М.С. Горбачев, новое политическое мышление и внешняя политика. 1985–1991 гг. Ретроспективный взгляд

Перестройка в СССР еще долго будет привлекать внимание историков и представителей других гуманитарных наук. Именно она оказала непосредственное влияние на распад страны, повлекший глобальные изменения в мире. Внешняя политика этого периода также вызывает значительный интерес. После начала перестройки прошло немало времени -более 40 лет. Какой она видится в настоящее время, в том числе и внешнеполитическая деятельность М.С. Горбачева?

По истории перестройки существует серьезная историографическая база. Данная статья не предусматривает ее анализа, но обратим внимание на те ис- следования, которые посвящены проблемам внешней политики этого периода. Заметим, что проблемы внешней политики исследуются менее активно, чем внутренние реформы, проблема распада СССР. Вместе с тем, создано немало исследований, в которых раскрывается внешняя политика в целом, ее основные направления, содержание нового политического мышления и его результаты [1; 2; 26; 28; 29; 32; 33].

Внешнеполитические проблемы затрагиваются также в работах, посвященных исследованию истории перестройки в целом, а также деятельности Горбачева [20; 30; 35].

Общество

Общество. Среда. Развитие № 2’2026

Несмотря на то, что по теме уже есть работы, однако проблемы внешней политики нуждаются в дальнейшем исследовании. В настоящее время необходим ретроспективный взгляд на внешнюю политику Горбачева и его новое политическое мышление . В чем заключались крупные достижения и провалы в процессе его реализации для нашей страны? Ответы на эти вопросы могут быть важными и для понимания причин того сложного геополитического положения, в котором оказалась современная Россия.

Цель и задачи данной статьи заключаются в попытке объективного ответа на поставленные вопросы. Исследование опирается на опубликованные и неопубликованные документы и материалы, мемуарные свидетельства отечественных и зарубежных государственных деятелей, дипломатов, помощников генсека ЦК КПСС и президента СССР, а также на достижения историографии по теме. Исследование поставленных вопросов осуществлялось с использованием общепризнанных методологических принципов историзма, объективности, историкосравнительный метода, без которых невозможно получить объективные результаты по заявленной теме.

Внешней политике Горбачев уделял чрезвычайно много внимания и времени. За всю историю существования Со -ветского Союза ни один руководитель не осуществил столько зарубежных визитов, сколько он. По нашим подсчетам, в годы перестройки Горбачев осуществил 46 рабочих и официальных визитов в зарубежные страны. Их динамика выглядит следующим образом: в 1985 г. он посетил пять стран: Польшу, Францию, Болгарию, Швейцарию, Чехословакию. В 1986 г. также пять: ГДР, Венгрию, Польшу, Исландию, Индию. В 1987 г. со -стоялось пять визитов: в Чехословакию, Румынию, два - в ГДР, США. В 1988 г. посетил четыре страны: Югославию, Польшу, Индию, США. 1989 год стал рекордным - двенадцать визитов: на Кубу, в Великобританию, Китай, ФРГ, Францию, Страсбург, Румынию, ГДР, Финляндию, Италию, Ватикан, на Мальту. В 1990 г. генсек совершил восемь визитов: в Канаду, США, Финляндию, Испанию, два - во Францию, в ФРГ и Италию. В 1991 г. было шесть визитов: в Японию, Южную Корею, Великобританию, Норвегию, Швецию, Испанию, Францию.

Таким образом, Горбачев посетил Францию пять раз; ГДР, Польшу и США - триж- ды, Великобританию, Индию, Румынию, ФРГ, Финляндию, Испанию, Италию, Чехословакию - дважды.

Свой внешнеполитический курс новый Генеральный секретарь начал со смены главы внешнеполитического ведомства, который возглавил Э.А. Шеварднадзе. Выбор Горбачева оказался неожиданным. «Даже для нас, аппаратчиков, это было, – пишет А.С. Черняев, - как гром среди ясного неба» [41, с. 637].

Реализация политики ускорения, провозглашенной на Апрельском пленуме ЦК КПСС 1985 г., требовала создания благоприятных внешнеполитических условий, что было невозможно без улучшения отношений с США и сокращения гонки вооружений.

