Методологические основания теории социально-культурной деятельности: эвристическая значимость сферного подхода

Исследования теории и практики социально-культурной деятельности в настоящее время выходят на принципиально новый уровень. Но продвижение по «знаниевой цепочке» от научного факта к теоретическому обобщению столкнулось с целым рядом проблем, которые корнями уходят в непро-работанность методологических основ теории, хотя сама теория социально-культурной деятельности в настоящее время обрела статус эвристически значимой, новаторской, актуальной для совершенствования практики социальных и культурных преобразований [24]. Обращение к методологическим основам актуализируется в связи с тем, что для современного поколения практиков и исследователей характерно отсутствие взаимного понимания вследствие различного построения понятийно-категори- ального аппарата, а также недооценка методологической культуры.

Своевременно поставлены вопросы о соответствии методологии критериям научности, о структуре и функциях методологии в контексте развития теории социально-культурной деятельности и предложены ответы на них. Но динамический характер методологии детерминирует (в этом мы солидарны с Н. Н. Ярошенко) выявление трансформаций методологических принципов, подходов, проведение содержательного сущностного анализа, который должен стать исходным пунктом для решения многочисленного спектра проблем научных исследований такого сложного объекта, как социально-культурная сфера [24, с. 65–66]. Фиксируемое разнообразие предметно-проблемного поля самой теории, тематическая

«разбросанность» научных исследований убедительно свидетельствуют о том, что объективные процессы дифференциации знания о социально-культурном процессе, специализация в научных исследованиях, вызванная практикой углубления в отдельные области изучаемых объектов, приводят к утрате системных характеристик, которые являются базисными для частных теоретических обобщений. Именно по- этому назревает противоположная тенденция – интеграция, синтез знаний о социально-культурной деятельности в целом ряде научных отраслей [23]. Цель такой интеграции поставлена самой логикой исследований: сформировать метатеоретические формы знаний, которые станут предпосылками и ориентирами в организации исследований. Нужна целостная научная картина значительного по объёму фрагмента реальности, в которой протекает социально-культурная деятельность.

Пути интеграции, достижения системности и целостности различны. По нашему мнению, важным шагом на этом пути становится определение объекта и предметно-проблемного поля теории социально-культурной деятельности, при этом мы обращаем внимание, что как объект, так и предмет в теории социально-культурной деятельности целесообразно «развернуть» в контексте приоритетных направлений исследования [24, с. 57–58].

Признанной и широко известной стала концепция, согласно которой специфическим объектом теории социально-культурной деятельности является спектр связанных между собой проблем, среди них: как функционируют обусловленные культурой аспекты жизнедеятельности, как именно использовать социокультурные и социо-педагогические методы целенаправленного воздействия на поведение человека, в ка- ком направлении должна происходить оптимизация духовного развития различающихся по гендерному, региональному, эт- ническому, религиозному и т.д. признакам социальных групп [24, с. 50]. Здесь нам импонирует представление об обусловленном особенностями социально-культурной деятельности многообразии объекта и предполагаемая возможность «развернуть» видение объекта в контексте иных направлений исследования.

Исходя из многогранности, вариативности природы социально-культурной деятельности, её интегрированности во все сферы жизнедеятельности личности и общества, внимание исследователя, определяющего объект как фрагмент объективной реальности, может акцентироваться на процессах, происходящих в сфере досуга, сфере функционирования народной художественной культуры, творчества и связанных с ней сферах образования, социальной защиты и реабилитации, индустрии развлечений.

Соответственно, вполне возможно констатировать необходимость исследования участия социально-культурной деятельности в сферогенезе , и полагаем продуктивным, отнюдь не умаляя достоинств и объяснительных возможностей имеющихся подходов, обратиться к сравнительно новому для теории социально-культурной деятельности и неразработанному сферному подходу.

Имеющиеся возможности сферного подхода уже отмечались рядом представителей философии, социологии и в настоящее время – культурологии. Проблематичность применения сферного подхода мы видим главным образом в недостаточной разработанности понятийного аппарата, неопределённости при сопоставлении понятий «социальная сфера»,«социально-куль-турная сфера», «сфера социально-культур- ной деятельности», а также в разночтении принципов исследования сфер.

Обычно упоминание о сфере уводит в размышления о геометрических образах, в которых зашифрованы некие смыслы, и с этим трудно не согласиться. Не случайно Т. Н. Суминова характеризует социосферу через оппозицию «человек – природа» [20].

