Междисциплинарная конвергенция в библиотечном образовании: сравнительный анализ практик России и Южной Кореи в условиях ИИ-трансформации

Современная социотехническая динамика, обусловленная экспансией технологий искусственного интеллекта (ИИ), инициирует глубокую трансформацию институциональных форм работы с информацией, обусловливает необходимость переосмысления содержания и механизмов формирования ключевых компетенций у специалистов и пользователей в современном обществе. В этом контексте цифровая грамотность перестает быть узкотехническим навыком и трансформируется в комплексную метакомпетенцию, интегрирующую когнитивные и инструментальные, этические и рефлек- сивные компоненты. Обладая исторически сложившимся профессиональным опытом в обращении с информацией, институт библиотеки приобретает особую значимость, позиционируется как стратегический узел, обеспечивающий формирование и верификацию цифровых компетенций у специалистов и пользователей.

Цель настоящей статьи – проанализировать содержание образовательных практик Национальной библиотеки Республики Корея в сравнительной перспективе с российской моделью развития библиотечного дела и кадровой библиотечной политики, с акцентом на формирование комплексных цифровых и ИИ-компетенций у специалистов и пользователей.

Национальные стратегии в области развития искусственного интеллекта: отправная точка анализа

Ключевой отправной точкой для сравнительного анализа служат два документа: Указ Президента РФ от 10 октября 2019 г. № 490 «О Развитии искусственного интеллекта в Российской Федерации» [8] (с изменениями и дополнениями от 15 февраля 2024 г.) и «План действий в области искусственного интеллекта (2026–2028 гг.)» [10], утвержденный Национальным комитетом по стратегическому развитию в области искусственного интеллекта Министерства науки и информационно-коммуникационных технологий Республики Корея в феврале 2026 года.

Российская стратегия задает рамочные количественные цели: увеличение числа выпускников вузов по ИИ с 3 048 до 15 500 человек в год и доли работников, обладающих навыками ИИ с 5% до 80% к 2030 году. При этом в Указе нет раздела, который был бы посвящен библиотекам / библиотечному делу / библиотечно-информационной деятельности. Библиотечная сфера затрагивается косвенно, в контексте общей цифровизации культуры, что свидетельствует о фрагментированном подходе: библиотечные инициативы развиваются через отраслевые / региональные национальные проекты, профессиональные сообщества.

В корейском «Плане действий…», напротив, содержатся квартальные графики и прямое закрепление ответственности за ведомствами, он отличается институциональной проработанностью (обязательное ежегодное 5-дневное обучение ИИ для всех госслужащих, введение школьных курсов ИИ с 2027 года и формирование Национального фонда экономического роста в 150 трлн вон).

В данном документе библиотеки получили прямое институциональное закрепление: в разделе, посвященном базовому обучению компетенциям в области ИИ и повышению квалификации учителей, предусмотрено создание общедоступной платформы для обучения и использования ИИ в библиотеках.

Междисциплинарная конвергенция: смысловой мост между стратегиями и практиками

Различие в подходах напрямую влияет на то, как в этих странах решается задача междисциплинарной конвергенции, то есть слияния библиотечно-информационной практики с технологиями ИИ и новыми образовательными компетенциями.

В России конвергенция пока носит более точечный, проектный характер. Отдельные библиотеки внедряют ИИ-инструменты (например, семантический поиск, автоматизация каталогизации) [16], однако единой национальной модели, которая бы системно готовила библиотечных специалистов к работе в гибридной среде (знание ИИ-инструментов совместно с навыком критического осмысления их ограничений), пока не сформировано.

В Южной Корее конвергенция выстраивается как целостная экосистема. Стратегические цели переводятся в конкретные образовательные программы, которые интегрируются в работу библиотек, а сами библиотеки берут на себя координирующую функцию, то есть связывают потребности общества, технологии и образовательные институты. Акцент делается не только на инструментальных навыках (работа с конкретными сервисами), но и на развитии когнитивных (критический анализ результатов ИИ), этических (понимание социальных последствий) и стратегических (проектирование собственных траекторий в цифровой среде) компонентов цифровой грамотности.

