Научные и личные коммуникации В.Г. Дружинина и С.Ф. Платонова в период подготовки магистерских диссертаций

Во вторую публикацию взаимной переписки С.Ф. Платонова и В.Г. Дружинина [1] вошли письма с начала 1886 по июнь 1888 гг. [2; 3], т. е. за два спо-ловиной года, в течение которых они сделали значительные шаги в собственных научных изысканиях. Это время их активной работы над магистерскими диссертациями. Информация, содержащаяся в корреспонденциях, позволяет восстановить в целом хронологию написания исследований, что является чрезвычайно важным делом. Следует заметить, что выявленные письма не все, довольно много их затерялось, хотя адресаты аккуратно собирали их в свои личные архивы. Всего в данной подборке содержится 20 писем В.Г. Дружинина и почти в двое больше - 39 ответных С.Ф. Платонова. Переписка была очень активной и регулярной и это на фоне частых личных встреч. Исключение составляло, естественно, летнее время. Но именно письма этих месяцев наиболее обширные и создают картину напряженного научного труда, который сочетался с разумным отдыхом, развлечениями.

Работа над магистерскими исследованиями

Летняя пора – это время, когда в свободное от напряженной осенневесенней преподавательской, изыскательной, научной работы, представлялась возможность активно заняться написанием магистерских диссертаций. Сам С.Ф. Платонов в письме от 15 августа 1886 г. сообщает, что « начал… писать диссертацию »¹. Это событие он назвал « казусом », который случился 31 июля, и является важным историографическим фактом, исходящий от самого автора. На эту же дату указывает и В.С. Брачев [4, с. 45], но без ссылки на источник информации. Работа началась с большим трудом, так как первой для изучения была рукопись «Иное сказание» - ценный литературный памятник периода Смуты. Его анализ послужил началом первой главы диссертации. Сам автор отводил ему «видное место» в «ряду русских повествований о Смутном времени» [5, с. 196]. А в предисловии к первому изданию «Древнерусских сказаний» С.Ф. Платонов заметил: «проверка небольшой части одного «Иного сказания» отняла у меня несколько месяцев без всякой серьезной пользы…» [5, с. 193]. Немало сообщается подробностей о выявлении попутных, мелких архивных материалов.

И только почти через год, 15 июня 1887 г., узнаем об окончании первой главы и её объеме. 29 июня сообщается о размере предисловия, работа над которым подходила к завершению. 14 июля написано вступление, но автор думал уже о его переделке и одновременно с этим начата и вторая глава, а 20 числа уже идет работа над второй её частью. А через неделю он писал, что скоро эта часть будет завершена. Приведенная хронология позволяет говорить о темпе работы и дает возможность исправить утверждение В.С. Брачева

(если речь идет только о времени писания), что работа над диссертацией «заняла у него (Платонова- В.М.) около шести лет» [4, с. 60].

Небезынтересный факт, что готовый текст диссертации набело переписывала Зинаида Николаевна - сестра жены С.Ф. Платонова, проводившая с ними лето. Это очень большая помощь, тем более, что объемы переписывания были немалыми. Итогом летнего творческого процесса должно было стать семь готовых печатных листов.

А В.Г. Дружинин подробно пишет о своих поисках и находках в московских архивах, проблемах с выявлением источников по истории Дона в архивах министерства иностранных дел и министерства Юстиции, просмотрах Приказных дел, посещении Синодальной и Хлудовской библиотек. Попутно, по просьбе друга, наводил отдельные справки и копировал некоторые фрагменты из рукописей. Что было важной помощью.

В июне 1887 г. В.Г.Дружинин сообщает, что работа над второй главой диссертации затормозилась из-за отсутствия необходимой литературы, высказывается надежда об окончании главы в начале июля. Кроме того, имеются планы о статье, где будет рассмотрена история Донской епархии в XVII в. 21 июля промежуточный летний результат - писался 6 листок уже третьей главы. Одновременно В.Г. Дружинин готовился к магистерским испытаниям, об этом немало информации в публикуемых письмах. Летом 1888 г. В.Г. Дружинин продолжает писать историю раскола на Дону и заканчивает готовиться к экзаменам.

На Археологическом съезде в Ярославле

На Ярославском съезде, проходившем 6–20 августа 1887 г., С.Ф. Платонов дебютировал со своими наработками по теме диссертации, здесь присутствовали и его друзья: В.Г. Дружинин, А.А. Спицын и И.А. Шляпкин, С. М. Середонин. Их имена значатся среди членов съезда в общем списке соответственно – (под №148), В.Г. Дружинин (№73), А.А. Спицын (№181), И.А. Шляпкин (№228) [6, с. 3, 5-7]. Получить звание члена съезда можно было заполнив анкету и внести взнос – 3 руб. 60 коп. Завершая работу над магистерской диссертацией, одаренный ученик К.Н. Бестужева-Рюмина, В.Г. Васильевского, А.Д. Градовского и В.И. Сергеевича С.Ф. Платонов представил на съезде доклад, с которым выступил 9 августа на вечернем заседании VI отделения «Памятники словеснорусского языка и письма» [6, с. 7-8]. Выступление С.Ф. Платонова было, по сути дела, генеральной репетицией перед публичным магистерским диспутом. Референт обратил внимание участников съезда на сказания о Смутном времени, «составившие в старой русской письменности весьма заметный отдел исторических памятников, и сделал попытку расположить эти сказания как изданные, так и неизданные, в порядке их составления», – говорится в протоколах заседания. Докладчик отметил, что в начале XVII в., т. е. еще до завершения драмы русской истории, появилось несколько литературных произведений, где нашли от- ражение различные эпизоды «конечного разорения во всей Русской земле»1. В начале царствования Михаила Федоровича, по утверждению С.Ф. Платонова, «появилось много драгоценных, с литературной и с фактической стороны, произведений о Смутном времени». В то же время «рядом с ними возникли также компиляции иногда, весьма низкого достоинства». Продолжали создаваться произведения о Смуте и позже, когда очевидцев уже не осталось в живых. Это были, как правило, переработки более ранних произведений. Исследовавший более 60 литературных памятников в 150 списках, С.Ф. Платонов кратко остановился на характеристике «Иного сказания», «Повести протопопа Терентия», «Новгородской повести о видении 1611 года», «Плача о разорении Московского государства» и «Повести о некоей брани, належащей на благочестивую Россию» [6, с. 8]. Реферат С.Ф. Платонова не был опубликован в материалах съезда, так как его диссертация стала публиковаться в «ЖМНП» [8]. Такую оговорку сделала и редакция «Трудов VII Археологического съезда».