Уже античные философы пытались отыскать единое основание реально существующего многого. Развитие В. И. Вернадским учения о биосфере, перерастающей в ноосферу, строится по тому же методологическому принципу – во всей Вселенной царствует гармония сфер.

Уточняя категориальный аппарат, мы должны отметить, что обществоведы обычно выделяют экономическую, политическую, социальную, духовную сферы [5]. Так, например, С. А. Шавель полагает, что в сферном подходе первостепенное значение имеют социальные институты – от семьи, образования, СМИ до государства. Он пишет: «Сфера общества представляет собой кластер институтов с имеющимися у них материальными и кадровыми ресурсами, инфраструктурой, коммуникациями, органами управления и др.», а под «социальной сферой понимается совокупность отраслей непосредственного жизнеобеспечения населения, образующихся из низовых звеньев, ресурсы которых организованы в соответствии с заданным профилем, и включающих такие институционализированные отрасли, как образование, здравоохранение, культура, жилищно-коммунальное хозяйство, санаторно-курортный комплекс, туризм (без экспортной части), физическая культура и спорт (без профессионального спорта), пенсионное обеспечение, социальная работа, защита уязвимых категорий и др.» [22, с. 33].

Принимая во внимание уже существующие в литературе подходы к выделению сфер [см., например: 18, с. 316], мы считаем уместным обратить внимание на два обстоятельства: во-первых, исследователи обычно в сферу включают субстратные единицы без их функциональных связей и зависимостей, а во-вторых, либо вообще избегают рассматривать культуру в контексте сферного единства, либо ставят культуру в один ряд с отдельными элементами общественной системы, в то время как культура, по сути, является всепроникающим элементом, качественной характеристикой всех сторон жизнедеятельности общества. Такое своеобразное «игнорирование» культурных детерминант вызвало к жизни понятие «социально-культурная сфера», призванное в определённой мере восстановить приоритеты культурной обусловленности всех сфер общественной жизни.

Сегодня сформированы «широкий» и «узкий» подходы к его определению. При узком подходе социально-культурная сфера предстаёт как «совокупность предприятий и организаций, деятельность которых преимущественно направлена на удовлетворение духовных потребностей населения» [13, с. 11–12]. При широком подходе, кроме организаций культуры и досуга, к социально-культурной сфере относят «совокупность предприятий и организаций, деятельность которых направлена на удовлетворение социальных, в том числе духовных, потребностей населения» [13, с. 12]. Иначе говоря, сюда включены все предприятия, производящие услуги и сопутствующие им товары.

Среди функций социально-культурной сферы называются: воспроизводство «человеческого капитала», интеллектуального потенциала нации, социальных условий жизни [13, с. 13]. Таким образом, перед нами комплекс предприятий: от предприятий здравоохранения, образования, бы- тового обслуживания, рекреационно-развлекательных предприятий – до институтов науки и соцзащиты. Подчеркнём, что правомерность такого «расширения» сомнительна, во-первых, в силу количественной безграничности, разнопорядковости и разноуровневости институтов, а во-вторых, ускользает уникальность качеств института при отвлечении от понятия «культура». Но главное возражение вызывает то, что сфера мыслится как совокупность предприятий и организаций, а не как система, в которой эти предприятия связаны, как-то соотносятся друг с другом и взаимодействуют.

Н. А. Михеева, представляя современное состояние социально-культурной сферы, видит как материально-предметные формы, так и субъект-объектные отношения и «путём аналитического структурирования, пользуясь возможностями создания тех или иных видов социально-культурной деятельности, составляющих субстанциальную основу развития социально-культурной сферы», определяет её так: «социально-культурную сферу следует понимать как подсистему общества, выполняющую функцию воспроизводства социальных субъектов путём включения их в целенаправленный процесс социально-культурной деятельности по освоению и производству культурных ценностей в созданных на данный момент условиях – как в виде субъ-ект-объектных отношений, так и материально-предметных форм» [14, с. 225].

Применение сферного подхода, следовательно, позволяет нам конкретизировать его системность – эвристическая значимость сферного подхода состоит в том, что он позволяет увидеть системное единство многообразия основных единиц и их взаимопересечение, взаимодополняемость, взаимосвязь и функциональную взаимозависимость.

Уточняя представление об объекте теории социально-культурной деятельности, отметим, что фундаментальные базисные ценности и жизненные смыслы составляют содержание социально-культурной деятельности. Мы, вслед за М. А. Ариарским, полагаем, что выделение четырёх взаимопроникающих этапов становления личности: хо-минизация, социализация, инкультурация, самореализация творческих потенций [1], наглядно демонстрирует необходимость обращения к тому, что мы уже привыкли называть социально-культурным.

