На стыке примордиализма и конструктивизма: осмысливая понятие «этнос». Часть 1

Данная статья написана автором в контексте комплексного изучения одной из этнических групп Западной Африки. Изучая многообразие этнических практик данной группы, автор столкнулся с необходимостью идентифицировать уровень ее интеграции и сам факт того, насколько данная группа сложилась как этнокультурная единица. В контексте необходимости данной идентификации сообщества встал вопрос о сути понятий «этническая идентичность» и «этнос» и об идентификации присущих им черт применительно к конкретному кейсу. Изучение вопроса, проведенное автором данной статьи, выявило неоднозначность существующих трактовок и их относительность даже в рамках отдельных научных школ – как в западной, так и в российской антропологии и этнологии. Кроме того, встал вопрос о правомерности использования термина «этнос» ввиду того, что данный термин отсутствует в западной науке, а в российской науке критикуется с позиции конструктивистской парадигмы, которая является доминирующей, но защищается, например, с позиции теории евразийства. В то же время сам термин «этнос» присутствует в научном российском дискурсе и профессиональной литературе, так что сложно игнорировать сам факт его наличия при многообразии существующих интерпретаций. Результатом проведенного автором данной статьи анализа подходов к проблеме стало убеждение в противоречивости существующих подходов и в наличии запроса на формулирование синтетического подхода, способного комбинировать комплекс примордиалистских атрибутов этноса и этнической идентичности с конструктивистским взглядом на обретение и сохранение индивидом и груп- пой этнической аффилиации и ее применение в практиках социального взаимодействия (инструменталистский подход). Дополнительным аргументом стало существование ряда концепций гибридного характера, предпринимающих ситуативные попытки объединения элементов примордиалистского и конструктивистского подходов. В итоге, автор данной статьи с опорой на конструктивистскую парадигму, предполагающую доминирование элемента конструирования восприятия в рамках осознания идентичности, предлагает (во второй части статьи) собственную синтетическую концепцию интерпретации этничности и этноса.

Антропология в современной России

Развитие антропологии и этнографии в современной России характеризуется дуализмом. С одной стороны, на фоне отказа от марксизма и исторического материализма в гуманитарных науках в антропологии происходит разворот в сторону западных концепций конструктивистского характера и идей Б. Андерсона. Здесь показательны работы Института антропологии и этнологии РАН, и особенно работы научного руководителя данного института академика В.А. Тишкова.

С другой стороны, сильные позиции, особенно в последние 15–20 лет, получил евразийский подход (примордиалистский по своей сути), восходящий к идеям Н.Я. Данилевского, П.Н. Савицкого, Н.С. Трубецкого и других авторов конца ХIХ – начала ХХ в., а также к работам Л.Н. Гумилева 1970– 1980-х гг. Сегодня данный подход наиболее комплексно представлен в работах А.Г. Дугина.

Оба подхода в силу своих платформ находятся в непримиримой идейной конфронтации, о чем в т.ч. пишет В.А. Тишков [Тишков и др. 2020]. Тем не менее для общего представления современного понимания категорий «этнос» и «этничность» нам необходимо кратко обозначить данные подходы. Вероятно, начать необходимо с евразийского подхода как более исторически обусловленного, особенно в контексте того, что в рамках нашего обзора мы умышленно оставили его в стороне, т.к. для него всегда была характерна собственная логика развития, лишь эпизодически пересекающаяся с центральной линией развития антропологии в России и СССР. Также евразийский подход характеризуется ограниченным универсализмом, т.к. концентрирует внимание преимущественно на Евразийском континенте, а основной акцент делает на цивилизационные сущности. Тем не менее отметим, что евразийство – это комплекс примордиалистских концепций, опирающихся на идею детерминирования развития факторами почвы (территориальный детерминант) и крови (общность происхождения). Также принципиальное значение имеют идеи единства религии и сильной государственности, объединяющей народ вокруг достижения «исторических целей» и «исторической судьбы». Важное значение для современного евразийства имеет концепция Л.Н. Гумилева, который ввел понятие «суперэтнос», т.е. сообщество этносов, проживающих на обширной территории с различными климатическими условиями, но, тем не менее, являющийся единым целым. Также Гумилеву принадлежат идеи культурного релятивизма («мозаичная антропосфера») и идея о факторе пассионарности, которая представляет собой биохимическую энергию, всплески которой рождают в обществе пассионариев, способных радикально продвинуть развитие общества вперед. Несмотря на комплексность, концепция евразийства в интерпретации Гумилева и его последователей является достаточно спорной и не столько антропологической, сколько политически аргументированной, что подробно отражено в геополитических идеях А.Г. Дугина [Дугин 2002].