В.Г. Дружинин активно работал на съезде, например, он в III Отделении памятников древне-русского искусства 10 августа выступал в прениях по докладу академика-архитектуры В.В. Суслова «О древних деревянных церквах южной полосы России и сравнение их с северными», когда дал «некоторые хронологические данные о постройке Старо-Черкасского собора и других церквей Донской области» [6, с. 6].

В феврале 1888 г. С.Ф. Платонов был утверждён приват-доцентом и сразу получил поздравление от В.Г. Дружинина. Выходит первая монография, что было, безусловно, успехом, победой, открывавшей новый скачок в карьере, который не заставил себя ждать. Появились первые отклики на монографию С.Ф. Платонова, которая вышла весной 1888 г. Сам Н.К. Бестужев-Рюмин в «Русском вестнике» поместил объемную рецензию [9].

Университетские друзья и учителя

Немало неизвестной информации содержится в корреспонденциях об университетских друзьях К.А. Иванове, И.А. Шляпкине, А.А. Спицыне, Н.Д. Чечулине.

Сообщается об увлечении И.А. Шляпкина древними рукописями, которые он активно начал собирать, покупать. Это занятие станет смыслом его жизни, а итогом будет замечательная коллекция [10]. При этом он их обрабатывал и оригинальные результаты публиковал. При этом активно работал также над диссертацией. Его работа шла довольно успешно, он подготовил уже третий печатный лист, а первые два находились уже в типографии. Это явилось итогом напряженной работы И.А. Шляпкина, который летом 1886 г. работал по 12 часов. Общение между друзьями не было формальным, оно порой касалось и философских тем, когда спорили, об этом ярко свидетельствует письмо В.Г. Дружинина от 11 июня 1888 г., где он объясняет суть своего непонимания рассуждений И.А. Шляпкина. Заметим, что он первый из «пятерки» друзей был утвержден приват-доцентом в начале января 1888 г.

Редкие упоминания о А.А. Спицыне, который был далеко от столицы, в провинциальной Вятке, успешно занимавшийся историей и археологией этой земли. Чрезвычайно важно указание, что на его работы обратила внимание графиня П.С. Уварова – председатель Московского археологического общества и была готова способствовать его перемещению в Москву. Слухи дошли до В.Г. Дружинина и он делится с С.Ф. Платоновым в июне 1888 г. Именно В.Г. Дружинин предложит вятского археолога для избрания в члены Археологической комиссии, получит всестороннее содействие С.Ф. Платонова в этом непростом деле. В конечном деле А.А. Спицын, уже заявивший о себе на провинциальном уровне, будет переведен в столицу, что определит его профессиональный путь, и он почти 40 лет будет трудиться в Археологической комиссии. Но этот сюжет хронологически выходит за рамки этой публикации.

Упомянут и сверстник А.С. Лаппо-Данилевский. На этом этапе их общение было доброжелательным и профессионально-деловым. А среди новостей лета 1887 г. сообщается о закрытии Научно-литературного общества при университете, в студенческие годы С.Ф. Платонов принимал в нем активное участие. Большое место занимают сведения об общении с университетскими учителями. Впервые встречаем прозвище Долзно, которое упоминается не раз. Отдельные факты из публикуемых писем, особенно указание на «Атлас», позволяют утверждать, что так в узком кругу магистрантов называли Е.Е. Замысловского, как одного из часто упоминаемых профессоров, с которыми активно в это время взаимодействовали и общались и В.Г. Дружинин, и С.Ф. Платонов. Об этом нет сведений в историографии, поэтому факт ценен и представляет безусловный интерес. В своих воспоминаниях В. Г. Дружинин дает ответ на этот интригующий вопрос, когда пишет о Е. Е. Замысловском: «Высокого роста, худощавый, он имел привычку говорить вместо «должно» «долзно», это подметили студенты и в просторечии называли его «долзно» [11].

Некоторые сведения сообщались под большим секретом, например, о беседе С.Ф. Платонова с Е.Е. Замысловским летом 1886 г. о его дальнейшей судьбе, что создавало определенную надежду о скором продвижении по университетской карьере. В это время, чтобы обеспечивать семью, ему приходилось вести занятия в Историко-филологическом институте, Александровском лицее, на ВЖ(Б)К. Такая занятость сильно сдерживала работу над диссертацией.

К.Н. Бестужев-Рюмин, как и В.Г. Васильевский, сыграл неоценимую роль в становлении молодых исследователей. О близости их отношений к авторитетному профессору свидетельствуют частые посещения его на квартире, близкое участие в его семейных проблемах и во время болезни. Приведен и курьез о двух конкурентах в Александровский лицей и о том, как Константин Николаевич охарактеризует Платонова при возможном запросе оттуда.

Другие темы корреспонденций

Интересны были новости о передвижениях в Киевском и Петербургском университетах, утверждении ректоров, смене деканов, диспутах, некоторых малоизвестных подробностях, которые там происходили. Их интересует жизнь ученой корпорации, в которую они так стремительно ворвались и постепенно, но довольно быстро, занимали в ней достойное место.

Лаконично говорится о журнале «Библиограф», сыгравшем значительную роль в судьбе многих молодых, начинающих исследователей и, прежде всего, тех, кто входил в «кружок русских историков». Там публиковались многие написанные ими рецензии. Среди самых авторитетных изданий назван «Журнал Министерства Народного просвещения». Примечательно, что его редактор, будущий академик Л.Н. Майков, установил хорошие отношения и с С.Ф. Платоновым, и с В.Г. Дружининым, порой обращался с просьбой составить рецензии на выходившие книги. Об одной, написанной в 1886 г., упоминает и С.Ф. Платонов.

