Международное частное право в странах африканского континента

М еждународное частное право (далее – МЧП), как наука и отрасль правоведения имеет достаточно широкую, если не сказать, всемирную географию. Трудно сказать, где конкретно, в каком именно государстве зародилась эта наука. Есть предпосылки считать, что международное частное право зарождалось уже в

Римской империи с развитием торговых отношений; также существует версия, что итальянская теория статутов XIII–XV веков является родоначальницей МЧП. Об этом пишет Л.А. Лунц: «Столь же казуистичными, но по содержанию более углублёнными были решения итальянских постглоссаторов, или комментаторов, которые считаются родоначальниками науки международного частного права. Среди них особенно выделялись Бартол (1314–1357 гг.) и его ученик Бальд (1327–1400 гг.). Бартол положил начало «теории статутов», которая получила полное развитие и господство в XVI-XVIIвв. в учениях французских и голландских юристов» [1, с. 124]. Тем не менее наука международного частного права развивалась в учениях голландских юристов, придя в Российскую империю в середине XIXвека и закрепившись в России уже в XXI веке. Однако международное частное право существовало не только на евразийском и американском континентах, оно также существовало и странах Африки. Изучение и развитие международного частного права в этом регионе было значительно заторможено по сравнению с другими континентами, потому что Африка не была вовлечена в международную жизнь и долгое время не сотрудничала с международными юрисдикциями. Сравнительная изоляция Африки от внешнего мира не давала полного раскрытия её потенциала в сфере МЧП. Поскольку эти события связаны с экономическим прогрессом, неразвитость международного частного права в Африке свидетельствует о более серьезных проблемах, стоящих перед континентом. Это проблемы изоляции от международно-правовых разработок и недооценка важности развитой правовой инфраструктуры как ключевой предпосылки любой коммерческой деятельности. Как пишет в своей научной статье американский учёный Ричард Фраймпонг, «международное частное право имеет и национальное, и международное происхождение. Оно служит барометром для измерения степени взаимодействия правовой системы одной страны с правовыми системами других стран» [4, с. 679]. Этому способствуют личные и коммерческие связи между физическими и юридическими лицами в соответствующих правовых системах. Если Африка действительно серьёзно относится к взаимодействию с миром, особенно в сфере торговли и коммерции, то ей, возможно, придётся уделить немного больше времени для развития своего международного частного права. В отличие от других регионов мира африканские государства в настоящее время не имеют многосторонних конвенций, непосредственно касающихся существенных вопросов международного частного права. Существующие договоры представляют собой двусторонние соглашения между странами о признании и приведении в исполнение иностранных судебных решений. Однако влияние международного частного права можно увидеть в некоторых региональных экономических договорах африканских стран. В Африке процесс судебного разбирательства стал таким же значительным, как и вопросы материального права. Некоторые африканские страны отреагировали на это, присоединившись к договорам, касающимся аспектов международного судебного сотрудничества. Четыре африканские страны, а именно Египет, Ботсвана, Малави и Сейшельские Острова, являются участниками Гаагской конвенции о вручении за границей судебных и внесудебных документов по гражданским или торговым делам; две другие страны, а именно Южно-Африканская республика и Сейшельские Острова, присоединены к Гаагской конвенции о получении доказательств за границей по гражданским или торговым делам. В Зимбабве также существует законодательство, предусматривающее сотрудничество не только с другими национальными, но и международными судами. Взаимодействие Африки с международными учреждениями, занимающимися вопросами международного частного права, было минимальным и часто косвенным. Об этом пишет Ричард Фраймпонг: «В настоящее время есть только три африканских члена Гаагской конференции международного частного права, а именно, Марокко, Египет и Южно-Африканская республика»[4, с. 681].Определяющей характеристикой международного частного права в Африке является неурегулированность коллизионных вопросов. Среди них – выбор применимого правопорядка в договорных и деликтных правоотношениях, юрисдикция в отношении деятельности в Интернете и проблемы международного частного права, возникающие в связи с трастами и интеллектуальной собственностью. Эти вопросы остаются нерешёнными в основном потому, что к их рассмотрению не обращались судебные органы, законодатели не взяли на себя ведущую роль в принятии нормативно-правовых актов по ним, а африканские учёные не занимались изучением судебной практики.

