Multi-Religious Features of Law and Authority in the Russian Lands During the 13th–14th Centuries
Журнал: Вестник Пермского университета. Юридические науки @jurvestnik-psu
Рубрика: Теоретико-исторические правовые науки
Статья в выпуске: 3 (73), 2026 года.
Бесплатный доступ
this article reinterprets the multicultural environment in the territory of the Golden Horde (Ulus of Jochi) as a site of religious authority formation. The paper also examines several recurring authority signals that can be compared across reigns and regions: patronage of jurists and educational institutions (appointments, court scholars, madrasas, juridical language); Sufi mediation (tariqa affiliations, lodges/khanakas, shrine patronage, saintly genealogies, vernacular ethical instruction); public markers of Islamic presence (mosques, cemeteries, architectural patronage, urban religious space); and explicit negotiations with non-Islamic or extra-juridical norms (customary law, steppe political practice, and pragmatic accommodations). The purpose is to examine the mechanisms of this formation through a three-stage analysis of successive reigns. First, for each period, the study reconstructs the dominant “authority package” – the combination of political-administrative mechanisms, juridical actors and claims, and Sufi-mediated institutions through which religious legitimacy was produced. Second, it evaluates the likely social reach of this package by asking how it could extend beyond the court through patronage, education, ritual affiliation, and dispute settlement. Third, it compares the three reigns to identify shifts in the locus of authority and their implications for the social embedding of Islam. Focusing on the reigns of Berke Khan, Uzbek Khan, and Janibek Khan, the analysis examines how successive configurations of authority emerged at the intersection of Islamic legal normativity, Sufi-mediated institutions, and khanate governance. Methods: the methodology is based on comparative-historical and hermeneutical analysis of key narrative corpora and modern historiography. Results: the study contrasts three models: an elite-symbolic model of Islamization associated with Berke’s courtly patronage; a mediated integration model under Uzbek Khan, in which Sufi network, particularly the Yassawiyya, translated Islamic ethics into Turkic social contexts while accommodating legal pluralism; and a later reconfiguration toward more formalized Sharia-centered governance under Janibek Khan. Conclusions: the article argues that Islam’s integrative capacity in steppe polities depended less on formal adoption than on institutions capable of mediating between law, spirituality, and existing normative orders. Conceptually, it proposes a transferable typology of Islamization as a process of negotiation between juridical authority, ethical-spiritual mediation, and political organization, offering a comparative lens for other pluralistic pre-modern empires.
Короткий адрес: https://sciup.org/147255298
IDS: 147255298 | УДК: 34.01 | DOI: 10.17072/1995-4190-2026-73-402-411
Исследование мультирелигиозных показателей закона и власти на русских землях в XIII–XIV веках
Введение: в статье переосмысливается мультикультурная среда в русских землях периода Золотой Орды (Улуса Джучи) как формирование религиозной власти. Рассматриваются следующие значимые вопросы: покровительство юристам и образовательным учреждениям (назначения, придворные ученые, медресе, юридический язык), а также суфийское посредничество (принадлежность к тарикам, ложи/ханаки, покровительство святыням, генеалогии святых, этические наставления на местных языках), публичные признаки исламского присутствия (мечети, кладбища, архитектурное покровительство и городское религиозное пространство) и, наконец, явные переговоры с неисламскими или внеюридическими нормами (обычное право, степная политическая практика и прагматические компромиссы). Цель: исследовать механизмы формирования религиозной власти в мультикультурной среде Золотой Орды (Улуса Джучи) на основе анализа трех этапов. Во-первых, для каждого периода правления реконструируется доминирующий «пакет полномочий»: сочетание политико-административных механизмов, юридических субъектов и претензий, а также институтов, созданных при посредничестве суфиев, через которые формировалась религиозная легитимность. Во-вторых, оценивается вероятное социальное влияние «пакета полномочий» через анализ того, как он мог распространяться за пределы двора через покровительство, образование, ритуальную принадлежность и разрешение споров. В-третьих, проводится сравнение трех периодов правления для выявления изменений в центре власти и их последствий для социального укоренения ислама. На примере правлений Берке-хана, Узбек-хана и Джанибек-хана анализируется, как последовательные конфигурации власти возникали на пересечении исламской правовой нормативности, институтов, опосредованных суфизмом, и ханского управления. Методы: сравнительно-исторический и герменевтический анализ ключевых нарративных корпусов и современной историографии. Результаты: исследование противопоставляет три модели: элитарно-символическую модель исламизации, связанную с придворным покровительством при Берке; опосредованную интеграционную модель при Узбек-хане, в которой суфийские сети, особенно Яссавийя, переводили исламскую этику в тюркский социальный контекст, одновременно учитывая правовой плюрализм; и более позднюю реконфигурацию в сторону более формализованного шариатского управления при Джанибек-хане. Выводы: утверждается, что интеграционная способность ислама в степных государствах зависела не столько от формального принятия, сколько от институтов, способных выступать посредниками между правом, духовностью и существующими нормативными порядками. Концептуально предлагается типология исламизации как процесса взаимодействия между юридической властью, этико-духовным посредничеством и политической организацией, которая может быть использована для сравнительного анализа других плюралистических досовременных империй.