Среди радостных событий в личной жизни С.Ф. Платонова – рождение первой дочери-Нины, крестным которой стал В.Г. Дружинин. Это замечательное начинание станет и хорошей традицией, еще более скрепившей их дружбу. Платоновы летом 1886 г. сняли новую квартиру, переезд отнимал немало времени, к тому же дождь намочил много книг. Не раз упоминается игра В.Г. Дружинина на скрипке, в том числе и дуэтом с Надеждой Николаевной, которая аккомпанировала на фортепиано.

В письмах немало сведений о повседневном летнем быте, развлечениях, общении с друзьями. Так, лето 1887 г. Платоновы проводили в Новгородской губернии в имении Чечулиных. В этой связи интересен распорядок дня, заведенный там. Порой приходилось подстраиваться под режим других присутствующих (Чечулин и Середонин). На научную работу отводилось 2-3 часа в первой половине дня и столько же вечером.

Упоминаются и работы над рядом исследований, например, статья о Московском бунте в 1648 г., публикации документов, подготовке рецензий.

Так как библиотеки активно формировались, а финансовые средства, в частности, С.Ф. Платонова были ограничены, что сдерживало желания в пополнении книжного собрания, он часто обращался за книгами к другу. У В.Г. Дружинина была другая ситуация, и он мог позволить тратить денег на приобретение книг столько, сколько хотелось. Поэтому книгами пользовались вместе, беря их на время, при обязательном возвращении. Примечательно, что кроме научной литературы, порой брались и художественные. Так, в одном письме С.Ф. Платонов просит прислать «Детство. Отрочество и Юность» Л.Н. Толстого.

Порой встречаются придуманные выражения, например, В.Г. Дружинин употребил слово «письни», т. е. напиши, «середониум» - от фамилии Середонин, много времени тративший летом 1887 г. на развлечения, поэтому означавший «ничегонеделание», т. е. проводить время без пользы. Аналогичный встречаем и в отношении Шмурло – «шмурление», готовивший также магистерское исследование.

Особенностью почерка В.Г. Дружинина – порой он называет его « мазней », в другом месте говорит о «к аракулях », что создает трудности исследователей в прочтении корреспонденций. Особенно это ясно видно на фоне крупного и разборчивого почерка С.Ф. Платонова.

Заключение

Публикация второй части подборки писем позволит конкретизировать межличностные коммуникации В.Г. Дружинина и С.Ф. Платонова в важный этап их творческой и личной жизни. Именно в этой части корреспонденций прослеживается подробная хронология работы над магистерскими диссертациями. Имеют значение и другие разнообразные темы писем, которые раскрывают порой малоизвестные страницы жизни ученой корпорации, взаимоотношения между С.Ф. Платоновым и В.Г. Дружининым со своими научными руководителями и другими коллегами. Сообщаются многочисленные сведения о друзьях, входивших в названную «пятёрку».

ПРИЛОЖЕНИЕ.

Переписка В.Г. Дружинина с С.Ф. Платоновым: 1886-первая половина 1888 г.

№62

В.Г. Дружинин - С.Ф. Платонову Дорогой Сережа.

По поводу завтрашнего путешествия на остров – решай, как хочешь. Слон, конечно, едет со всеми припасами в Незеленовской карете. Да и черт с ним. Константин Алексеевич не едет. Итак, мы независимы, а потому располагай, как хочешь временем и местом. Ждать ли мне Тебя или за тобой зайти?

Я бы предложил так: Ты, быть может, зайдёшь, мы подкрепимся и отправимся. Впрочем, как хочешь; назначь же время и место встречи.

Забежал бы к Тебе, да боюсь Тебя оторвать от дела, а кроме того, и самому нужно строчить рецензию, или вернее, проглатывать VII т. «Материалов».

Я думаю ехать в сюртуке в виду прилагаемого документа.

Моё почтение Мамаше.

Целую Тебя.

Твой В. Дружинин/Автограф/.

СПб. 3 янв[аря] [18]86.

ОР РНБ. Ф. 585. Оп.1. Ч.2. Д. 2832. Л. 43–43 об.

№63

С.Ф. Платонов - В.Г. Дружинину

1886 января 14.

Дорогой Вася! Бестужев заболел: снова «прострел», и он лежит; обычного вторника, конечно, не будет. Я заходил к нему сегодня днём. Если не хочешь превратить свою поездку в краткий визит, то не езди. Целую тебя и надеюсь завтра увидеть тебя и К[онстантина] Ал[ексееви]ча у Шляпкина, куда думаю попасть.

Надя и мама кланяются.

Твой Сергей.

РГАЛИ. Ф. 167. Оп.1. Д. 393. Л. 39.

№64

С.Ф. Платонов - В.Г. Дружинину

1886 28/ I.

Дорогой Вася! Конст[антин] Ал[ексеевич] придёт завтра в среду. Жду, конечно, и тебя. Целую крепко. Мои кланяются. Будь здоров.

Твой С. Платонов/Автограф/

РГАЛИ. Ф. 167. Оп.1. Д. 393. Л. 40.

№65

С.Ф. Платонов - В.Г. Дружинину 26 мая 1886.

Дорогой Василий Григорьевич! Зайти мне к тебе было нельзя: думал, не забежишь ли ты сегодня, но и это не сбылось. Поэтому пишу тебе о моей радости. Бог дочку1 дал сегодня в 4 ½ часа утра. И мать, и дочь совершенно здоровы. Если думаешь завтра зайти, пожалуйста, заходи: это и можно, и приятно.

Целую тебя крепко. Будь здоров.

Твой Сергей.

РГАЛИ. Ф. 167. Оп.1. Д. 393. Л. 41.

№66

В.Г. Дружинин - С.Ф. Платонову

Дорогой Сережа.

От всей души поздравляю Бабушку, Мамашу и Папашу с Новорожденной. Спасибо за Твоё извещение, на которое пока отвечаю письменно, чтобы не беспокоить. Через несколько дней забегу, чтобы совершить то же устно. Ещё и ещё поздравляю с семейной радостью и крепко целую Тебя.

Твой В. Дружинин/Автограф/.

СПб. 27/ V [18]86.

ОР РНБ. Ф. 585. Оп.1. Ч.2. Д. 2832. Л. 44.