В начале своей деятельности Генсек отдавал предпочтение европейскому направлению. Во Франции Горбачев впервые официально выдвинул идею «общеевропейского дома», выступил против СОИ, выступил с инициативой по сокращению на 50 процентов ядерного оружия СССР и США [7, с. 14–15].

Однако выдвинутые предложения в области ядерного разоружения были обращены к США, и без взаимодействия с ними невозможно было добиться сдвига в этой области.

К осени 1985 г. руководство СССР приходит к окончательному убеждению, что без улучшения отношений с США остановить гонку вооружений невозможно, и у СССР не будет благоприятных международных условий для перестройки.

Это приводит к смене внешнеполитической парадигмы с европейской на американскую. Отношения с США провозглашаются центральным направлением внешней политики. На это повлияло и то, что Рейгану удалось сформировать у советского руководства впечатление, что в области СОИ ими был достигнут значительный прогресс, чего в реальности не было. «И тогда, - вспоминает Э.А. Шеварднадзе, - мы с Горбачевым окончательно определились: надо любой ценой искать общий язык с американцами» [43, c. 143–148].

Первая встреча между двумя лидерами состоялась 19–21 ноября 1985 г. в Женеве. Центральной темой дискуссии стала проблема ядерного разоружения. Горбачев был согласен на 50%-е сокращение стратегических ядерных вооружений при условии отказа США от СОИ. Рейган был согласен на такое же сокращение, но, при этом категорически отвергал требование Горбачева отказаться от этой программы. Это принципиальное различие не позволило прийти к договоренности области сокращения ядерных вооружений [10, с. 17].

В преддверии второй встречи с Рейганом Горбачев был готов к уступкам, и в этом он убеждал Политбюро: «Чтобы качнуть Рейгана, мы должны ему что-то дать…» [5, с. 79]. Этот саммит состоялся 11-12 октября 1986 г. в Рейкьявике. Податливость советского лидера по вопросам ядерного разоружения удивила американскую делегацию. По утверждению госсекретаря США Дж. Шульца «Горбачев бросал подарки к нашим ногам. Точнее, на стол - уступку за уступкой!» [44, с. 759760, 765]. Другой член американской делегации, Дж. Мэтлок констатировал: «Постоянно советская сторона делала значительные уступки в вопросах разоружения…» [27, с. 76]. Горбачев настолько увлекся инициативами, что предложил за 10 лет, к 1996 г. полностью уничтожить ядерное оружие между СССР и США [21, с. 72–73, 75]. Рейган был согласен с этим предложением. Однако договоренность не состоялась, потому что он не хотел отказываться от СОИ, которую считал главным фактором давления на СССР [37, с. 290]. Несмотря на то, что никаких договоров в Рейкьявике не было подписано, значение этой встречи было огромным. Стороны теперь знали пределы, на которые они могут пойти. Для американцев особенно важным было то, как вспоминал Дж. Шульц, что «уступки, которые Горбачев сделал в Рейкьявике, уже нельзя было забрать назад» [60, с. 775].

И действительно, на переговорах по ракетам средней и малой дальности, которые велись между СССР и США в 1987 г., американцы добивались новых уступок, на которые Шеварднадзе и Горбачев шли достаточно легко, не требуя взамен от них никакой взаимной компенсации. По договору о РСМД, подписанному в Вашингтоне 8 декабря 1987 г. Горбачевым и Рейганом, СССР уничтожал 1752 ракеты (826 РСМ и 926 РМД, а США соответственно 859 и 689), то есть на одну американскую ракету уничтожалось 2,3 советских ракет [6, с. 57]. Но крупные уступки заключались не только в этом. Горбачев по просьбе Дж. Шульца согласился включить в договор о РСМД советскую ракету «Ока», имевшую дальность полета до 400 км., которая не подпадала под условия договора.

После Женевской встречи советской внешней политике придается более либе- ральный характер, чем прежде. 23–24 мая 1986 г. на закрытом совещании в МИДе Горбачев рекомендовал дипломатам быть более инициативными и не превращать настойчивость в переговорах в «бессмысленное упрямство, когда бы о нас говорили «мистер Нет» [9, с. 54]. Генсек впервые официально в завуалированной форме подверг критике А.А. Громыко и его внешнюю политику. Перед дипломатами ставилась задача проявлять гибкость, находить компромиссы на переговорах [9, с. 54–55]. Теперь дипломаты должны были следовать логике прозвучавших рекомендаций. Сам Горбачев придавал этому совещанию огромное значение. «От этой встречи я веду отчет началу полномасштабной работы по претворению в жизнь нового мышления» [10, с. 8].