Следовательно, тот фрагмент объективной реальности, который мы называем объектом, находится на месте «встречи» социокода и кода культуры, обнажая механизмы взаимного продуцирования общества и культуры, которые приводятся в движение в процессе социально-культурной деятельности. Здесь осуществляется продвижение к иной постановке вопроса по сравнению с логикой междисциплинарных исследований. И вполне оправданно согласие с высказыванием А. М. Запесоцкого: «Если деятельность “на стыке” наук подразумевает использование методик и соотнесение результатов двух или нескольких отраслей научного знания, то культурологическая методология даёт возможность соотносить цели, методы и результаты с обобщённой картиной культурной реальности, социальной картиной мира» [9, с. 8].

Так возникает особая сфера – сфера социально-культурной деятельности, которая, не имея привычной локальной определённости, должна обеспечить функциональное единство всех сторон социально-культурной сферы и по своей сути является особым функциональным пространством, которое находится в социально-культурной сфере, но не идентично ей по объёму и содержанию. То есть понятия «социально-культур- ная сфера» и «сфера социально-культурной деятельности» не совпадают.

Для акцентирования внимания на эвристической значимости сферного подхода мы используем понятие «разрыв в культуре», «культурный разрыв». Всякая трансформация социокультурного организма может быть чревата возникновением «культурных разрывов» [11], нарушением системных связей и отношений. Задача социально-культурной деятельности как фактора сферогенеза – их ликвидация или сведение к минимуму негативных последствий.

Первый «разрыв» обнаруживается в отношении «культура – природа». Мы присоединяемся к мнению М. А. Ариарского, который, выделяя функции социально-культурной деятельности, называл функцию эколого-охранительную, предполагающую формирование экологической культуры; сохранение природной среды [3]. Кроме того, мы полагаем, что функция хоминизации личности выражается и в становлении физической культуры личности, в содержание которой включается формирование ценностей человека как биосоциального существа, активизация рекреативных возможностей здоровья.

В условиях становления единой общемировой системы обозначился ещё один важный аспект – отдельная социокультурная система развивается в условиях внешнего воздействия других социальных систем, ценностная природа сосуществующих культур различна. Интегративно-коммуникационная функция социально-культурной деятельности проявляется в становлении диалогов культур, оптимизации взаимовлияния локальных цивилизаций, обеспечении адекватного восприятия других культур и правильной оценке инокультурного влияния, чтобы культурное многообразие не стало латентным источником социальных конфликтов. Становление всех возможностей социокультурного порядка зависит и от уровня развития организационной культуры и всех её компонентов.

При анализе целенаправленного формирования сферы наиболее распространённой ошибкой было убеждение, что в качестве объектов деятельности предстают только элементы системы, в то время как основным искусством управления является искусство формирования отношений между элементами, искусство культурных коммуникаций, которые образуются в процессе социально-культурной деятельности всех уровней.

Ряд исследователей рассматривает взаимодействие культуры и экономики, культуры и политики, культуры и бизнеса. Совершенствуется техносфера, культурная индустрия; её экономический потенциал соразмерен со спросом населения на предоставляемые ею товары и услуги, с имеющимися возможностями оплатить эти товары и услуги. Ещё не исследованы механизмы задействования культурных активов в бизнес-планах, проектах. Обращается внимание на то, что формируемые в процессе социально-культурной деятельности, эти активы определяют идентичность общества, его подсистем, уровень консолидации и коммуникации.

При формировании социально-культурной сферы возникла и проблема упорядочения, сопоставления сегментов, элементов сферы: реальности актуальной и виртуальной. Большую роль здесь играют вопросы медиаобразования, поставленные на государственном уровне, и процесс формирования медиакультуры личности [12, с. 232].

Таким образом, мы можем констатировать, что сферность – это качественносодержательная характеристика, в кото- рой отражено структурно-функциональное единство такого фрагмента реальности, как социум, а социально-культурная деятельность – это фактор сферогенеза, создания системности сферы; она призвана создать социальный организм, выступающий как особая социально-культурная реальность.

Однако для выделения объекта теории социально-культурной деятельности такое определение выглядит достаточно широ- ким, и прежде всего в силу того, что мы не зафиксировали содержание единства. Дан- ное единство конкретизируется при введении ещё одного важного для методологии понятия – понятия «парадигма».