№67

С.Ф. Платонов - В.Г. Дружинину 29 мая 1886.

Дорогой Вася! До чего может доходить рассеянность! Я забыл просить у тебя того, о чём думал целый день - книг. Будь добр, пришли мне, если можно, «Детство. Отрочество и Юность» Толстого. Этим много-много обяжешь меня и Надю одинаково.

Мои (и Зинаида Ник[олаевна]) тебе кланяются, я же крепко целую.

До субботы.

Твой Сергей.

РГАЛИ. Ф. 167. Оп.1. Д. 393. Л. 42.

№68

С.Ф. Платонов - В.Г. Дружинину 15-го мая2.[1886]

Завтра 16-го, дорогой Вася, мы празднуем трёхнедельный «юбилей» твоей крестницы и рождение твоего кума. Вся семья (говорю и за Нину) очень желала бы, чтобы «крёстный» отведал нашей кулебяки, которая будет в час; или же пришёл вечерком выпить стакан чаю (что для него удобнее, семья не знает и предоставляет ему полную свободу выбора). Затем, просим прощения, что не уведомили крёстного ранее: дурного умысла здесь, право, нет, и мы надеемся, что крёстный этому поверит.

Целую тебя крепко. Заходи при двух условиях: 1) если можно, 2) когда хочешь.

Твой Сергей.

РГАЛИ. Ф. 167. Оп.1. Д. 394. Л. 191.

№69

В.Г. Дружинин - С.Ф. Платонову Дорогой Сережа.

Крепко целую Тебя и спешу сообщить Тебе мой адрес. Я поселился у сестры на даче, откуда и начал ездить на занятия в город. Конец – 1 ½ часа на коне или лошади. Но всё это очень удобно, и главное - живёшь как у себя дома. Подробнее напишу, а вот пока адрес: Москва, за Покровское Глебово Стрешнё-во, деревня Иваньково, дача Дорожбова. Его В[ысокоро]дию Петру Петровичу фон Энден1 для передачи В.Г. Д. Пишу так кратко – не взыщи.

Поклоны всем Твоим; целую Нину. Письни, когда найдёшь время.

Целую крепко.

Твой В. Дружинин/Автограф/.

Москва. 14/ VII [18]86.

ОР РНБ. Ф. 585. Оп.1. Ч.2. Д. 2832. Л. 45–45 об.

№70

В.Г. Дружинин - С.Ф. Платонову2

с гнусной машиной, именуемой ризничий отец Владимир. Может привратник; прихожу, прошу рукописей, он говорит – не приготовили, а теперь некогда – не принесли книги! Думаю, просто он не успел опорожнить поставленное ему в хлеве корыто его свинопасом. Я все же сказал ему несколько теплых слов.

Опять встретился здесь с Николаевским, причём постарался выгородить Вал. Никол. от возведённых на него обвинений в прошлом году в Архиве Юстиции.

Живя на даче, совершенно мало бываю в Москве. Был у Академика3 в субботу, но не застал его - он занимается и по субботам. Когда я вошёл в его комнату, то сразу увидел, что живёт в ней гений – много книг, на диване разбро- саны листы нотной бумаги с писанными нотами, но вместе с тем серьёзный и полный порядок во всём. Искал глазами стопку выписок из архива, но не видел их. Искал на полу летучих заметок гениальной мысли для передачи их Замыс-ловскому по напечатании, но они д[олжно] б[ыть] были уже убраны варварской рукой прислуги. Уходя, я чувствовал, что пропотел. Но оказалось, что и гении люди, себе из письма, получаемого в ответе на мою записку (написал он было на моё имя) говорилось, то уже стало скучно в одиночестве. В воскресенье повидаюсь с ним.

Вот то все, что могу сообщить Тебе о себе. Итак, прощай и пиши о себе, своих и работе. Будь здоров. Ещё прошу - передай поклоны Твоим. Крепко целую Тебя и крестницу.

Твой В. Дружинин/Автограф/.

Москва. За Покровским Глебовым Стрешневым дер[евня] Иваньково, дача Дорофеева. Его В[ысокоблагород]ию Петру Петровичу фон Энден. Для передачи В. Г. Д.

23/ VII. [18]86.

ОР РНБ. Ф. 585. Оп.1. Ч.2. Д. 2832. Л. 46–47.

№71

СФ. Платонов - В.Г. Дружинину 1886 26/ VII.

Дорогой Вася! Начать придётся с извинения что долго молчал. Прости, ради Бога: целую неделю я вожусь с укладкой, переездкой и раскладкой, рука отвыкла от пера и огрубела от молотка. На сердце весёлое горе: часть моих книг перемокло при этом переезде, ибо нас застал дождь. Для меня это чувствительнее ещё потому, что мокли книги даже в сундуках: значит не по моей небрежности. Ну, да пройдёт и это горе.

Мои все здоровы и шлют тебе привет. Крестница твоя хворала животиком, но это прошло. Она мила и весела и растёт, растёт.

Вот тебе курьёз: Приехал Ник[олай] Дмитр[иевич]1, загорелый донельзя, взял своего котёнка и рассказал, что был он у Бестужева; Бестужев ему передал, будто Иосиф2 прекрасный просил его дать о нём хороший отзыв, если спросят у Бест[ужева] из лицея. Бест[ужев] обещал, тогда Иосиф говорит - «но туда хотят П. (т. е. меня), так о П[латонове] что Вы скажите, если спросят о нём?» Хорош гусь!? Бест[ужев] отвечал: что меня он знает лучше, чем Иосифа, и дурного сказать и о мне не может. Итак, весь город знает, что мы с Иосифом конкуренты. Не глупо ли с его стороны об этом благовестить?

Был я у Ег[ора] Егоровича1. Принял он меня более чем великолепно. Просидел я у него часа три, а в дороге находился часов шесть. И представь себе, он нашёл что мне нужно устроить профессорские и делал пропозиции на будущую (т. е. эту) зиму. Но об этом потом или напишу, или расскажу. Кажется, на этот раз его беседа похожа на дело, и на такое дело, к[ото]рому от души мне можно порадоваться. Но это, Василий Григорьевич, держи в секрете. С Мих[аилом] Ал[ександровичем]2 видимся. Я был у него на даче. Его Саша всё хворает. Ни М[ихаил] А[лександрович], ни я не написали пока ничего для Библиографа. Зато я состряпал поощрительный отзыв о «книге» Гейдена3 Майкову по его настоянию написать об этой книжке.

