«Надеюсь на успешное осуществление вашего пути в науке»: неопубликованное письмо В. Н. Топорова Д. И. Макарову

RUSSIAN-BYZANTINE HERALD

Scientific JournalSaint Petersburg Theological Academy Russian Orthodox Church

No.2 (17)

Dmitry I. Makarov

«I Hope for a Successful Implementation of Your Path in Science»: An Unpublished Letter by Vladimir N. Toporov to Dmitry I. Makarov

UDC 271.2-58:80(092)+82-6

EDN RSIRBY

Владимир Николаевич Топоров (5.07.1928–5.12.2005) был не только великим ученым, но и чутким человеком, а также внимательным корреспондентом, откликавшимся на просьбы о помощи целого ряда людей. С одной из таких просьб, высказанных после личной встречи на московской квартире Топорова в авгус-

те 2001 г., и связано публикуемое письмо. (Сборник канонических вопросоотве-тов XII в. был нужен адресату для более полного комментария к тем отрывкам из Шестой гомилии св. Григория Паламы [ок. 1294–1357], где речь шла о жертвоприношениях животных в солунских храмах.) Тематика Паламы и паламизма, как может показаться, интересовала Владимира Николаевича лишь опосредованно, однако во втором томе его эпохального и все еще недооцененного труда «Святость и святые в русской духовной культуре» (1995–1998), явившегося (наряду с трудами С. С. Аверинцева [1937–2004], Б. А. Успенского [род. 1937], В. М. Живова [1945–2013], М. Ф. Му-рьянова [1928–1995] и А. М. Лидова [род. 1959]) своего рода манифестом возвращения высококвалифицированной русской гуманитарной интеллигенции к агиографическим и святоотеческим истокам,

Владимир Николаевич Топоров

можно прочитать следующее взвешенное и сбалансированное суждение о паламизме, исихазме и сопряженных с их изучением проблемах:

«Строго судя, в споре Паламы с варлаамитами точка не поставлена, потому что слишком велика цена победы в этом споре откровения и логики, интуиции и рационализма, слишком большая и тяжелая ответственность ложится на победителя (принятие Церковью учения Паламы с неизбежностью означало, что дверь, через которую можно было войти в Возрождение [речь здесь не идет о „Палео-логовском“ Возрождении], оказалась закрытой). Но в активе Григория Паламы, безусловно, присутствуют — завершение освобождения православной традиции от неоплатонизма, указание на роль „опытного свидетельства“ относительно тайн, которые недоступны философии (и науке) и обнаруживают себя в Откровении, и, конечно, само „дерзновенное исповедание любви к Богу“»1.

Многое можно было бы добавить к этому сильному и взвешенному суждению — и раскрытие опыта обожения и неотмирного, блистающего Фаворским светом пути святости… Собственно, к этому выводу подводит читателя и сам Топоров, замечая о св. Константине-Кирилле:

«Та возрастающая в своей духовности и обнаруживающая себя в увеличивающемся блеске-сиянии сила, что является одновременно и сутью святости, ее внутренним содержанием-смыслом, и ее открытой и вовне обращенной формой, для религиозного сознания и чувства-переживания в том первоначально узком круге лиц, где впервые была опознана святость Константина, не могла не быть д а н н о с т ь ю и о ч е в и д н о с т ь ю (разрядка В. Н. Топорова. — Д. М.), полностью снимавшими проблему доказательства святости, которая могла стать существенной при официальной канонизации или акте, соответствующем канонизации, оформившейся, как известно, не сразу и не всюду»2.

Поистине, к таковым, как св. Кирилл, можно обратиться словами из Канона болгарским мученикам 4 гласа Иосифа (Студита?), учтенного Топоровым в первом томе «Святости и святых»: Господи, их же молитвами / Спаси мир Твой ³ .

Внимание к Константину-Кириллу обусловливает и внимание Топорова к фигуре св. Владимира, также равноапостольного: «В русской церковной традиции Кирилл и Мефодий, как и великий князь Владимир, именно как равноапостольные особо вспоминаются во время литургии и за них вынимается восьмая частица из девятичинной просфоры»4.

И как раз канонизация св. Григория Паламы в 1368 г., через 11 лет после его смерти, была проведена св. патриархом Филофеем Коккиным образцово5. Но пусть книга говорит сама за себя, вызывая благодарные отклики в сердцах читающих ее.

Письмо публикуется по рукописи, хранящейся в личном архиве автора; при публикации исправлены по умолчанию: одна авторская описка («основного года» [рукопись] — «основного фонда»), три опечатки («продолжающейся» [рукопись] — «продолжающегося»; «Российская государственная библиотека» — «Российской государственной библиотеки») и пропуск замыкающей кавычки в названии «Вопросоответов»). В письме сохранены особенности орфографии и пунктуации его автора. Единственное авторское сокращение раскрыто в треугольных скобках.

Сердце адресата благодарно хранит память как о первой, так и о второй встрече с В. Н. Топоровым (также состоявшейся на его московской квартире в январе 2004 г.: на столе Ученого лежали раскрытая Библия и подробная Симфония к ней), а также о нескольких имевших место телефонных беседах с Ученым, которые всегда были исполнены Смысла, стремления передать обретенную в ходе трудов и дней мудрость — и удивительной добротой и благожелательностью. Само же письмо добавляет характерные штрихи к общей картине выживания нашей гуманитарной (да и всей вообще) науки на рубеже XX–XXI вв., рельефно подчеркивая некоторые более радушные и благосклонные к ученым стороны петербургской (по сравнению с московской) научной жизни в продолжающемся уже четвертое столетие споре двух столиц.

Д. И. Макаров

• В.    Н. Топоров

  Письмо Д. И. Макарову от 27 октября 2001 г.

27. Х.2001.

В верхнем углу письма проставлена дата — 27. Х.2001; на конверте стоит екатеринбургский штемпель — 02.11.01.

Многоуважаемый Дима, на днях я получил Ваше письмо. К сожалению, сейчас Вашу просьбу я не могу выполнить. Дело в том, что книги основного фонда6 Российской Государственной библи-отеки7 (бывш<ей> Ленинской8) заштабелированы на время ремонта библиотеки, про-должающегося9 уже третий год, и требования на них вообще не принимаются. Кроме того, книги «Канонические вопросо-10ответы Никиты, митрополита Солунского<»> я вообще не нашел в Генеральном каталоге: видимо, она в библиотеке отсутствует11.

Вообще история с библиотекой безобразная. Вот уже больше двух лет я два–три раза в год езжу в Петербург в Публичную библиотеку (теперь — Российская Национальная Библиотека) и там читаю то, что мог бы прочесть в Москве. Из многолетнего опыта я знаю, что отношение к читателю, как и к книгам, в Петербурге совсем иное, чем в Москве. Поэтому не обратиться ли Вам в Публичную библиотеку в Отдел обслуживания с просьбой сделать ксерокопии нужных Вам книг? Возможно, Вам удастся получить то, в чем Вы нуждаетесь.

Большое Вам спасибо за сведения о Ваших занятиях и за присланную Вами фотографию.

Я помню о нашей с Вами встрече в Москве и очень надеюсь на успешное осуществление Вашего пути в науке.

Всего Вам доброго.

< Подпись: > В<.> Топоров