После совещания в МИДе стали производиться радикальные и масштабные кадровые изменения. К маю 1987 г. были заменены 7 из 9 заместителей министра, 7 из 10 послов по особым поручениям, 8 из 16 заведующих территориальными отделами, 68 из 115 послов [16, с. 350; 17, с. 116]. Бывший министр А.А. Громыко с горечью смотрел на кадровые перемены. «Все это просто возмутительно. Шеварднадзе устроил настоящую экзекуцию профессиональным кадрам…» [17, с. 117].

В сфере внешней политики роль Горбачева и Шеварднадзе резко усиливается. Вскоре, по свидетельству А.Ф. Добрынина, они «стали полностью определять внешнеполитический курс страны» [18, с. 612].

Наряду с активизацией внешнеполитической деятельности, стали пересматриваться базовые основы внешней полити- ки СССР. Прежняя внешнеполитическая доктрина мирного сосуществования государств с различным общественным строем, принятая на ХХ съезде, действовала до ХХVII cъезда КПСС, то есть в течение 30 лет. Она носила наступательный характер и способствовала укреплению позиций Советского Союза на мировой арене.

Новая внешнеполитическая доктрина, известная как «новое политическое мышление», формировалась постепенно. Этот процесс начинается с приходом к власти Горбачева в 1985 г. и завершится его выступлением на Генеральной Ассамблее ООН 7 декабря 1988 г. [33].

Реализация этой доктрины привела к весьма противоречивым результатам: с одной стороны благодаря ей удалось серьезно улучшить международные отношения в мире, предотвратить возможное возникновение ядерной войны, с другой –

Общество

произошло стратегическое отступление Советского Союза, сужение его влияния от Европейского континента до Латинской Америки. Освобождавшееся место СССР занимали США.

Общество. Среда. Развитие № 2’2026

Первые крупные идеи, положившие начало процессу формирования нового политического мышления, прозвучали на XXVII съезде КПСС. Горбачев впервые на высшем партийном форуме говорил о «целостности, взаимосвязанности и взаимозависимости современного мира», единство которого обусловлено глобальным характером существующих вызовов и угроз [24, с. 21]. Такой вывод означал отход от прежних советских представлений о том, что мировое развитие определяется борьбой двух систем [2, с. 140]. С этого времени, советское руководство перестает рассматривать СССР как «красную альтернативу» капитализму.

Вывод Горбачева о целостности мира был не только небесспорен, но и таил в себе серьезные опасности, на что в годы самой перестройки не было обращено никакого внимания. В политическом и идеологическом отношении мир был расколот на две противоположные системы - социализм и капитализм. Добиться целостности мира можно было двумя путями: либо за счет ликвидации одной из общественных систем, либо путем их глубокой конвергенции. Теперь мы знаем, что целостность мира за короткий период (10–15 лет) была достигнута за счет ликвидации социалистической системы и СССР.

Горбачев продолжал расширять и дополнять содержание нового политического мышления. В 1987 г. он опубликовал книгу, в которой это понятие было серьезно расширено и усложнено: в него он включил общечеловеческие интересы и деидеологизацию внешней политики. Общечеловеческие ценности и интересы Генсек ставил выше интересов отдельных государств, народов и классов и считал их «сердцевиной нового мышления» [15, 149-150, 218]. Горбачев и позднее был убежден в правильности подобного вывода [13, с. 141].

Он полагал, что в ядерный век все должны придерживаться такого подхо -да. Однако никто из ядерных и неядерных стран не торопился объявлять общечеловеческие интересы основой своей внешней политики. США и их союзники по НАТО продолжали руководствоваться своими интересами и общечеловеческие интересы для них продолжали оставать- ся абстрактной категорией. На мальтийской встрече 2–3 декабря 1989 г. президент Дж. Буш вполне определенно говорил Горбачеву, что США в своей политике руководствуются «западными ценностями», или, как добавил, участво -вавший в беседе госсекретарь Дж. Бейкер, «демократическими ценностями», что ими понималось как синонимы [31, с. 247–248; 40, с. 127–128].

