Монголосфера в музыкально-хореографическом преломлении государственного театра песни и танца "Байкал"

ЭХО СТРАНЫ БАРГУДЖИН-ТОКУМ

Согласно велениям природы нам не дано быть свидетелями событий, происходивших в толще невозвратного времени. Безмолвным их очевидцем является лишь синь вечного неба, распростёршегося над обителью наших предков по обе стороны Байкала - местности, обозначенной летописцами как Баргуджин-Токум.

Своё прочтение бурят-монгольской истории, почерпнутое из научных и литературных источников, предложил в творческой переработке коллектив Государственного театра песни и танца «Байкал» во главе с художественным руководством (засл. деят иск. РФ Дандар Бадлуев и нар. арт. РБ Жаргал Жалсанов) при помощи консультантов по ориенталистике и театру (поэт Баир Дугаров - доктор филологических наук, режиссёр Джемма Баторова). Результатом их совместных усилий стало красочное синтетическое представление «Эхо страны Баргуджин-Токум» с хореографическими, вокальными, инструментальными, сольными, ансамблевыми и массовыми эпизодами, где танец выражает действенное начало, пение же служит передаче лирики, т.е. душевного состояния героев.

Из краткого экскурса в прошлое коллектива известно, что, будучи наследником ансамбля «Лотос», затем театра танца «Бадмасэсэг», нынешний «Байкал» идёт по пути создания спектаклей с филигранной отделкой исполнительской техники и богатством сценического оформления, отмеченных тяготением к наличию событийного ряда и апелляцией к генетической памяти бурят.

«Надо помнить о корнях и истоках, и тогда мир в душе отзовётся…». В своём завершённом виде это воплотилось в проекте «Эхо страны Баргуджин-Токум», который можно определить, как эпическое полотно на основе хореодрамы с элементами фольклорной оперы.

По сути, этот творческий эксперимент, ведомый интуицией авторов, подвёл их к созданию жанра этнооперы, обладающей родовыми признаками: драматургией с развитием сюжетных линий. А почему бы и нет? Почему не появиться этнической опере в нашем искусстве, обладающем богатой мифологией на основе преданий седой старины и реальных былей, а также развитой музыкальной культурой, прошедшей к тому же стадию освоения классической оперы? Известно, что азиатское пространство располагает целым калейдоскопом музыкально-сценических аналогов в виде Пекинской оперы в Китае, пропагандирующей конфуцианство, пхансори - в Корее, эстрадного ревю «Такарацуки» - в Японии; содержанием тайваньской оперы, проникнутой религиозно-культовым смыслом, являются ситуации, разыгрываемые 12-ю персонажами гороскопа на фоне европейского господства итальянской оперы - транслятора и популяризатора христианско-католических ценностей.

В востоковедных исследованиях значится, что «шивэйские (имеются в виду забайкальские, т.е. бурятские) девушки играют на гуслях -деревянном коробе с 9-ю струнами» [1, с. 12], т.е. на ятаге. В завязке действия их безмятежным пением в сопровождении ятаги и тобшура обрисована мирная жизнь степных кочевников. Музыка молодого композитора

Баттулги Галмандаха, недавнего выпускника ВСГАКИ, включает в свою партитуру помимо классических струнных, барабанов, бубнов и гонга традиционные бурятские инструменты: лимбу, чанзу, йочин, сур, а также культовые буддийские: ухэр-буреэ, эбэр-буреэ наряду с монгольским мо-ринхуром, тувинским игилом, якутским хомусом, австралийским дидже-риду. В их причудливых сочетаниях оживает разноязыкая симфония таёжной природы: загадочные шорохи, небесные громы, рёв изюбря, рык диких зверей, щёлканье грызунов, клёкот птиц, токование тетеревов, свист летящей стрелы, а также шаманское камлание в аранжировке Павла Карелова.