Когда стороны не пользуются концепцией выбора права, регулирующего их договор, возникает некоторая неопределенность в суждениях о том, какое право следует применять. Право места назначения товара, исполнения договора, право места совершения сделки.

Область международных деликтов в последнее время породила значительную судебную практику. Промышленное и технологическое развитие, а также, достижения в области международных перевозок сделали международные правонарушения областью проблем международного частного права. Но до сих пор в Африке не было авторитетного судебного решения по этому вопросу. «Недавняя возможность решить этот вопрос представилась в кенийском деле Rage Mohammed Ali против Abdullahim Maasai. Дело возникло в результате несчастного случая, происшедшего в Уганде. Обе стороны были гражданами и резидентами Кении. Истец предъявил иск о возмещении общего и специального ущерба, причиненного травмами, полученными в результате несчастного случая. Суд отклонил иск» [4, с. 683]. Доказать, что он является сотрудником ответчика, истец не смог. Для суда – это простое и прямолинейное дело о дорожно-транспортном происшествии, которое произошло в иностранном государстве за пределами юрисдикции судов в Кении. Ни адвокат, ни суд не подняли вопрос о возможности предъявления деликтного иска и о сопутствующих вопросах выбора права, которые требовали бы разрешения.

В настоящее время существует тенденция придерживаться концепции lex loci delicti compissi в качестве правила выбора права в деликтных правонарушениях. Австралийские и канадские суды отказались от английского правила двойного иска. Соединенное Королевство также внесло законодательные изменения в свой закон по этому вопросу. Будут ли африканские страны следовать этой тенденции, пока неизвестно. В Нигерии прецедентное право, касающееся правонарушений внутри штата, придерживаются и правила двойного иска,и принципа lex loci delicti. Однако позиция по международным правонарушениям неясна. В Южно-Африканской Республике учёные сходятся во мнении, что вопрос является неоднозначным, и, таким образом, судам решать, какой из различных подходов к выбору права в деликтных правонарушениях они хотят принять.

В то время как изучение и развитие международного частного права в Африке затормозилось, африканские страны столкнулись с проблемами коллизий особого рода, которым исторически уделялось большое внимание африканских академических и судебных органов. Это проблемы, возникающие из-за сосуществования нескольких нормативных систем в пределах одной юрисдикции. Эта область исследований, получившая название внутренних коллизий или коллизий нескольких правовых систем, была особенно хорошо развита в колониальную и сразу постколониальную эпоху. В это время национальным властям приходилось решать вопрос о том, как обеспечить сосуществование многочисленных нормативных систем, таких как обычное право, религиозное право и государственное право. Прослеживается тот факт, что в странах Африканского континента существовали и по сей день существуют интертемпоральные коллизии. Г.К. Дмитриева пишет о них следующее: «Интертемпоральные коллизии означают коллизии, возникающие из наличия разновременно принятых в одном государстве правовых норм, предусматривающих регулирование одних и тех же частноправовых отношений» [2, с. 175]. Выходит так, что изначально в Африканских странах действовало обычное право, позже присоединилось религиозное регулирование отношений, а потом уже наслоилось государственное регулирование на правовом уровне. Однако интересен тот факт, что позже принятые нормы не отменяли действия предыдущих, это в частности, а в целом – одна система норм права не отменяла другую. В результате, порождались внутренние коллизии права, т.е. интертемпоральные коллизии. Примечательно, что именно проблемы, порождённые коллизиями нескольких правовых систем внутри одного государства, дали старт для развития международного частного права в Европе. Именно взаимодействие между законами итальянских городов-государств, возникших после распада Римской империи, заложило основу МЧП.