Так, если российская модель пока больше опирается на постепенную детализацию стратегических целей через отраслевые ини- циативы, то корейская демонстрирует пример интегрированного планирования, где стратегические задачи оперативно закрепляются в документах с четким временным регламентом.

Сравнительный анализ развития библиотечного дела в России и Южной Кореи

Нормативно-правовая база российской модернизации библиотечного дела представлена ключевым документом – «Стратегией развития библиотечного дела в Российской Федерации на период до 2030 года», утвержденной Распоряжением Правительства Российской Федерации от 13 марта 2021 г. № 608-р [13]. Ее практическая реализация обеспечивается Планом мероприятий, закрепленным Распоряжением Правительства Российской Федерации от 7 июля 2021 г. № 1828-р [11]. В содержании Стратегии отражен комплексный подход к трансформации отрасли, учитывающий как мировые тенденции развития информационного общества, так и специфику текущего состояния библиотечного дела в России. Стратегические приоритеты выстраиваются по комплексу взаимосвязанных направлений: оптимизация сетевой организации библиотечной системы, сохранение и развитие национального библиотечного фонда, интеграция современных информационных технологий и осуществление цифровой трансформации библиотечных процессов, обеспечение равного и свободного доступа граждан к достоверной информации и знаниям, укрепление кадрового потенциала отрасли, а также усиление научно-методической поддержки отрасли [3].

Характерной чертой российского подхода к стратегическому планированию в сфере библиотечного дела является акцент на приоритетном формировании концептуальнометодологической базы, на основе которой осуществляется поэтапная операционализа-ция управленческих решений. Так, несмотря на утверждение плана мероприятий по реализации Стратегии, в открытом доступе «до- рожные карты» не представлены. Подобная особенность отражает специфику отечественного управленческого цикла, где на федеральном уровне закрепляются стратегические установки, а конкретизация инструментов, адаптация механизмов реализации делегируется отраслевым и региональным структурам. Данный подход отражается в научных дискуссиях и трактуется как способ обеспечения баланса между единым стратегическим вектором и вариативно-адаптивными организационными решениями.

Причина обращения к документам – «Стратегии развития библиотечного дела в Российской Федерации на период до 2030 года» [13] и «4-му пятилетнему комплексному плану развития библиотек» Южной Кореи [15] – обусловлена необходимостью сопоставить принципы стратегического планирования, механизмы реализации библиотечной политики в двух странах.

Обе страны нацелены на формирование современной библиотечной инфраструктуры, которая будет обеспечивать равный доступ к информации и культурному наследию. При этом в российской стратегии акцентируется внимание на сохранении единого информационного пространства и реализации конституционных прав граждан на доступ к информации, а в южнокорейской стратегии особое внимание уделяется развитию инклюзивной среды и системному формированию цифровой грамотности населения.

Институционально-управленческие различия проявляются в способах координации преобразований. Российская модель опирается на централизованный контур управления и реализуется через комплекс федеральных и региональных проектов, которые охватывают модернизацию материально-технической базы, развитие сервисов (например, Национальной электронной библиотеки) и укрепление кадрового потенциала, в том числе посредством таких инструментов, как Всероссийский мониторинг кадровой потребности, проводимый Российской государственной библиотекой [1]. Данные мониторинга позволяют оценить соотношение специалистов с профильным и непрофильным образованием, квалификации сотрудников библиотек разных уровней, а также спрогнозировать кадровую потребность. Южнокорейская система, напротив, строится на принципах гибкости и адаптивности; ее институциональная архитектура базируется на пятилетних комплексных планах, которые регулярно декомпозируются в ежегодные тактические документы на муниципальном уровне. Эффективность реализации обеспечивается встроенной системой мониторинга, в частности, – количественно оценивать результаты по ряду параметров, включая кадровый потенциал, инклюзивность среды, востребованность сервисов, и оперативно корректировать траекторию развития.

Функционально-содержательные векторы модернизации библиотечных систем в России и Южной Корее демонстрируют дифференцированную целевую направленность институциональных преобразований. В российском контексте ключевыми направлениями выступают создание модельных библиотек, консолидация цифровой среды доступа к знаниям в рамках единого информационного контура, а также имплементация современных ИТ-решений в качестве механизмов сохранения культурно-исторического наследия. В южнокорейской парадигме приоритетными признаются проектирование мультимедийных коммуникативных пространств, наращивание массива цифровых образовательных ресурсов.

