"Мягкая сила" Культуры как манипулятивная коммуникация: опыт интерпретации концепции Д. Ная

тому же , в работах китайских учёных исследова ние культуры как « мягкой » политической силы носит фундаментальный комплексный характер и имеет статус самостоятельного научного направления [1, с . 80].

Тем не менее , концепцию культуры как « мягкой » политической силы Д . Най разработал исключи тельно с целью геополитического продвижения имиджа США как мирового оплота демократии и либеральных ценностей . Данная установка де кларировалось названием книги 1990 года , в котором США позиционировались как страна , « обреченная лидировать » – «Boundto Lead: The

Changing Nature of American Power». В данной работе Д . Най выдвинул идею « мягкой » полити ческой силы Америки , выразителями которой выступают культура и система ценностей , а ин струментами продвижения - внешнеполитиче ская дипломатия . В связи с этим , основами ми рового лидерства США Д . Най провозглашал гражданское общество и либеральные ценности .

Итак , американская культура имеет полномочия « мягкой » политической силы , так как большин ство стран в мировом сообществе стремятся быть похожими на США в силу того , что разде ляют такие их ценности , как « свобода ( либера лизм ), частная собственность ( рыночная эконо мика ) и стремление к счастью » [2, с . 25]. Под черкнув , что истоки этих ценностей коренятся в идеологии западноевропейского Просвещения , в аксиологическом контексте которой , собственно , и формировались США , акцентируем внимание на утилитарном значении концепции Д . Ная , вы разив солидарность с позицией М . В . Харкевич . По мнению ученого , « утилитарная задача попу ляризации концепции “ мягкой силы ” заключалась в преодолении в американском академическом сообществе ожиданий скорого заката США », вызванного рядом обстоятельств , среди которых - отмена президентом Никсоном « привязки дол лара к золоту », « фактическое поражение во

Вьетнаме », « мировой нефтяной кризис » [2, с . 25]. В данных обстоятельствах Д . Най опубли ковал книгу , в которой доказал , что США не утратят своей гегемонии в мире и не повторят судьбу Великобритании , ибо , в отличие от нее , доминирует в мире благодаря привлекательному политическому режиму , репрезентантом которо го выступает « мягкая » сила культуры .

Впоследствии , на протяжении более двадцати лет , Д . Най , будучи не только политологом , но и практикующим политиком , развивает концепцию « мягкой » политической силы на американском « материале » в многочисленных публикациях . Реализация « мягкой » политической силы , по его утверждению , заключается в способности стра ны « делать свою политику настолько дружелюб ной и привлекательной , что сообщество захочет помочь вам в достижении общих целей » [3, с . 5].

Технология функционирования « мягкой » полити ческой силы состоит в « эффекте притяжения » общих ценностей и целей , а инструментом ее реализации являются продвижение этих ценно стей через создание системы международных правил и институтов [3, р . 6, 9]. В качестве ос новных « ресурсов » « мягкой » политической силы Америки Д . Най называет :

• -  « культуру », « политические ценности » ( вклю

чая « идеологию » и « сильную экономику »);

• - « внешнюю политику », имеющую в мировом

сообществе легитимный статус и авторитет ;

• -  « международные институты »;

• -    приоритет в инициировании и постановке « международной повестки дня »;

• -  « международных правил игры » [3, р . 10-11].

Подчеркнем , что в перечне « ресурсов » « мягкой » политической силы Д . Най первенство отдает культуре , полагая , что именно благодаря массо вой культуре , США достигли своей популярности в мировом сообществе .

Кроме того , самоидентификация американцев осуществляется в контексте ценностей массовой культуры , и США « являются главными импорте рами массовой культуры в другие государства », обеспечивая там « адаптацию этнических и национальных ценностей под модель массовой культуры » [1, с . 22-23]. Массовая культура - проводник не столько « вечных » общечеловече ских ценностей , даваемых в упрощенно утрированной , в современных реалиях , допол ненной толерантными смыслами , форме , сколь ко ретранслятор стереотипов « общества по требления » с его гедонистическим индивидуа лизмом . И потому массовая культура - наглядное проявление процессов глобализации , которые Дж . Ритцер метафорически емко определил как « макдональдизацию общества », где люди пре вратились в « автоматы для потребления », функционирующие в соответствии с принципами « эффективности , просчитываемости , предсказу емости и контроля » [4, с . 75]. И США в глобали зационных процессах являются эталонной мо делью , ибо « для идущих в фарватере их полити ки европейских стран именно американские цен ности доминируют над национальными интере сами европейцев » [5, с . 113]. В свете этих рас суждений , концепция Д . Ная представляется , своего рода , методологическим алгоритмом , выполняющим функции не только технологии лоббирования интересов США через продвиже ние их политического имиджа как оплота леги тимности и демократии , но и объяснительной модели геополитического американского лидер ства .

