«Морское население» Приамурского края (вторая половина XIX - начало XX века)

Во второй половине XIX в. Россия вступила в новую фазу развития. Административные реформы, а также присоединение восточных территорий определили новый вектор социальных и экономических преобразований. Районы восточной окраины стали своеобразным экспериментальным полигоном, на котором царское правительство оттачивало новые подходы в управлении огромной державой. Природно-климатические условия, отличные от европейских, пограничное положение земель влияли на принятие решений, которые бывали ошибочными и указывали на недостаточность знаний о новом месте. Так, изначальные расчеты по превращению участков долины Амура и Тихоокеанского побережья в земледельческую колонию не оправдали себя. Восточноевропейский аграрный опыт не приживался в новых условиях, что сдерживало переселенческое движение. Крестьяне сталкивалось с трудностями возделывания евро- пейских сельскохозяйственных культур. Промерзание почвы на большую глубину зимой, сильная влажность, гнус летом приводили к значительным потерям урожая [Приамурье…, 1909, с. 338–342]. Упрочить крестьянские хозяйства и предотвратить отток населения с восточных окраин помог ряд мер, связанный с популяризацией в среде новоселов рыбного промысла. В конце XIX – начале XX в. входившие в состав Приамурского края Амурская и Приморская (с о-вом Сахалин) области были знамениты обилием рыб разных видов [Крюков, 1894]. Для амурских «инородцев» рыболовство являлось основой жизни. Переселенцы же не имели навыка обработки и заготовки рыбы на зиму. Согласно сведениям наблюдателей, русские, обосновавшиеся на р. Уссури, проигрывали гольдам в организации рыбного хозяйства. Со слов очевидцев, гольды выловленных на реке осетров и калуг вялили, тогда как «русские едят пока ловится, а потом сидят без рыбы» [Носков, 1865, с. 33–34].

Проблема адаптации русского населения к среде со сложившимся промысловым комплексом побудило правительство края к поиску путей создания в Николаевском и других прибрежных районах Дальнего Востока особенного постоянного «морского» населения [Общий отчет…, 1911, с. 218–219]. В реализации данной идеи ставка делалась на крестьян, овладевших навыками добычи и переработки проходной рыбы. Однако в реализации проекта местные власти с самого начала столкнулась с трудностями. Хотя прибывшие крестьяне и наделялись рыболовными угодьями, оказалось недостаточным прикрепление промысловых участков к поселкам, где внедрялись новые правила деятельности. Необходимо было правовое регулирование, допускающее новоселов к добыче, переработке и сбыту продукции. В реальности они были лишены таких полномочий. В конце XIX – начале XX в. разгоревшаяся в правительственных кругах дискуссия по поводу статуса крестьян в экономической жизни края и их участия в развитии рыбной промышленности указывало на непонимание властями специфики рыбного промысла [Общий отчет…, 1911, с. 218–227]. В силу распространенного стереотипа, что крестьянство крепко связано с сельским хозяйством, краевая администрация не могла допустить мысли о приоритете рыболовства в спектре занятий. Когда на Амуре осенью начинался массовый заход кеты, приходившийся на время сбора урожая, жители поселков отвлекались от своих наделов. Уже со второй половины XIX в. в местные органы власти стали поступать сигналы о несостоятельности земледельческих поселений [Алябьев, 1872, с. 12; Отчет об исследованиях…, 1892, с. 21–23]. Исправить положение могло использование крестьянами дополнительной рабочей силы на рыбном промысле, но правительство запретило сельским переселенцам нанимать рабочих. Генерал-губернатор Приамурского края П.Ф. Унтербергер писал об этом так: «…местные люди, номинально являясь хозяевами промысла, на самом деле служили лишь ширмой для пришлых рыбопромышленников, которые под видом рабочих вылавливали огромное количество рыбы…» [Нужды Николаевского района…, 1911, с. 36; Общий отчет…, 1911, с. 221]. В 1909 г. запрет на использование наемного труда был проведен на законодательном уровне. Постановление имело и внешнеполитический подтекст: ослабление влияния японского рынка на Дальнем Востоке. Японские бригады, занимавшиеся промыслом в низовьях Амура и конвенционных водах, наладили сбыт в свою 382