Кадровые стратегии коррелируют с обозначенными функциональными приоритетами. В российском контексте реализация кадровой политики опирается на формализованные отраслевые механизмы: они предусматривают как привлечение начинающих специалистов, так и регулярное повышение квалификации специалистов. В Республике Корея кадровая стратегия выстроена вокруг практико-центричного подхода. Ключевое значение придается институту наставничества, поддержанию непрерывного профессионального образования и планомерному наращиванию цифровых компетенций.

Несмотря на единство конечной цели (создания эффективной, современной и доступной для всех категорий пользователей библиотечной системы), страны используют разные управленческие подходы: в России приоритет отдается централизованному управлению и последовательной детализации, в Южной Корее – циклическому планированию (развитие выстраивают в рамках пятилетних программ).

Стратегическое планирование национальных библиотек

России и Южной Кореи: переход к конкретным практикам

Стратегия развития Российской государственной библиотеки (РГБ) до 2030 года, утвержденная Распоряжением Правительства РФ, представляет собой документ долгосрочного характера [14]. Она определяет фундаментальные направления развития РГБ, включая ее модернизацию, цифровую трансформацию [5]. Корейская модель планирования, представленная «Основным бизнес-планом на 2026 год», который разработан Министерством культуры, спорта и туризма Республики Корея, демонстрирует более прагматичный подход с детальной проработкой конкретных показателей деятельности Национальной библиотеки Южной Кореи, механизмов реализации и систем контроля выполнения задач [9].

В обоих случаях организация образовательных практик является важной составляющей стратегического планирования, однако подходы к их реализации различаются. В российской стратегии приоритет отдан фундаментальной подготовке специалистов библиотечного дела, тогда как южнокорейская модель ориентирована на более гибкую систему непрерывного образования, в которой развитие компетенций носит регулярный характер.

Институциональные особенности развития цифровой грамотности в российских библиотеках и обоснование выбора южнокорейского кейса для анализа

В российской практике развитие цифровой грамотности в библиотечной сфере выстроено по следующему принципу: задачи распределены между уровнями управления и типами библиотек, эффективность мероприятий опирается на проектные показатели отраслевых программ. На федеральном уровне значимую роль играет РГБ, которая выступает пилотной площадкой по внедрению ИИ-сервисов и новых образовательных форматов; ее деятельность согласуется с целями Стратегии развития РГБ до 2030 года и с задачами по цифровой трансформации библиотечного дела.

На региональном и локальном уровнях программы цифровой и информационной грамотности реализуются в модельных библиотеках в рамках национального проекта «Семья» [12]. Согласно типовым решениям для модельных библиотек, в их функционал входит проведение просветительских мероприятий, обучение пользователей работе с цифровыми ресурсами, а также адаптация форматов под разные целевые группы. Показатели эффективности этих мероприятий фиксируются в отчетности по нацпроекту и включают количественные индикаторы: число проведенных мероприятий, охват аудитории, количество обученных пользователей.

При этом в российской модели отсутствует сквозная нормативная матрица компетенций цифровой грамотности для библиотечных специалистов, сопоставимая с национальными целями по ИИ. Оценка результативности ведется по проектным показателям нацпроектов и ведомственной отчетности (охват, количество мероприятий, публикационная активность) и дополняется экспертной обратной связью профессиональных сообществ. Это отличает российскую практику от южнокорейской модели, в кото- рой библиотеки институционально встроены в «План действий в области искусственного интеллекта (2026–2028 гг.)» [10].

Таким образом, российская модель опирается на отраслевые проекты, пилотные площадки, а ее измеримость обеспечивается через индикаторы нацпроектов и ведомственную отчетность. Южнокорейская модель, напротив, реализует цифровую грамотность как единую экосистему с жесткой привязкой к национальной стратегии ИИ.