Положение об общечеловеческих ценностях было дополнено тезисом о деидеологизации внешней политики. На практике деидеологизация вела к размыванию таких понятий как «идеологический противник» и «идеологический союзник».

Заключительным аккордом в формировании нового политического мышления является выступление Горбачева на Генеральной Ассамблее ООН 7 декабря 1988 г. Это подтверждается и его собственным признанием: «В 1988 г., - пишет он, - окончательно сложилась концепция и политика нового мышления, наиболее полно изложенная в моем выступлении в Организации Объединенных наций» [10, с. 131].

Один из авторов данного доклада А.С. Черняев удовлетворенно зафиксировал в своем дневнике 4 декабря: «Что там новое? 1) продвижение в новом мышлении, все дальше от “марксизма -ленинизма” [41 с. 774].

Квинтэссенцией его выступления стало признание за народами суверенного права выбора путей своего развития. Он также говорил о том, что при решении внешнеполитических задач государства должны исходить не из баланса силы, а из баланса интересов. Горбачев, в стремлении доказать на деле, что СССР теперь руководствуется оборонительной военной доктриной, провозгласил крупномасштабное одностороннее сокращение советских вооруженных сил на 500 тысяч человек, а также заявление о выводе из ГДР, Чехословакии и Венгрии шести танковых дивизий и расформировании их.

Советский посол в Вашингтоне Ю.В. Дубинин отмечал, что «…объявление столь масштабного сокращения вооруженных сил Советского Союза произвело сильное впечатление и в Европе, и в США» [19, с. 278].

Историк А.В. Зубок отмечает, что «Со -ветский лидер хотел это представить как триумф своих принципов, а не как геополитическое отступление или признание своего поражения в холодной войне» [20, с. 84]. Военные расходы для СССР становились непосильными. В частности, по данным Н.И. Рыжкова, только в 1988 г. траты СССР на военные нужды составили 12,8% национального дохода, хотя официально объявлялось другое -3,4% [36, л. 268].

В Вашингтоне, в тиши кабинетов Белого дома, из выступления Горбачева сделали свой вывод: «коммунизм начал отступать». Крупномасштабные инициативы Горбачева убеждали американские официальные круги в этом [22, с. 721].

Кардинальные изменения в период перестройки произошли в политике СССР в отношении стран союзников по Варшавскому договору. Она получила название «Доктрина Горбачева», понимаемая как противоположная «доктрине Брежнева» [32; 38, с. 149]. Горбачеву не удалось выработать в тот сложный период политику, отвечавшую объективным интересам СССР и этих стран как союзников.

Новый подход СССР в отношении своих союзников был обозначен уже на первом совещании руководителей стран Варшавского договора, состоявшемся после похорон К.У Черненко, на котором только что избранный Генсек заявил: «…мы за равноправные отношения, уважение суверенитета и независимости каждой стра-пы... Признание этих принципов означает одновременно полную ответственность каждой партии за положение в своей стране» [10, с. 311].

Сам Горбачев считал, что тем самым он провозгласил на этом совещании отказ от «доктрины Брежнева» [10, с. 312].

Научно-технические, торговоэкономические отношения, военнотехнические отношения между союзниками действительно нуждались в перестройке. В этих целях принимались различные совместные программы. В частности, была разработана и принята комплексная программа научнотехнического прогресса стран – членов СЭВ на период 1986–1995 гг. Однако она, в целом, осталась на бумаге [26, с. 9, 11].

Торговые отношения внутри СЭВ не удалось сделать эффективными и взаимовыгодными. По мере вступления СССР в экономический кризис, он оказался не в состоянии выполнять в полном объеме взятые на себя обязательства, а без дешевой советской нефти, газа и т.д. союзники не могли существовать Накануне потрясений 1989 г. союзники СССР по ОВД имели 100 млрд. долларов кредитной задолженности западным банкам [2, с. 144].