Вот мой грех: с Конст[антином] Ал[ексеевичем] не виделся. Очень уж я спешил окончить подведение вариантов к Иному Сказанию. Оно кончено, и летом я ни за что крупное не примусь, а буду писать диссертацию. Иначе работать не стану: сперва напишу памятник с вариантами, а затем главу о нём. Этак будет лучше.

Я в восторге от новой квартиры и от Михайловой полки. Другую он ещё не успел сделать. Правду говоря, одно меня смущает: плата ему. Не знаю, что дать: мало стыдно, а много… конец лета – самое ведь безденежное время. Он такой мастер, что я даже и не ждал такого изящества в работе.

Как твои работы? Надеешься ли кончить к сентябрю? Твоё второе письмо меня от души порадовало. Теперешняя обстановка – награда тебе за первую половину лета. Прости за то, что не писал долго, и пиши сам: такие славные письма, к[а]к твои, весело получать.

У нас нового нет ничего. Живём однообразно и только раз кутили: в коляске ездили на острова, чем Надя, да и все остались очень довольны.

Целую тебя крепко. Будь здоров и не забывай тебя любящего Сергея.

P. S. Ах, да! Видел Слона. Зашёл к тебе за книгой (17 лет в жизни Петра В[еликого]4) и столкнулся с ним. Он скоро отдаст в печать первую часть книги, работает по 12 ч[асов] в сутки. И за это я ему всё простил.

Ещё раз целую.

РГАЛИ. Ф. 167. Оп.1. Д. 393. Л. 43-45 об.

№72

В.Г. Дружинин - С. Ф. Платонову Дорогой Сережа.

Целую Тебя крепко и благодарю за письмо. Передай моё почтение всем Твоим и поцелуй за меня Нину.

Поздравляю с новосельем. У меня всё идёт по-старому. В четверг было, впрочем, неприятное разнообразие. Меня продуло во время поездки и вот сижу за чаем, вдруг вспомнил Сенигова. Кстати, природа сейчас уже удалила подобную мысль из организма. Посидев - опять и так 5 раз в продолжении часа! Я немного испугался и просил доктора, который живёт на соседней даче. Он констатировал простуду, дал очистительного и теперь я здоров, хотя навязчивость Се-нигова оставила некоторую боль в груди, но и это проходит.

В архиве Ин[остранных] Дел работы менее, нежели я предполагал, т[ак] ч[то] Булавинского бунта1 трогать не придётся, а может будет остановиться на этом эпизоде, оканчивая 1700 г. (это по чтению Донских Дел). Думаю ещё посмотреть Приказные дела и кое-что в Арх[иве] Юстиции. В Хлудовской биб[лиотеке]2 ещё не был – думаю делать поездки туда уже из города, а то отсюда очень неудобно. А побывать там необходимо. По субботам я занимался в Си-нод[альной] биб[лиотеке], где подобрал варианты для Мих[аила] Алекс[андровича] по одному списку. Остался ещё один. Читать приходится мало, ну да наверстаю при приезде в Питер, куда думаю вернуться в самом начале сентября. Благодарю Тебя очень за письмо. Я, кажется, догадываюсь о сути разговора с Долзно: теперь, к сожалению, я не был свидетелем – как Сенигов гнусен. Хорошо, что вовремя распознали эту с […]. Меня поражает только его нахальство и убеждение что все такие, как он. Как идти к человеку с просьбой дать о другом дурной отзыв?!

Это уже не людская гадость, а иная. Но всё это доказывает Твою прочность в этом деле – если при деле нужно кроме правды прибегать к неправде. О Слоне радуюсь, хотя, прости, невольно сомневаюсь в верности его отзыва о себе. Хорошо бы, кабы я ошибался.

Был я у Л[аппо]-Данилевского3, он много работает, но приустал и пакуется на месяц проветриться к себе, на Юг4. В сентябре будет в Петербурге. Встретились мы хорошо и поговорили хорошо. Заметно, что одиночество его сильно утомило, и он несколько жаловался.

В самой Москве я еще ни у кого не был, очень уж неудобно. К тому же я теперь не могу оставить сестру на целый день одну, т[ак] к[ак] её муж на маневрах, во Владимире.

Итак, пока прощай. Будь здоров. Передай поклоны мои Мамаше, Надежде Николаевне, Зинаиде Николаевне и поцелуй Нину. Крепко целую.

В. Дружинин/Автограф/. Иваньково. 3/ VIII 1886.

ОР РНБ. Ф. 585. Оп.1. Ч.2. Д. 2832. Л. 48– 49 об.

№73

С.Ф. Платонов - В.Г. Дружинину

СПб. 15 августа 1886.

Дорогой Вася! Ты, конечно, удивишься, если узнаешь, что я обратил свою работу подготовлением к изданию моих сказаний. Ты, конечно, удивишься, если узнаешь, что я нигде не бываю. Но ты всё поймёшь, если узнаешь, что я начал… писать диссертацию! Этот казус случился 31 июля и с тех пор продолжается. Обрабатываю Иное Сказание, и должен сказать, что трудности труднее, чем мне представлялись; поэтому работа ползёт, а не идёт. Но это всё-таки для меня радость.

Ты угадал, что разумел я с Замысловским. Я был у него ещё раз, и всё также они милы и любезны, и дело всё также серьёзно проецируется, но решится не ранее сентября. Благодаря этому и Лицею, я в ужасном положении: не знаю, сколько уроков брать в Петровск[ом] учил[ище], не знаю, отказываться ли от Корпуса, словом, жду первых Советов с каким-то страхом и предчувствую, что без крупного риска мне не обойтись. Но уж лучше риск, чем работа свыше сил!