В качестве контрастного кейса для анализа моделей институционализации цифровых компетенций выбран опыт Республики Корея, где их развитие обеспечено на уровне национальной стратегии и подкреплено плановыми механизмами: Национальная библиотека страны включена в единую экосистему непрерывного образования, ее развитие осуществляется в соответствии с пятилетними планами, согласованными с национальной стратегией в сфере ИИ. Это позволяет рассматривать южнокорейский кейс как пример системной междисциплинарной конвергенции библиотечно-информационной деятельности и ИИ-технологий. Поэтому обращение к южнокорейскому кейсу продиктовано исследовательской необходимостью раскрыть системные управленческие и образовательные механизмы, которые позволяют по-иному осмыслить потенциал развития российской библиотечной системы.

Цифровая грамотность как системная компетенция и роль Национальной библиотеки Южной Кореи

В южнокорейском подходе цифровая грамотность концептуализируется не как набор изолированных навыков, а как многоуровневая компетентностная конструкция, включающая следующие компоненты :

– инструментальный компонент, то есть владение цифровыми платформами, инструментами анализа данных и ИИ-сервисами;

– когнитивный компонент, то есть способность к критическому анализу информации, выявлению предвзятости алгоритмов, верификации результатов работы ИИ;

– этический компонент, то есть понимание социальных последствий применения ИИ, норм ответственного использования технологий, вопросов конфиденциальности и авторских прав;

– стратегический компонент, то есть умение проектировать собственные образовательные траектории в цифровой среде, адаптироваться к технологическим изменениям и применять ИИ в профессиональной деятельности [7].

«План действий в области искусственного интеллекта (2026–2028 гг.)» закрепляет необходимость формирования этих компонентов на всех уровнях образовательной системы [10]. Однако их трансляции препятствует дефицит подготовленных педагогических кадров. В текущих программах профессиональной подготовки будущих педагогов объем модулей, связанных с ИИ и работой с данными, недостаточный. Следовательно, для преодоления данного разрыва необходимо разработать комплекс решений: изменить содержание педагогических программ за счет увеличения количества модулей, связанных с освоением основ ИИ; увеличить численность штатных преподавателей ИТ-направлений в школах; обеспечить системную интеграцию технологий в учебную деятельность.

В совокупности модель государственного регулирования и развития цифровой грамотности в Южной Корее выстраивается как многоуровневая система, опирающаяся на принципы преемственности образовательных траекторий, междисциплинарной интеграции и институциональной согласованности. Она обеспечивает одновременное развитие компетенций на индивидуальном уровне (у граждан разных категорий, включая обучающихся различных уровней подготовки)

и на уровне образовательных и библиотечных институтов, создавая устойчивую основу для цифровой трансформации общества [9].

Традиционные функции Национальной библиотеки Республики Корея (хранение, предоставление доступа к информации) дополняются функциями методического сопровождения, проектирования образовательных траекторий и верификации цифровых навыков.

Ключевым механизмом реализации этой модели выступает дифференциация образовательных программ по целевым аудиториям, уровням подготовки и функциональным задачам. В 2026 году, с февраля по ноябрь, Библиотека реализует три взаимосвязанных образовательных модуля, каждый из которых ориентирован на формирование определенного аспекта цифровой грамотности. Первый модуль – «Академия грамотности в области ИИ» – состоит из 10 курсов и 32 занятий, обеспечивает системное основание теоретических и прикладных аспектов ИИ, включая основы анализа данных и работу с ИИ-ин-струментами. Второй – «Персональная меди-академия» – состоит из 6 курсов и 24 занятий, ориентирован на производство видео, электронных книг, проектную деятельность. Третий – «Обучение использованию цифровой информации» – состоит из 11 курсов и 18 занятий, направлен на поиск, оценку и верификацию информации, работу с электронными информационными ресурсами, подписными базами данных [2].

Так, общий объем образовательных мероприятий составляет 27 курсов и 74 занятия по трем модулям. При этом значимым является дифференциация курсов по уровню сложности, обеспечивающая выстраивание индивидуальных образовательных траекторий. Например, программа «Мышление и суждение на основе данных», стартовавшая 17 марта 2026 года, нацелена на развитие комплекса когнитивных навыков работы с информацией, то есть интерпретацию данных, выявление закономерностей, аргументированное принятие решений [4].