Конструктивистский подход в российской антропологии и этнологии на современном этапе развития данных дисциплин представляется более аргументированным и носит универсальный характер, что позволяет через его призму рассматривать различные общества, в т.ч. и те, которые до сих пор были исследованы фрагментарно. Суть данного подхода наиболее подробно была представлена В.А. Тишковым в серии крупных работ, написанных за последние 35 лет. В них автор проводит последовательную критику советского подхода к пониманию этноса в том виде, в котором он интерпретировался в работах Ю.В. Бромлея [Тишков 2003], и трактовок этноса как «биосоциального организма» у Гумилева и осуществляет переход от «жесткой», или «формализованной» трактовки этноса к его интерпретации через этнич-ность, т.е. свойства, придаваемые пониманию этноса самими его представителями [Тишков 2000], обладающими трансформирующейся идентичностью [Тишков и др. 2015].

В его теории этничность, а не этнос становится центральным понятием и трактуется с процессуальной точки зрения. Тишков констатирует, что единой точки зрения на содержание этничности в современной науке также не существует (и вряд ли это возможно ввиду ее конструируемой сущности – конструкт может быть крайне вариативен), но, тем не менее, идентификация этничности и ее наличия у общества возможна на основе ряда характеристик, в т.ч. представления членами группы о своих территории, языке, истории, происхождении, верованиях, обычаях, традициях, искусстве, иных аспектах материальной и духовной культуры. Кроме того, этническая группа может обладать политической самоидентификацией, выраженной в представлениях о «родине», и в различных политических формах самоорганизации, высшей из которых является государственность, которую Тишков связывает с самоидентификацией группы как «народа».

Также фактором этнической идентичности выступает и «чувство отличительности», реализуемое по принципу «свой» – «чужой», что привносит в сообщество солидарность на основании принадлежности. Однако данное разделение («свой» – «чужой») отнюдь не является достаточным для обретения группой этничности (критика структурализма Леви-Стросса, где эта характеристика служила основной в рамках самоидентификации), т.к. наряду с этим противопоставлением существует глубинная связь с другими культурами, социумами и политическими структурами, в т.ч. государствами. Как следствие, этничность не строится исключительно на противопоставлении с другими этническими группами, а зависит от комплексного восприятия себя ее членами в контексте и на фоне других.

В.А. Тишков выводит данный подход из концепции М. Вебера, который писал в начале ХХ в., что у представителей этнической группы существует вера в общее происхождение, которая обусловлена сходством физического облика, детерминирована единством традиций и обычаев, а также исторической памятью. Общность самовосприятия в рамках группы ведет к восприятию внутригрупповых и внешних границ, которые структурируют взаимодействие членов этнической группы друг с другом и внешней средой. Важность в рамках интеграционного процесса представляет многообразие атрибутов самоидентификации, однако идентичность не становится прямым следствием совокупного «культурного материала», т.к. часть данного «культурного материала» может иметь номинальную роль (например, быть устаревшей или маргинальной) и не включаться в обобщенное представление этносом самого себя. В итоге, в основе самоидентификации находится коллективное самосознание, опирающееся на актуальные культурные паттерны, существующие внутри сообщества, хотя изначально, возможно, происходящие и извне (некоторые из них). Как следствие, Тишков делает вывод, что этничность – «это форма социальной организации культурных различий» [Тишков 2001].

На основании определения этничности В.А. Тишков формулирует и определение термина «народ», который в «смысле этнической общности понимается (как) группа людей, члены которой имеют одно или несколько общих названий и общие элементы культуры, обладают мифом (версией) об общем происхождении и тем самым обладают как бы общей исторической памятью, могут ассоциировать себя с особой географической территорией, а также демонстрировать чувство групповой солидарности» [Тишков 2001].

Идентичность этнической группы/народа в определенном смысле является синтезом личностных идентичностей, формируемых на основании знаний человека о культуре и истории (своей группы и других сообществ) и во взаимодействии с другими членами группы, которое позволяет сформировать частную интерпретацию знаний. Все это Тишков обобщенно именует «социальным опытом», который имеет индивидуальное и коллективное измерения. Несмотря на многообразие индивидуальных интерпретаций, тот факт, что они формируются в общей культурной среде, обусловливает возможность их интеграции. Тем не менее интеграция не абсолютна, и как «во внутренних, так и во внешних определениях этнической группы (народа) присутствуют как объективные, так и субъективные критерии… (которые) образуются на разной основе, включая физический облик, географическое происхождение, хозяйственную специализацию, религию, язык и даже такие характеристики, как одежда или пища» [Тишков 2001].