У Конст[антина] Ал[ексеевича] не был я совсем, а у Мих[аила] Ал[ександровича] был раз и передал ему то, что ты относительно его писал. 12-го и 13-го был у меня Илья Ал[ександрович] с первым печатным листом его диссертации1. Мы взаимно прочли друг другу наши труды (и Мих[аил] Ал[ександрович] пишет и тоже произвёл со мною взаимный обмен чтений). Затем видел я Ник[олая] Дмитр[иевича], да раз Бестужева. Этим и исчерпываются все мои новости за период с прошлого моего письма. Да, есть у Мих[аила] Ал[ександровича] новые и курьёзные вести про домогательство Сениг[ова] в Лицей. Но их очень долго передавать вполне. Он приобрёл протекцию Кареева2 и Градовского3 (!?) и успел поставить директора4 Лицея в неприятное положение пред Кареевым. Очень, одним словом, деятельный молодой человек. Мне начинает хотеться (помимо всяких личных желаний), чтобы он съел там шиш, как достойную награду лишённого порядочности поведения.

Полки мои готовы, снабжены книгами, и кабинет мой так хорош, что не хочется уходить из него. Мои здоровы и очень тебе кланяются. Нина весела и здорова и начала узнавать мать. Зина уехала в Москву. Очень я доволен и занятиями, и летом, и поэтому более чем когда-нибудь сочувствую тебе; из твоих писем заключаю, что твои работы идут хорошо. Пиши и приезжай. Как твоё здоровье? А Слон и радует, и гнусен: очень заботится о вицмундире, к[ото]рый ему необходим, ибо он утверждён штатным преподавателем.

Как твоё здоровье?

Целую тебя крепко. Пиши твоему Сергею.

РГАЛИ. Ф. 167. Оп.1. Д. 393. Л. 46-47 об.

№74

С.Ф. Платонов - В.Г. Дружинину 20 августа 1886.

Дорогой Вася! Прости, что пишу тебе спешное и только деловое письмо. Хочется, чтобы оно пришло скорее и тебе было больше времени и, ergo1*, больше удобства исполнить мою просьбу.

В моих глазах просьба эта велика. В Арх[иве] М[инистерства] И[ностранных] Дел есть «Ответы литовских (Сигизмундовых]) послов 1606 г.» Может быть они отдельно, может быть, в Польских Делах (№ 26 или № 27), -Карамзин2 не указывает. Если сыщешь их и найдёшь материал о Самозванце3 (особенно мне важно известие, что северяне, жители Рыльска, Путивля и др. не пускали его в Польшу, грозя выдать Борису) и если этот материал не велик уж чересчур, будь добр, отдай его переписать. Хотя бы это удовольствие стоило рубл[ей] 10-15, всё равно. Думаю, что писано по-русски. Сверять, пожалуй, и не нужно, ибо издавать не буду, а переписчица вряд ли уж т[а]к много наврёт, что нельзя будет пользоваться.

Просьбу эту, Вася, исполни только в том случае, если она не доставит тебе ни много труда, ни малейшего неудовольствия,

Новостей нет. Никого не видел. Пишу напропалую. Мои тебе очень кланяются и все благополучны.

Целую тебя крепко. Будь здоров и прости за беспокойство.

Твой Сергей4.

РГАЛИ. Ф. 167. Оп.1. Д. 393. Л. 48–48 об.

№75

В Г. Дружинин - С.Ф. Платонову Дорогой Сережа.

Должен отказаться от поездки к Васильевскому ввиду того, что не кончил переписку текста «беседы»1. Кстати, сообщу небезынтересную лицейскую2 подробность. Был у меня Благовещенский3 и ответил тем на мой прошлогодний визит. Стал говорить о встрече в Обществе Люб[ителей] Др[евней] Письм[енности] и вспомнил о Тебе в те года - речь о лицее, что Ты, кажется, хотел туда поступить преподавателем. При этом сказал, что ему сообщил один из членов Совета лицея, что вместе с Тобой конкурировал другой, которого фамилию забыл. Что член Совета отзывался о Тебе, как человеке солидном и всё прочее, а тот другой, «весьма слаб» и более «идёт искательством» к своей цели. Итак, раскусили раба Божия. Прекрасно.

Поклон Твоим.

Целую Тебя.

Твой В. Дружинин/Автограф/.

СПБ. 26 сент[ября] [18]86.

ОР РНБ. Ф. 585. Оп.1. Ч.2. Д. 2832. Л. 50–50 об.

№76

С.Ф. Платонов - В.Г. Дружинину 3/ХI -1886.

Дорогой Вася!

Завтра в 7 ½ часов буду у тебя, чтобы вместе ехать на Остров. Здоровье Нины и теперь благополучно, как было утром. Мои тебе кланяются. Я же целую и желаю всего лучшего.

Твой Сергей.

РГАЛИ. Ф. 167. Оп.1. Д. 393. Л. 49.

№ 77

С.Ф. Платонов - В.Г. Дружинину [1 декабря 1886]4.

Дорогой Вася! Хочешь, поедем вместе к Бестужеву, а оттуда ты - домой, я же - к Карееву. Если ты согласен, не забежишь ли ко мне (я тебя не задержу) до

7 ½ часов? Если же тебя не будет, я в 7 ½ ч. отправлюсь к Карееву и уже не буду рассчитывать на общее возвращение.

Надя, слава Богу, встала. Все тебя приветствуют, я же целую тебя. Поклоны Мише.

Твой С. Платонов/Автограф/1.

РГАЛИ. Ф. 167. Оп.1. Д. 394. Л. 167.

№78

С.Ф. Платонов - В.Г. Дружинину 2/ХII -[18]86.

Дорогой Вася! Выяснилось, что Наде возможно сегодня поехать к Бестужеву, и поэтому извини меня, что не буду твоим попутчиком. Я надеюсь, что мы с тобою всё-таки там увидимся.

Мама была у Ивановых. Его нет дома, а А[нна] П[авловна] передала маме, что Конст[антин] Ал[есеевич] оправился.

Был ли у тебя переплётчик? Как твоё здоровье?

Целую тебя. Мои тебе кланяются. Нине сшили шубу для прогулок, что для нас составило некоторым образом событие. Будь здоров.

Твой Сергей.

РГАЛИ. Ф. 167. Оп.1. Д. 393. Л. 50.

