая добыча оловянных руд на территории Восточного Казахстана и Средней Азии [Черников, 1960, с. 118–121; Berger et al., 2023].

Непосредственное влияние земледельческих культур Средней Азии и северо-восточных районов Ирана на металлопроизводство степных скотоводов пока аргументируется лишь единичными свидетельствами.

Рис. 2 . Особенности горного дела и металлургии Центральной Евразии во второй половине III – II тыс. до н.э. 1 , 2 – распространение соответственно мышьяковой и оловянной бронзы; 3 – распространение железа.

Например, некоторые украшения андроновской культурно-исторической общности имеют сходство с более древними изделиями Юго-Восточного Прикаспия [Кузьмина, 1966, с. 84–85]. При раскопках могильника Дех-Думен (вторая половина III тыс. до н.э.) в Юго-Западном Иране обнаружены широкогорлые бронзовые сосуды, ранее известные в Луристане и Сузах [Oudbashi, Naseri, Malekzadeh, 2016]. По форме они не похожи на местную керамическую посуду и аналогичны раннеалакульским сосудам с памятников Казахстана [Degtyareva et al., 2019].

Заключение

Современные археологические исследования доказывают ярко выраженные контакты между степными скотоводческими и земледельческими сообществами Средней Азии. Однозначно существовали торговые связи между среднеазиатским населением бронзового века и жителями Иранского нагорья. При этом прямые вещественные доказательства массированного распространения изделий и технологий степных сообществ на юго-запад дальше отрогов Копет-дага пока не найдены. Наиболее перспективными для поиска таких свидетельств являются памятники БМАК в Северо-Восточном Иране [Biscione, Vahdati, 2021]. На археологических объектах второй половины II тыс. до н.э. на равнине Джаджарм в Северном Хорасане встречается лепная керамика с резным геометрическим орнаментом, который имеет общие черты с декором сосудов степных сообществ [Vahdati, 2020].

Аналитические методы, вероятно, слабо помогут в исследовании взаимовлияния металлургических технологий северных скотоводческих и южных земледельческих культур. Для решения этого вопроса необходим массовый типологический анализ коллекций металлических изделий, обнаруженных на территории Иранского нагорья, наряду с артефактами другого типа, в частности керамики.

Исследование выполнено в рамках бюджетной темы Южно-Уральского федерального научного центра минералогии и геоэкологии УрО РАН № 125013101191-9 и при финансовой поддержке Российского фонда фундаментальных исследований и Национального научного фонда Ирана, проект № 20-59-56007.