Парадигмы социально-культурных исследований становятся объектом особого внимания учёных, и мы не ставим в данной статье задачу их анализа и сопоставления, отмечаем лишь, вслед за Н. Н. Ярошенко, «мультипарадигмальный характер теории социально-культурной деятельности» [24, с. 103]. Есть и ещё одно серьёзное обстоятельство, на которое указывал М. А. Ари-арский: «Феномен культуры не укладывается в традиционные рамки методик обучения основам наук, он требует учёта многообразия условий и требований, удовлетворение которых не под силу только педагогике или только культурологии. Реализация созидающего потенциала культуры посильна лишь оригинальным методикам, вытекающим из синергетического эффекта интеграции культурологии, педагогики, психологии и иных компонентов человекознания, из опоры на искусствознание, литературоведение, музыковедение, театроведение, киноведение, на методику социально-культурной деятельности и народного творчества, на досугове-дение, музееведение, библиотековедение и иные смежные дисциплины» [2, с. 68].

Признавая, что в структуре каждой парадигмы имеется «наследственное ядро» и что значимость этого ядра состоит в обеспечении преемственности теоретических конструкций, возникающих в результате научной рефлексии интересующих нас социокультурных процессов [24], можно подойти к формулировке основного понятия, которое отражает прообраз формирующейся архитектуры социально-культурной сферы. Это понятие – «культурный код», при развёртывании которого культура интерпре- тируется так же, как сложноорганизованная система надбиологических программ, которые и детерминируются социумом и детерминируют его [15]. Применение понятия «культурный код» позволяет обозначить разрабатываемую нами парадигму как культуроцентристскую.

Социально-культурная деятельность активно участвует в кодировании-декодировании культурных смыслов посредством языка, того скрепляющего могущества, «которое превращает в общность собрание индивидов и которое создаёт саму возможность коллективного развития и существования» [6, с. 31–32]. Культурный код как элемент социально-культурной сферы проявляется в трёх направлениях: в онтологическом единстве кода и социокультурных практик, в коэволюции культурного кода и социально-культурной деятельности, в глубокой взаимосвязи и взаимозависимости элементов социокультурной сферы.

Культурцентристская парадигма включает в себя ряд принципов, первый из которых уже получил название – культуро-центризм.

Принцип культуроцентризма обнаруживает в условиях глобализации новую архитектуру отношений между народами, связующую основу социальных сил; а в области гносеологии позволяет сделать шаг через порождённую процессами дифференциации в науке пропасть между науками, отра- жающими экономическую, политическую, духовную жизнь общества; найти пути взаимовлияния общественных сфер, где цели и средства развития определяются на основе порой несовместимых ценностей; увидеть импульсы социального развития, зарождающиеся в недрах культуры.

Отсюда проистекает следующий принцип культурцентристской парадигмы – принцип гуманизации. В результате торжества технократизма стремительно отодвигаются приоритеты смысложизненных и даже витальных ценностей; но лишь культура призвана стать ареной совершенствования личности и общества, гуманизации общественной жизни. Внедрение принципа гуманизации обязывает производить выбор стратегий и ориентиров социально-культурной деятельности с учётом критериев развития «человека культурного». Учитывая, что интеллектуальный досуг приобретает в современных условиях особое статусное положение, учёные обращаются к изучению интеллектуального досуга как фактора устойчивого развития социально-культурной среды [10].

Непреложное значение для разработки сферного подхода имеет принцип континуальности. Фиксируя диспропорцию между лавинообразным ростом культурных форм и отставанием возможности их освоения в процессе социально-культурной деятельности, учёные приходят к выводу об актуализации исследования хронотопических оснований культурного развития [4]. Посредством социально-культурной деятельности конструируется отношение к прошлому-настоящему-будущему культуры. Социально-культурная деятельность формирует структурно-функциональное единство сферы через отношения «центр-периферия» и «прошлое-настоящее-будущее».

Итак, мы приходим к выводу, что современный уровень исследований требует корректировки методологических оснований теории социально-культурной деятельности, в ходе которой обнаруживается эвристическая значимость сферного подхода. Понятие «социально-культурная сфера» отражает структурно-функциональное единство социума, социально-культурную деятельность можно рассматривать как фактор сферогенеза и движущую силу создания системности сферы. В онтологическом ракурсе при таком подходе открываются глубинные основания социокультурного целого, а в гносеологическом – ликвидируется разобщённость знаний о социокультурной динамике, «разбросанных» по отдельным фрагментам науки.