В Африке проблема внутренних коллизий законов была результатом прагматичной колониальной, а впоследствии и пост-независимой политики, позволяющей местным правовым институтам сосуществовать и взаимодействовать с колониальным, то есть государственным правом. Однако не все африканские страны допускали такое сосуществование, по крайней мере, теоретически. Ричард Фраймпонг в своей статье также акцентирует внимание на том, что «в Эфиопии и Кот-д' Ивуаре обычное право рассматривалось как препятствие для развития и национального единства, поэтому от него отказались в пользу заимствованного гражданского права континентальных стран, которое обеспечивало единую правовую систему. Напротив, страны, допустившие сосуществование обычного и государственного права, порождали тем самым внутренние коллизии» [4, с. 685].

В области международного коммерческого права транснациональное право уподобляется lex mercatoria, состоящему из общепризнанных и принятых принципов коммерческого права, применимых к международным коммерческим сделкам. Первоначальные правила lex mercatoria средневековой эпохи были, по сути, европейским делом, и африканцы не участвовали в их разработке. В какой-то степени то же самое можно сказать о новом или формирующемся транснациональном праве международных коммерческих сделок, правила которого были в основном основаны на принципах, разработанных в западной юриспруденции. Кроме того, рассматривая африканскую позицию, юристы этого континента отвергают концептуальную предпосылку lex mercatoria в развитии МЧП в Африке, поскольку они не участвовали в разработке его принципов.

Основа этого направления мысли вполне понятны. Африканские государства долгое время находились под колониальным господством в период формулирования большинства нынешних международно-признанных принципов, регулирующих международные коммерческие сделки, которые теперь классифицируются как часть транснационального права. Но какова предпочтительная альтернативная основа, с африканской точки зрения, для решения правовых вопросов, возникающих в связи с международной торговлей? Общеизвестно, что африканские бизнесмены обычно находятся в более слабой позиции по сравнению со своими западными коллегами на международных коммерческих переговорах. Это означает, что африканским коммерсантам часто приходится соглашаться с правовыми системами западноевропейских стран при заключении международных коммерческих сделок. Африканские страны не вносят и не могут вносить какой-либо вклад в разработку правил иностранных правовых систем. Что касается транснационального права, то африканские страны теперь имеют возможность создания и разработки новых норм для обеспечения достижения и поддержания объективного баланса принципов транснационального права. Гбенга Бамоду в своей статье, посвящённой унификации и гармонизации международного коммерческого права в Африке, справедливо отмечает следующее: «Одной из целей транснационального права является защита субъекта правоотношений от ситуации, когда одна из сторон находится в выгодном положении за счёт применения своего собственного права, а другая сторона находится в невыгодном положении из-за необходимости соблюдать иностранное и часто незнакомое право» [3, с. 142]. Подобные ситуации, где одна сторона правоотношений преобладает над другой, можно нивелировать путём формулирования правил международного сотрудничества в отношении международных коммерческих сделок. Вся сущность транснационального права заключается в применении национальных принципов права к вопросам транснационального масштаба, и это в некоторой степени отражено в определении lexmercatoria как совокупности общих принципов и норм обычного права, разработанных в рамках международной торговли, без ссылки на конкретную национальную систему права.

В итоге, если африканские бизнесмены в реальности смогут проявлять свои интересы с теми, с кем они участвуют в международных сделках, африканские страны смогут принимать активное участие в определении формы и направления транснационального права и его принципов. К тому же, африканские правовые системы происходят из западных стран, и они уже сейчас находятся на достаточном уровне политико-правового развития, чтобы заслуживать внимания со стороны иностранных государств в принятии решений о развитии транснационального права и международного частного права в целом.

Существует точка зрения, которой придерживается и Гбенга Бамоду, что африканским странам пора уделить внимание гармонизации своих норм международного частного права, которые затрагивают международную торговлю. По его словам, «она должна включать в себя, прежде всего, разработку общеконтинентальных правил для ответа на предварительный вопрос, национальное право какой страны будет применяться судами государств-членов к внутрирегиональной сделке