страну кеты, трески и сельди. Добыча, переработка и транспортировка продукции были налажены до мельчайших деталей. Ключевыми элементами в их деятельности стало использование каботажа и засолки рыбы сухим способом (РГИА. Ф. 119. Оп. 1. Д. 2. Л. 45–46; Ф. 394. Оп. 1. Д. 7. Л. 22). Интенсификация промысла привела к истощению рыбных запасов в Татарском проливе и заливе Петра Великого. Это беспокоило правительственных чиновников, подталкивало к поиску способов охраны амурского водного бассейна [Унтербергер, 1900, с. 185–203]. Дальнейшее поощрение японской экономической экспансии могло привести к потере недавно приобретенной территории с ее рыбными богатствами, сулящими немалый доход в государственную казну. Однако правительство не было готово сделать сельских переселенцев основными игроками на рыбном рынке. Новоселы за применение наемного труда облагались высокими штрафами. Во избежание контактов сельчан с промышленниками предлагалось японские «за-сольни» переносить в другие места амурского побережья, не смежные с крестьянскими поселениями [Общий отчет…, 1911, с. 226]. В декабре 1909 г. николаевские рыбопромышленники на III всероссийском съезде высказали обеспокоенность таким решением вопроса: «…опасение, что разрешением найма пришлых рабочих сельское население будет обращено в тех же предпринимателей промышленников, едва ли основательно, т.к. размеры промысла этого населения фактически могут и должны нормироваться не столько числом рабочих…, сколько числом, размерами и качественною пригодностью рыболовных угодий, предоставляемых сельскому населению…» [Нужды Николаевского района…, 1911, с. 37–38; Общий отчет…, 1911, с. 222]. Участники съезда предлагали наделить крестьян-переселенцев правами, которые давали возможность заготовки и сбыта рыбных продуктов. Одним из пунктов являлось обеспечение новоселов «засольнями». Здесь они могли научиться засаливать кету «русским способом», т.е. в тузлуке [Нужды Николаевского района…, 1911, с. 38–42; Приамурские ведомости…, 1903, с. 2].

В конце XIX – начале XX в., несмотря на попытку провинциальных властей пресечь деловую активность жителей края и провести преобразования, уповая на старые методы управления, российский юг Дальнего Востока оказался в эпицентре стихийно развивающегося рынка. В нарождающейся прослойке предпринимателей-рыбопромышленников ключевыми фигурами стали владельцы береговых участков в нижней части Амура, а также «заездков» и «засолен». Вся береговая зона и прибрежные воды первоначально контролирова- лись амурскими народами, что открывало для них широкие перспективы в рыбопромышленной сфере. К примеру, у гиляков места рыбалок на путях миграции кеты находились в родовых владениях, переходя по местному «обычному» праву наследования. Эти участки чаще всего перегораживались «заездками», количество которых иногда достигало 10–12 [Приамурские ведомости…, 1897, с. 11]. Часть добытой рыбы шла на приготовление юколы, другую – сбывали скупщикам, засольщикам, получая доход 150 руб. от одной «заездки». Русские скупщики и засольщики получили возможность селиться вблизи «инородческих» деревень на один летний сезон. Для этого они выкупали разрешение у начальника Удской округи, заплатив в пользу волостного правления особый налог в 75–150 руб. за лето. При волости имелось особое расписание гилякских селений с примечаниями: сколько отдельных засольщиков имеют право производить при каждой деревне засол; какую плату с них взымать. Иногда между засольщиками вспыхивала конкуренция при закупке свежей рыбы у местного населения. Были случаи, когда один организатор засольни, потратившись на рабочих, посуду и соль, по приезду на рыбалку обнаруживал соперника, уже выкупившего договорную партию рыбы [Крюков, 1894, с. 54–58; Приамурские ведомости…, 1897, с. 12–13].

В конце XIX в. лучше пошли дела у более организованных, состоятельных и технически хорошо оснащенных скупщиков, имевших в распоряжении дорогостоящие места для рыбалки вблизи г. Николаевска. Прибрежная зона вблизи города с неплохой инфраструктурой и стала стартовой площадкой, на которой разворачивалось русское дальневосточное предпринимательство. Как указывают источники, «русские вместо 2 лодок, используемых гиляками, имеют 3–4 хороших лодки». Изготовление прочных рыболовных мешков из американского матоуза и обустройство крытых «засолен» позволяло получать с городского участка доход в 210 руб. [Приамурские ведомости…, 1897, с. 11]. В г. Николаевск приезжали перекупщики рыбы из Хабаровска, Владивостока и Благовещенска. Временные правила, утвержденные 1 ноября 1899 г., дали перевес русским промышленникам в правах на получение в аренду рыбных промыслов, право долгосрочной аренды, тем самым упрочив статус городской прослойки, занятой в рыбном секторе экономики края [Приамурские ведомости…, 1903] (ХКА. Ф. 35. Оп. 1. Д. 2. Л. 4–14).