№ 79

С.Ф. Платонов-В.Г. Дружинину.

[начало декабря 1886 г.]

Дорогой Вася! Переплётчик – нелепый человек. Ему сказано, если хватит серой материи, то все книги делать в серую. Я позволил себе сказать Михайле, чтобы переплётчик на две книги позаимствовал из твоего запаса материи. Прости за это нахальство.

Жду тебя вечером с большим удовольствием. Меня затормошили лекции донельзя.

Целую тебя. Надя просит передавать поклон тебе и предложение играть в субботу, если тебе удобно.

Твой Сергей.

Если бы тебе было неудобно зайти сегодня, без церемоний, отложи до завтра и приходи перед Слоном. Salve !

Что до Пушкина и Комарова, добудь, если можно, оба экземпляра. Но это не к спеху. Спасибо. Тороплюсь на уроки2.

РГАЛИ. Ф. 167. Оп.1. Д. 394. Л. 157.

№80

С. Ф. Платонов - В.Г. Дружинину

26 д[е]к[а]бр[я] 1886.

Дорогой Вася!

Не отправиться ли нам в воскресенье к Васильевскому, вместо Конст[антина] Алексеевича?

Сегодня Ивановы были у нас. Они все здоровы и благополучны. Поэтому можно думать, что в понедельник он будет у тебя, наверно.

Напиши о воскресенье. Мои тебе кланяются.

Будь здоров. Целую тебя.

Твой Сергей.

Пишу диссертацию!!!

РГАЛИ. Ф. 167. Оп.1. Д. 393. Л. 51.

№81

В.Г. Дружинин - С. Ф. Платонову Дорогой Сережа.

Будь добр справиться, нет ли в след[ующих] №№ Софийской библиотеки «Беседы Валаамск[их] Чудотворцев». Она может быть озаглавлена след[ующим] образом: «Месяца сентября в 11 день Принесения мощей преп[одобных] отцов наших Сергия и Германа, Валаамского монастыря начальников» и т. д. или же: нач[ало] «Ангельское умния и про.» А заглав[ие]: м[ожет] б[ыть] «рассуждения князя инока Василия Патрикеева». Вот те сборники, которые прошу Тебя посмотреть: № 1468 л. 30 и №1526. Если последний большой сборник, то не трудись, а просто захвати его с собой. Спасибо за Костомарова. До вечера. Поклон Твоим. Целую Тебя.

Твой В. Дружинин/Автограф/.

P. S. Пишу на большой бумаге, ибо маленькие все вышли.

СПБ. 29 дек[абря] [18]86.

ОР РНБ. Ф. 585. Оп.1. Ч.2. Д. 2832. Л. 51.

№82

С. Ф. Платонов - В.Г. Дружинину

1887 10 февраля.

Дорогой Вася! У Бестужева сегодня я буду. Но перед этим мне нужно заехать к знакомым на Екатерингофский пр. Поэтому туда я не могу сопровождать тебя. Оттуда же твой товарищ. Не быть же сегодня у Бестужева мне нельзя.

Посылаю «Древности Москвы». Держи сколько хочешь – и будь здоров.

Целую тебя. Надя тебе кланяется.

Твой Сергей.

РГАЛИ. Ф. 167. Оп.1. Д. 393. Л. 52.

№83

С. Ф. Платонов - В.Г. Дружинину

1887 17 февраля.

Дорогой Вася! Вчера не мог попасть к тебе, потому что были гости, и я не мог выбраться из дому.

Вчера получил Православный Собеседник и посылаю его здесь.

Посылаю и свой недавний долг – 5 р., за который крепко целую тебя.

Что было хорошего в субботу?

В четверг ждём тебя со скрипкой.

Будь здоров. Ещё раз целую тебя. Надя кланяется.

Твой Сергей.

РГАЛИ. Ф. 167. Оп.1. Д. 393. Л. 53.

№84

С. Ф. Платонов - В.Г. Дружинину

1887 февраля 26.

Дорогой Вася! Прости, что беспокою тебя так часто. Будь добр, пришли какое-нибудь издание жития Сергея Пахомиевой редакции1 (общепринятой). Если не жаль тебе, ссуди мне раскольничье прошлого века, которым я раз уже пользовался.

Ещё раз прости. Будь здоров. Надя просит тебя передать её поклон. Прилагаю только что полученный журнал.

Целую. До субботы.

Твой Сергей.

Карандашные пометы С.Ф. Платонова: «Сбр. 15-1875; 20- 77; 21 - 77»

РГАЛИ. Ф. 167. Оп.1. Д. 393. Л. 54 – 54 об.

№85

С. Ф. Платонов - В.Г. Дружинину

30 апреля 1887.

Дорогой Вася! Мои тебе кланяются. Музыка да пребудет в воле Божией и твоей! А завтра всё же, будь добр, забеги когда хочешь (не позднее, ведь, 8-го часа?)

Кончаю «Чудеса св. Сергия»1. В Петр[овском] Училище получен Сборник Истор[ического] Общ[ества] и это целое торжество для меня!

Желаю всего хорошего и целую тебя. Будь здоров!

Твой Сергей.

РГАЛИ. Ф. 167. Оп.1. Д. 393. Л. 55.

№86

С. Ф. Платонов - В.Г. Дружинину 1 июня 1887.

Дорогой Вася! Почта к нам ходит только по вторникам: вот почему я молчал до понедельника. Доехали мы хорошо. Ниночка прекрасно перенесла дорогу и уже приобрела слабый румянец. Здесь она развивается так быстро, что мы только удивляемся. Дача наша с протекцией, стара до невозможности, но просторна и удобна, а хозяева очень радушны и кормят на убой. Здесь можно прекрасно гулять, удить рыбу, кататься в экипаже и верхом, играть на биллиарде, удобно сидеть и спать (что не на всякой даче я встречал). Если бы мне удалось сосредоточиться на своей работе и собрать свои мысли в порядок, я считал бы себя счастливейшим дачником. Но я принимался писать раза три и не выходило ничего: зачеркивал и с завистью думал: «а на Сергиевской начинается III глава!».