Законы жанра предполагают наличие движущей силы конфликта в виде противоборства двух племён, враждующих не то из-за пастбищ, не то из-за охотничьих угодий, а также персонифицированное противостояние в лице зловещей птицы Муушубуун [2, с.37], смертельно ранившей героя и шамана, оживившего его Белого старца Сагаан Убгэна - носителем светлых помыслов и деяний из буддийской мистерии.

. „Итак, в результате племенной междоусобицы гибнет один из предводителей рода (засл. арт. РБ Даба Дашинорбоев и Болот Сандипов). Его вдова, оставшись с сыночком, скорбит в горьком плаче, завершаемом на сцене исключительно мужской погребальной процессией, как оно традиционно и было на самом деле. Перед боевым походом обе жены (засл. арт. РФ Дарима Дугданова и нар. арт. РБ Цыпилма Аюшеева) истово молятся на своём родовом обоо из груды камней и обращаются за помощью к душам усопших сородичей.

Следующая затем массовая облава на дичь абахайдаг (вост. бур.), зэгэтэ-аба (зап. бур.) [3, с.91], существовавшая издревле у кочевников, выражена здесь метанием арканов, гаданием по бараньей лопатке, охотничьими байками на привале с буйством фантазий. Вот прибежали суслики с зайцами и добровольно легли под пули, а медведь, завидев человека, испугался и, как подкошенный рухнул ему в ноги. Каждая исполнительская группа этой мизансцены на лесной поляне обладает собственным сценическим рисунком. Шуточной пантомимой наделены участники шутливого розыгрыша, грациозными движениями - юные оленята, Муушубу-ун в окружении свиты исполняют на пуантах в преследовании жертвы свой наступательный инфернальный танец. Мощная энергетика, будоражащая публику, присуща победным мужским танцам со зримой и всё ускоряющейся скачкой воинов-наездников под экстатически завораживающие ритмы (балетмейстеры Арсалан Санданов и нар. арт. РБ Ирина Бато-рова).

Ярчайшим средством выявления народно-национальной специфики выглядит здесь демонстрация свадебного обряда (Нэлли Раднаева и Алексей Раднаев), включающего помолвку с обменом кушаками - символами мужской отваги и доблести, снаряжение сватов, прощальный девичник. Присутствующим было показано, как будущие родственники обращались с кушаками, и в поколении наших отцов этот обычай ещё имел хождение, пусть даже и в виде кожаных армейских ремней. Зритель ви- дит покровительственно тёплое поведение матерей в играх с детьми (СойжинРаднаева и Цырен-ДоржоЦыренжапов), в напутствии во взрослую жизнь, их самообладание, характерное в целом для монгольской женщины.

На общую концептуальную идею спектакля работает и сценическая одежда, отвечающая канонам национальной духовно-материальной культуры. Обладая художественной самоценностью, она облагорожена по сравнению с оригиналами и несёт печать безупречного вкуса создателей в их представлении об эстетическом идеале. Использование натуральных мехов, бархата, парчи в самых разных цветовых и фактурных сочетаниях служит, безусловно, украшением костюмов с височно-нагрудными подвесками, серебром и кораллами по эскизам Ларисы Аюровой и Ольги Тыпкесовой. По сравнению с маньчжурскими конусами угнетающего вида шапок в других этнических концертах здесь представлено бесконечное разнообразие головных уборов: малахаи, папахи, короны, банданы, лобные повязки, туйбы – женские причёски в виде рогов.

… Нам не дано знать, как жили наши предки. Однако по впечатлению, полученному от спектакля-легенды «Эхо страны Баргуджин-Токум», думается, что так же великолепно и с тем же достоинством. Его показ говорит о том, что творческая энергия народа, хранящаяся втуне, обладает свойством переплавляться в новое качество. Публика в зале, насладившаяся зрелищем, получила урок понимания природы народного искусства с его органичной цельностью и непрекращающейся внутренней динамикой. Быть может, фольклорная опера и этнотеатр это и есть магистральная линия музыкально-сценического искусства нашей республики?