Между Горбачевым и некоторыми лидерами Восточной Европы (Эрихом Хо- неккером, Густавом Гусаком, Тодором Живковым, Николае Чаушеску) возникли и серьезные политические противоречия. Они неодобрительно высказывались о проводимой Горбачевым перестройке и новом мышлении.

Советская политика невмешательства только поощряла оппозиционные силы, уже открыто боровшиеся за власть в своих странах, но эта проблема окружение Горбачева мало беспокоила.

Горбачева все больше заботила перспектива создания «Общеевропейского дома». Главным препятствием на его пути был Варшавский договор, поскольку, образно говоря, два огромных военных блока в одном доме мирно ужиться не могли. Можно только предположить, что построить общеевропейский дом, не ликвидировав советский блок в Восточной и Центральной Европе, едва ли было возможно.

А.С. Черняев отмечает: «Что касается социалистического содружества, то я не замечал интереса к нему…» [39, с. 81–82]. Г.Х. Шахназаров, его помощник по соцстранам, также писал: «Горбачев взял себе за правило ничего не навязывать союзникам, считая, что любые перемены должны быть всецело предметом суверенного выбора партий и народов» [42, с. 100]. Результатом реализации «доктрины Горбачева» стало, по выражению известного историка А.И. Уткина, «бегство из Европы».

«“Доктрина Горбачева”, которую он огласил в ООН, - пишет В.М. Фалин, -означала: “СССР уходит из Центральной и Восточной Европы”» [38, с. 149].

Для обсуждения процессов, происходивших в этих странах, 16 января 1989 г. в Москву прибыл личный представитель американского президента Г. Киссинджер, который был принят вначале А.Н. Яковлевым, а затем М.С. Горбачевым. Удивительным было то, что ему достаточно легко удалось убедить их в том, чтобы Советский Союз не препятствовал развитию событий в Восточной Европе в обмен на развитие нормальных отношений США с СССР.

В период падения социалистических режимов в Восточной Европе, советское руководство не стремилось выработать единую общую политику, направленной на их сохранение. 12 июня 1989 г. в Бонне канцлер ФРГ Г. Коль во время беседы с Горбачевым стремился получить ответ о действиях СССР в Восточной Европе и Восточной Германии в сложившейся

Общество

Общество. Среда. Развитие № 2’2026

ситуации. Генсек дал недвусмысленный ответ: «В отношении наших союзников у нас действует твердая концепция: каждый отвечает сам за себя… По-моему, сказанное мною ясно говорит о том, есть “доктрина Брежнева” или ее нет» [25, с. 161–162].

В США внимательно следили за переменами в этих странах и всячески их стимулировали. Именно поэтому в Польшу (10– 11 июля) и Венгрию (12 июля) 1989 г. был организован визит президента Дж. Буша. По его итогам он сделал важный вывод: «То, что я увидел, вселяло надежду» [4, с. 126]. Его помощник по нац. безопасности Скоукрофт выразился еще более определенно: «В наших интересах поддержать эти процессы» [4, с. 45]. Им для проведения либеральных реформ была обещана серьезная материальной помощь в размере 1,2 млрд. долл. [4, с. 128].

К концу 1989 г. Горбачев полностью отошел от Восточной Европы, которая являлась не просто зоной влияния, а была буферной зоной, защищавшей безопасность СССР в послевоенный период. Доказательством этого является его заявление, произнесенное во время визита в Хельсинки 25 октября 1989 г. о том, что у Советского Союза «нет ни морального, ни политического права вмешиваться в события Восточной Европы» [3, с. 118].

Завершающим этапом отхода от «доктрины Брежнева» стала мальтийская встреча Горбачева и Дж. Буша 2-3 декабря 1989 г., на которой советский руководитель заверил американского президента в том, что СССР не будет вмешиваться в восточноевропейские дела: «Мы - за мирные перемены, мы не хотим вмешательства и не вмешиваемся в будущие процессы. Пусть народы сами, без вмешательства извне решают, как им быть» [31, с. 235].

На этой же встрече была решена судьба ГДР. Горбачев поддержал «перемены, которые сейчас наметились», имея ввиду процессы, связанные с сближением двух Германий [25, с. 269-270]. Участник мальтийской встречи А.С. Черняев свидетельствует, что именно здесь в принципе был решен вопрос об объединении Германии [39, с. 309–310].