В связи с этим, необходимо подчеркнуть, что новые информационно-коммуникативные технологии как ускорили процессы глобализации и унификации культур, так и существенно видоизменили феномен «мягкой» политической силы, обнаружив и акцентировав ее коммуникативную природу, связанную с продвижением политического имиджа США. С одной стороны, благодаря цифровизации и развитию интернета «размываются» границы мирового сообщества, и ускоряются процессы глобализации как лоббирование интересов коллективного Запада, в котором модель «привлекательной» американской политики выступает в роли цивилизационного стандарта, эталона. В свете такого подхода, глобализация, несомненно, предстает реконструкцией неоколо-ниальной политики, инструментами реализации которой являются вышеупомянутые «ресурсы» «мягкой» политической силы в трактовке Д. Ная. С другой стороны, новые информационнокоммуникативные технологии в глобальном мире, в связи с ужесточением конкуренции государств за ресурсы, отстаиванием национальной идентичности и борьбой за геополитическое лидерство, способствуют активному использованию в этой борьбе манипулятивных технологий информационной войны. В этой ситуации, по мнению Д. Ная, «важно не преувеличивать воз- действие мягкой силы», так как ее применение фактически ограничено такими «целями общих ценностей, как продвижение демократии, права человека и свобода» [6, с. 152]. Упоминая об «общих ценностях», Д. Най вновь обращается к традиционной атрибутике США как оплота демократии и либерализма. В итоге, концепция «мягкой» политической силы обнаруживает свою двойственную природуи манипулятивный характер. На данные свойства теории «мягкой» силы Д. Ная указывают китайский и российский варианты ее интерпретации, применяемые в культурной и внешней политике этих стран.

Концепция «мягкой» политической силы Д. Ная явилась основой как новой Пекинской революции, так и внешнеполитических стратегий КНР начала ХХI века, в которых китайская культура представала эффективным инструментом позиционирования КНР в геополитическом пространстве. Таковы программы «мирное возвышение Китая», «гармоничное развитие Китая», «по строение могущественного культурного государства в Китае», «развитие культурных индустрий в Китае» и др.Вследствие реализации данных программ, в КНР происходило интенсивное развитие культурных индустрий и становление креативной экономики, а китайская внешняя политика активизировалась в мировом сообществе через открытие институтов Конфуция, развитие туризма, стипендиальные программы («Тысяча талантов», «Приникнем к китайским корням» и др.), популяризацию китайской литературы, видеопродукцию, традиционную культуру (например, китайскую оперу) [1, с. 84–88]. При этом китайские ученые и политики (Ван Хунин, Чжан Гоцзо, Чжэн Бяо и др.), творчески переосмысливая концепцию Д. Ная, подчеркивали коммуникативность ее технологий, связанных с формированием и продвижением политического имиджа страны посредством информационных технологий и медиакоммуникаций. Значит, чтобы занять подобающее ему место в геополитической иерархии, Китай должен разрушить монополию Запада на формирование мировой повестки дня и сам формировать общественное мнение, а не пассивно наблюдать за информационными манипуляциями Запада. Логическим продолжением данных рассуждений явилось то, что во внешней политике КНР в конце 2010-х гг. концепцию «мягкой» политической силы сменяет теория «дискурсивной» силы, восходящая к идеям М. Фуко. Как верно заметил И.Е. Денисов, применительно к КНР, «концепт «дискурсивная сила» носит стратегический характер», так как связан «с планами Пекина по реформе глобального управления и интернационализации китайских стандартов», с «воздействием на ценности мировых ак- торов и их мировоззрение, а через это – на политический выбор и политические решения» [7, с. 42, 51].