Единство антропологического научного контекста

Несмотря на коренные противоречия между подходами примордиалистов и конструктивистов в российском научном пространстве, равно как и во всем мире, следует отметить, что и в России, и за рубежом существует большое число промежуточных подходов, цель которых заключается в преодолении разрыва между теориями и поиском решений, учитывающих достижения различных научных школ. Как пишет по этому вопросу В.А. Тишков, «все подходы к пониманию этничности не являются обязательно взаимоисключающими. Интеграция наиболее значимых аспектов в цельную теорию этнич-ности наиболее перспективна на основе конструктивистского синтеза, в котором есть чувствительность к контексту… Продуктивной представляется разработка подхода к этничности вне “традиционных культурных типов”, как культурной гибридности и как множественных лояльностей или этнического дрейфа» [Тишков 2001].

В данном высказывании мы, безусловно, можем согласиться с Тишковым и признать, что, во-первых, этническое самосознание группы – это действительно конструкт, сформированный под воздействием различных факторов, и поэтому конструктивистский подход – это форма рационального анализа, и во-вторых, примордиалистские установки «имеют значение», т.к. такие факторы формирования этничности, как язык, культура, история, территория и наследственность, лишь интерпретируются индивидом в рамках формирования собственной идентичности, но в действительности существуют объективно, имеют носителей, и их передача (передача смыслов, образов, представлений) происходит из поколения в поколение до того момента, пока не возникает тотальный кризис всей этнической группы, девальвирующий ценность ее существования. Стоит оговориться, что примордиалистские установки также не безусловны, т.е. подвержены трансформации и конструированию, но и то и другое происходит крайне медленно, на протяжении многих поколений. Безусловно, и здесь возможны «революции», как, например, переход с кириллического алфавита на латинский или проект «декоммунизации», реализуемый некоторыми постсоветскими странами. Тем не менее и данные «революционные» изменения затрагивают лишь часть исходной сущности (никто не начинает одномоментно говорить на другом языке или полностью иначе воспринимать прошлое), сохраняя ее базис.

В итоге, как справедливо отмечает Тишков, на современном этапе в развитии антропологии и этнологии актуальность приобретают гибридные, или, в нашей терминологии, синтетические подходы, объединяющие элементы примордиализма, инструментализма и конструктивизма. Это отчасти характерно и для идей самого В.А. Тишкова, о чем пишет А.В. Головнев [Головнев 2020], который отмечает, во-первых, что Тишков в отдельных своих работах именует себя «умеренным примордиалистом» и, во-вторых, что примордиа-лизм советской антропологии в его интерпретации Бромлеем и Гумилевым, против которого выступает в своих работах В.А. Тишков, коррелирует с идеями К. Гирца, который использует в своем подходе примордиалистские сущности, в числе которых узы родства, раса, язык, территория, религия и обычаи [Geertz 1973], и никоим образом не связан с советскими антропологическими школами, а отражает базовые установки этничности.

Также показательно и внимание Головнева к сути конструктивизма, который иногда встречается в «пространстве примордиализма», как, например, в случае конструирования социалистических наций, а иногда «пускает при-мордиализм в себя», как, например, в случае обоснования прав на этнический сепаратизм, суть которого – «право крови и почвы». В итоге, как пишет А.В. Головнев, разделение между примордиализмом и конструктивизмом условно. «Примордиализм рассеивается на натурализм, органицизм, перен-ниализм, соседствует или сливается с эссенциализмом, традиционализмом, модернизмом» [Smith 1999]. Столь же расплывчат фланг конструктивизма, где соседствуют инструментализм, рационализм, трансакционизм, циркум-станционизм [Ethnicity 1996], оттенки которых перемешаны настолько, что порой обнаруживаются на противоположном берегу.

А.В. Головнев также видит решение существующего методологического кризиса в промежуточных подходах, и в качестве примера приводит работу Йоханиса Сиапкаса 2014 г. Ancient Ethnicity and Modern Identity [Siapkas 2014]. Данная работа, на наш взгляд, действительно представляет исследовательский интерес. В ней автор, который стоит на позициях конструктивизма, сравнивает примордиалистский и инструменталистский подходы в контексте их идейного противостояния и приходит к заключению, что дихотомия подходов во многом иллюзорна. Решение же их противостояния кроется в диалоге эссенциалист-ского и динамичного дискурсов, характерных для данных подходов, в результате чего в рамках одной теории могут быть объединены представления о том, что в чем-то этничность – это коренное и неизменное явление (база этнич-ности), а в чем-то – изменчивое и адаптивное (контекст этничности). Данное утверждение представляется нам верным, и в процессе представления нашего собственного подхода мы будем руководствоваться именно им.

(Продолжение следует)