После мальтийской встречи Горбачев демонстративно проявлял жесткость по германскому вопросу, особенно это было направлено для внутрипартийного потребления. 9 декабря 1989 г. на пленуме ЦК КПСС он в категоричной форме за- явил: «…ГДР в обиду не дадим, это – наш стратегический союзник и член Варшавского договора» [34, 1989. 10 дек.] Этот Пленум состоялся ровно через месяц после падения Берлинской стены. Однако никакого конкретного плана по сохранению ГДР у советского руководства не возникло. Н.И. Рыжков позднее констатировал: «Не было стратегии… МИД никакой концепции не представлял [28, с. 15]. Такой стратегии, тем более конкретного плана, действительно не существовало. По кране мере, его до сих пор никто не обнародовал. Разработка плана спасения ГДР противоречила бы логике «доктрины Горбачева». Сам Горбачев по германскому вопросу последовательно придерживался устных мальтийских договоренностей, о которых тогда ни Рыжков, ни другие советские руководители (кроме Шеварднадзе и Яковлева, членов делегации), ни высшие руководители ГДР, представления не имели.

Из советского посольства и представительства КГБ СССР в Берлине в Мо -скву отправлялась достоверная информация о положении дел в ГДР. Однако это мало влияло на формирование реалистической позиции Москвы. Советник - посланник советского посольства И.Ф. Максимычев напишет в своем дневнике: «Для Советского Союза настало время определиться с позицией по германскому вопросу» [23, с. 230].

Только 26 января 1990 г., когда ГДР оказалась на грани катастрофы, Горбачев не созвал Политбюро, а собрал только узкое совещание, на котором из членов По -литбюро присутствовали Н.И. Рыжков, А.Н. Яковлев, В.А. Крючков, Э.А. Шеварднадзе [5, с. 579]. Горбачев отмечал потом, что на совещании речь о сохранении ГДР уже не шла. Главная задача была - сохранить процесс в мирном русле [11, с. 95].

На переговорах с западными лидерами Горбачев принял их подход в том, что объединенная Германия будет членом НАТО. На переговорах в Вашингтоне с 31 мая - 2 июня 1990 г. Горбачев согласился с Дж. Бушем в том, что «США однозначно выступают за членство объединенной Германии в НАТО, однако, если она сделает другой выбор, мы не будем его оспаривать, станем уважать» [25, с. 467, 470]. 15 июля 1990 г. в Архызе (Северный Кавказ) этот вопрос окончательно был решен в пользу НАТО уже на переговорах между Г. Колем и Горбачевым [25, с. 511–513].

Недальновидный подход Горбачева по вопросу объединения Германии заключался и в том, что он ни разу не поднимал вопроса о нерасширении НАТО на Восток. Сам Горбачев писал, что так ставить вопрос было просто глупо, так как существовали и НАТО, и Варшавский договор [12, с. 246]. Но кому, как не Горбачеву было известно, что к этому времени в странах ОВД к власти пришли не друзья СССР, а прозападные, антисоветские силы, и дни советского блока были сочтены. Он должен проявить обеспокоенность о безопасности своей страны в будущем. Объединение Германии произошло на западных условиях и это можно рассматривать как поражение «нового политического мышления». Советский Союз оставил Восточную Европу, являвшуюся в течение 45 лет зоной безопасности СССР. Его место заняли США, которые вскоре превратились в главенствующую силу на всем Европейском континенте.

Советско-американские отношения динамично развивались и при президенте Дж. Буше. Однако он, став президентом в 1988 г., не торопился к установлению тесных контактов с Горбачевым. В отношениях между двумя странами по инициативе нового американского президента возникла так называемая «пауза». Буш хотел убедиться в том, действительно ли советский лидер привержен «новому политическому мышлению» или оно является пропагандой для Запада. Возникла идея «тестирования» Горбачева. «Новые отношения надо заслужить… искренность Советов должна быть выражена в конкретных действиях», - считал Дж. Буш [4, с. 59, 67]. «Пауза» продолжалась около пяти месяцев. Новый госсекретарь США Дж. Бейкер 10-11 мая 1989 г. осуществил визит в Москву, что означало завершение «паузы». В беседе с Горбачевым Бейкер высоко оценил перемены в СССР. Это означало, что реформы в СССР соответствуют американскому пониманию.