Стратегическое проектирование образовательных практик

Устойчивость образовательных практик в долгосрочной перспективе достигается посредством их интеграции в систему стратегического планирования, которая предусматривается «Основным бизнес-планом на 2026 год» [6]. Указанный документ закрепляет необходимость активного реагирования на изменения в библиотечноинформационной среде, обусловленные ускоренным развитием ИИ-технологий, и определяет ключевые направления институционального развития. В рамках плана реализуются следующие инициативы: разработка «Стратегии развития сервисов данных в области ИИ для Национальной библиотеки Южной Кореи» (октябрь, 2026 г.); исследование среднесрочных и долгосрочных перспектив развития библиотечного образования (апрель-октябрь, 2026 г.); укрепление межрегиональных и межорганизационных сетей взаимодействия библиотекарей (в том числе, проведение курсов повышения квалификации); пилотный проект Молодежного цифрового волонтерского корпуса, ориентированный на подготовку вспомогательного педагогического персонала [6].

Развитие библиотечных образовательных практик осмысляется как процесс конвергенции локальных традиций и глобальных трендов. Включенность в международный профессиональный контекст служит важным условием для сохранения их подлинной устойчивости. Проведение в августе 2026 года в Республике Корея, в Пусане, Всемирной библиотечно-информационной конференции подчеркивает значимость международного измерения образовательных практик. Обсуждение роли библиотек в эпоху ИИ на площадке, объединяющей руководителей национальных библиотек из более чем 100 стран, откроет возможность для сравнения подходов и демонстрации южнокорейского опыта как одного из значимых кейсов институциональной адаптации.

Аналитическое выводы: структура и эффекты образовательных практик

Анализ образовательных практик Национальной библиотеки Южной Кореи позволяет констатировать наличие отдельных обучающих инициатив, выявить устойчивую модель институционального реагирования на вызовы ИИ-эпохи. Ее эффективность определяется системной взаимосвязью ряда ключевых характеристик , обеспечивающих масштабируемость практик:

• 1.    многоуровневость и дифференциация, которые проявляются в сегментации целевых аудиторий, адаптации содержания под разные уровни подготовки;

• 2.    интеграция когнитивных и инструментальных компонентов, которая отражает не только освоение конкретных инструментов, но и развитие критического мышления, способности к рефлексии, то есть путь от освоения технологий к формированию рефлексивной позиции пользователя;

• 3.    практико-ориентированность, которая достигается за счет проектных форматов при работе с реальными информационными массивами;

• 4.    институциональная устойчивость, которая обеспечивается встраиванием практик в стратегическое планирование, развитие профессиональных сетей.

Эффекты реализации этих практик проявляются на нескольких уровнях. На уровне индивидуальном формируется устойчивая цифровая и ИИ-грамотность граждан. На институциональном – осмысливается роль библиотек в системе образования (функции обучения, генерации данных, а также методического сопровождения). На системном уровне – встраивание библиотечных практик в национальную стратегию развития ИИ.

Южнокорейский опыт свидетельствует о том, что достижение высокого уровня цифровой грамотности в условиях развития

ИИ-технологий возможно благодаря формированию интегрированной образовательной экосистемы, в которой Библиотека реализует координирующую функцию, поддерживая непрерывные доступные образовательные маршруты и формируя критерии оценки уровня сформированности компетенций.

Заключение

Сравнительный анализ позволяет выявить две самостоятельные модели трансформации библиотечной сферы – российскую и южнокорейскую, каждая из которых обладает собственной ценностью. В России реализация стратегии идет через формирова- ние концептуального базиса и его адаптацию в рамках нацпроектов, сети модельных библиотек и пилотных площадок; в Южной Корее – через интегрированное планирование, когда цели декомпозируются в пятилетних планах с зафиксированными индикаторами, что ускоряет их перевод в прикладные форматы. Так, контраст моделей позволяет увидеть их взаимодополняющий потенциал: системность южнокорейского подхода, выстроенного в рамках национальных стратегий, может быть сбалансирована адаптивностью российской практики, где вариативность региональных решений служит механизмом адаптации образовательных и сервисных форматов под локальные условия.