После увиденного в Польше и Венгрии (10-12 июля 1989 г.) Буш окончательно поверил в Горбачева, так как он не пытался вмешиваться в эти процессы. В присутствии своих коллег Буш о Горбачеве произнес: «Этот парень и есть перестройка!» [3, с. 86]. Только после этого Буш согласился на встречу с советским лидером, которая состоялась, как уже выше было сказано 2–3 декабря 1989 г. Именно на ней Горбачев дал обязательство Бушу о том, что он не будет вмешиваться в процессы, происходящие в советской сфере влияния в Восточной Европе и не будет прибегать к использованию военной силы против сепаратистских республик Прибалтики [31, с. 235; 4, с. 160].

Огромное внимание Горбачев продолжал уделять проблеме сокращения ядер-ных вооружений. После подписания договора по РСМД в Вашингтоне 7 декабря 1987 г., экспертные группы двух стран продолжали работать над договором о сокращении стратегических ядерных вооружений. 30–31 июля 1991 г. Дж. Буш прибыл в Москву с первым официальным визитом в качестве президента. Вопрос о стратегических ядерных вооружениях на переговорах был едва ли не главным. Договор о сокращении и ограничении стратегических наступательных вооружений (СНВ - I) был подписан 31 июля. Сокращению подлежала вся триада стратегических ядерных сил. Каждая сторона должна была сократить общее количество боезарядов до 6 тысяч единиц, а число носителей ядерного оружия определялось в 1600 единиц.

На этих переговорах обсуждались также внутренние проблемы СССР. Горбачев, как отмечают М. Бешлосс и С. Тэлботт «излил перед ним душу, рассказав, что происходит в Советском Союзе [3, с. 343]. Ему важно было сформировать у Буша впечатление о том, что будущее у СССР не столь пессимистично: «Завершили работу над Союзным договором… возможно не все подпишут сразу… начать можно с двух– трех республик» [14, с. 156].

Горбачев клятвенно заверил американского президента в том, что: «Мы сделали выбор в пользу реформ, и никакие идеологические тормоза, никакие догмы и стереотипы меня не остановят» [14, с. 178].

Буш в свою очередь обещал поддержку Горбачеву: «наша политика, наш выбор - поддерживать Вас^ мы верим в Вас, доверяем Вашим намерениям… мы хотим сотрудничать с Вами…» [14, с. 160, 180]. Однако, когда Горбачев обратился к Бушу с просьбой ускорить принятие СССР в Международный валютный фонд [14, с. 164], то тональность его рассуждений сразу изменилась. Он был против полного членства СССР в МВФ. «Советская экономика настолько огромна, - говорил Буш, - что может поглотить ресурсы МВФ…». Он тогда считал допустимым только ассоциированное членство СССР в этой организации. Буш ограничился лишь общим обещанием, что «международные финансовые учреждения хотят

Общество

Общество. Среда. Развитие № 2’2026

содействовать вашим реформам» [14, с. 165, 171].

Несмотря на то, что эта была встреча уже далеко не равных президентов, но тем не менее ее итоги Горбачев оценил как «звездный час нового мышления и его политики» [10, с. 307].

Актуальной внешнеполитической проблемой для СССР являлась нормализация отношений с Китаем. Уже с начала перестройки «китайская тема» стала рассматриваться на заседаниях Политбюро, в МИД СССР, заявлениях Горбачева. В ноябре 1985 г. обсуждался вопрос об улучшении отношений с КНР. Горбачев говорил: «Ищем, как сдвинуть с мертвой точки и придать динамизм советско - китайским отношениям…» [5, с. 18]. 28 июля 1986 г. На совещании в МИДе 23 мая 1986 г. он также подчеркнул важность отношений с Китаем: «Добрососедские отношения с Китайской Народной Республикой для нас не менее важны, чем с США и другими странами» [9, с. 51–52].

28 июля 1986 г. Горбачев во Владивостоке выступил с инициативой о готовности СССР в любое время обсудить отношения с Китаем [34, 1986. 29 июля]. Инициатива была поддержана китайской стороной [8, с. 115]. К маю 1989 г. были созданы условия для визита Горбачева в КНР. «Три препятствия» (вывод советских войск из Афганистана и Монголии, а также вывод вьетнамских войск из Камбоджи), выдвигавшиеся перед СССР, им были решены. Визит советского лидера состоялся 15–18 мая этого года. Его итогом «стала нормализация советско-китайских отношений» [10, с. 438].

Необходимо было начать решение во -проса о дальнейшем участии СССР в войне в Афганистане. СССР нес огромные траты, причем их объем увеличивался. По данным Н.И. Рыжкова, советские финансовые расходы составили: 1984 год – 1578,5 млн. рублей; 1985 год - 2623,8; 1986 год - 3650,4; 1987 год - 5374 млн. Среднесуточные затраты были: 1984 год - 4,3 млн.; 1985 год - 7,2; 1986 год - 10,0; 1987 год - 14, млн. рублей [36, л. 373]. Подобные расходы для страны становились непосильными.

В начале 1986 г. руководитель Афганистана Бабрак Кармаль был проинформирован о том, что войска будут выведены из его страны. Как вспоминает Н.И. Рыжков, «он был обескуражен, просил, чтобы мы их не бросали» [36, л. 372]. В мае 1986 г. правящую партию - Народнодемократическую партию Афганистана (НДПА) возглавил Мухаммед Наджиб

(Наджибулла), провозгласивший вскоре курс национального примирения. 13 ноября 1986 г. на заседании Политбюро было принято секретное решение о выводе советских войск из Афганистана за один или два года [5, с. 104].

СССР пытался добиться международных гарантий невмешательства в дела Афганистана. На женевских переговорах между Афганистаном и Пакистаном, ведущихся при посредничестве СССР и США 14 апреля 1988 г. были подписаны женевские соглашения о политическом урегулировании вокруг Афганистана, в которых предусматривалось невмешательство и отказ от интервенции в Афганистан. Афганская сторона добивалась создания коалиционного правительства, куда предполагалось включить и влиятельных представителей моджахедов. Это могло бы открыть перспективу существования просоветского режима в этой стране. Вначале Горбачев поддерживал этот проект, но американцы были против, и он согласился с ними. 22 февраля 1988 г. на переговорах с Дж. Шульцем в Москве, Горбачев заявил: «Мы приняли Ваши соображения.. .наш уход не следует увязывать с формированием коалиционного правительства» [31, с. 633].

Войска были выведены к 15 февраля 1989 г. К этому времени СССР создал определенный запас прочности режима Над-жибуллы. Были созданы военные запасы. У определенной части афганского общества его режим пользовался поддержкой. Но моджахеды женевские соглашения не признавали и после вывода советских войск стали готовиться к свержению власти в Кабуле. США и Пакистан также фактически женевские соглашения не соблюдали. Но, несмотря на это, власть Наджибуллы продержалась еще более трех лет.

В заключении обратим внимание на то, что в историографии и общественном мнении, особенно на Западе, существует распространенная точка зрения о том, что благодаря новому политическому мышлению Горбачева завершилась сорокалетняя холодная война между СССР и США, Западом и Востоком. Однако она закончилась не на основе взаимовыгодных компромиссов, а главным образом из-за односторонних крупных уступок СССР Соединенным Штатам, приведших его к стратегическому отступлению.

Все же во внешней политике Горбачева имелись и несомненные положительные результаты. К ним следует отнести решение афганской проблемы. Причем уход

СССР из этой страны произошел с «сохранением лица», на основе решений женевских соглашений, и не мог быть оценен как побег проигравшей страны.

Серьезным достижением следует считать улучшение отношений с Китаем. Горбачев принял предъявленные претензии к СССР и их решил, в том числе и по вопросу о границе. Компромисс в этих вопросах можно считать обоснованным, ибо взамен были получены добрососедские отношения, открывшие перспективу со- трудничества двух стран уже и в постсоветский период с Россией.

После распада СССР отношения России с Западом, США были достаточно приемлемыми на короткий период, пока В.В. Путин на Мюнхенской международной конференции в 2007 г. не заявил о том, что у России есть тоже интересы в современном мире. С этого времени отношения стран НАТО и России имели тенденцию к ухудшению, а с началом военных действий между Украиной и Россией в 2022 г., они стали враждебными.