Как твоё здоровье? Служба? Дела? Пиши мне по такому адресу: Новгородская губ[ерния] Череповецкого уезда, на Ирму, в село Борисоглебское на Шексне, именье Чечулиных.

Я известил нашу няню о нашем приезде письмом на имя нашего швейцара. Поэтому я думаю, тебе не нужно беспокоиться и извещать её о нас. Не забудь лишь меня известить о себе.

Здесь дурная погода, руки у меня зябнут и от молока, к к[ото]рому я себя приучаю, и от холода, и потому еле вожу пером. На первый раз позволь остановиться здесь. Мои тебе очень кланяются. Я крепко целую тебя. Будь здоров.

Твой Сергей.

P. S. Конст[антину] Алекс[еевичу] наш привет. Буду ему писать скоро.

Н.Д. Чечулин просит тебя не сердиться, если летом Майков обратиться к тебе с просьбой придержать корректуру его статьи. Сюда посылать, говорит он, нет возможности, а в П[етер]б[урге] поручить некому. Он очень тебе кланяется.

Я не знаю, что делать с моими Жития Сергия. Сюда требовать корректуру не имеет смысла, а без меня издадут – ой! ой! Хочу просить Кобеко1 отложить до осени.

Будь здоров.

РГАЛИ. Ф. 167. Оп.1. Д. 393. Л. 56 – 57 об.

№87

В.Г. Дружинин - С. Ф. Платонову

Карандашная помета В.Г. Дружинина: «№1».

Дорогой Серёжа.

Спасибо Тебе большое за письмо. Крепко Тебя целую, прошу передать моё почтение твоим родителям, хозяевам и сожителю. Итак, Ты вкушаешь прелести деревни: весьма завидую Тебе. По-моему, никакая дача не может сравниться с деревней. Как мелкий чиновник, я уже захотел порадоваться «протекцией»! Но в Твоём случае, думаю, она представляет излишнее уж удобства. Во всяком случае, я очень рад, что ты хорошо устроился и … не имеешь времени работать! Надо Тебе хоть месяц отдохнуть, и отдохнуть совершенно, одним словом, следуй притче Г[осподи]на Бога – полечись от дел.

О себе могу сообщить, что работа идёт плохо. Воды отнимают у меня всё утро, т[ак] к[ак] они чрезвычайно утомляют меня. Хотя я уже между 9 и 9 ½ возвращаюсь домой «выпивши» и прогулявшись, но до 12 ч[асов] ничего не могу делать: сижу и отдыхаю. Даже газету читаю с напряжением. Днём я на службе, а эти последние вечера отчасти провожу наверху, т[ак] к[ак] приехала из Москвы сестра – совсем. С Твоего же отъезда, по вечерам приходилось рыться в пособиях, отыскивая сведения о Московской политике. Вообще же работалось не особенно хорошо, т[ак] что II глава – status guo. Особенно меня затрудняло отсутствие 1 части Исторического Описания Земли Войс[ка] Донск[ого]2, но, наконец, я имею в виду его достать на подержание: тогда дело пойдёт на лад. План же главы уже определился и программа его в виде какого-то осадка от прочитанного может в голове. По получении книги начну строчить.

Теперь о друзьях: Кон[стантина] Алек[еевича]3 мельком встретил раз на улице: мы оба торопились. У него дела идут хорошо. Ему вновь предложили помощника инспектора в Николаевском Институте и уроки: но не знаю, чем дело кончилось, а оно уже кончилось. У него я ещё не был.

Мих[аил] Алекс[андрович]1 был у меня два раза: на днях едет на Урал. У него всё благополучно. Он сообщил из письма Л[а]п[по]-Д[а]н[илевского] интересные сведения о диспуте Багалея2 в Москве. Его страшно бил Ключевский и заставлял его сознаваться в своём невежестве вроде того, что он знаком с разрядными книгами, а читал одну или две во Временнике! А писал о станичной службе.

Любопытны и некоторые перемены в У[ниверсите]те. Влад[иславле]в -ректор утвержден. Градов . Янсон³, Меншуткин⁴ оставили деканство. Ушли, говорят, Миллер⁵, Градовский⁶. Вот пока весь мой запас. И ты, думаю, устал разбирать мою мазню. Передай Чечулину, что рад ему услужить. Спроси его, пожалуйста, ни о нём ли напечатан слух, что кто-то любитель пробежал из Киева в Москву в баснословно короткое время. В слухе упомянут велосипед, но, думаю, что это должно понимать буквально, и относится к нему.

Я недавно посылал к няне: у неё всё благополучно, и она здорова. Посылаю Тебе письмо, которое не посылал Тебе, боясь неправильности старого адреса.

Да, ещё чуть не забыл. В меня стрельнула М[адмуазе]ль Фохт из-под Нарвы, прося выслать ей кое-какие пособия: хочет работать. Завтра ей посылаю 13 томов. Пусть старается, может чего-нибудь и напишет. Хотя должен сознаться, список книг весьма странный. Чтению она мне сдаётся - по части культуры, а не по части исследований не особенно.

Ни рву этого листа, желая доставить Тебе пробу новой бумаги. К сожалению, несколько узки линейки, а шире нет.

Пишу «через Череповец» потому, что на конверте стоял штемпель этой почтовой станции.

Итак, пока прощай и будь здоров. Мой поклон Надежде Николаевне и Мамаше. Целуй Нину. Ещё поклоны Чечулиным и Середонину. Всего хорошего всем общежителям ученой колонии села Борисоглебского. Не забывай же крепко целующего Тебя друга.

В. Дружинин/Автограф.

7 июня 1887. СПб.

P. S. Пишу 6-го вечером, тотчас по получении Твоего письма, и по ошибке поставил 7-е число. Номеруй письмо для верности.

P. S. Прости! Только сейчас сообразил, что сделал глупость, переложив письмо из конверта в моё письмо! Надо было переписать адрес на конверте и послать. Прости невольную или необдуманную дерзость! В. Д.

ОР РНБ. Ф. 585. Оп.1. Ч.2. Д. 2833. Л. 1–3

№88

С. Ф. Платонов - В.Г. Дружинину 15 июня 1887.

Дорогой Вася! Как живёшь? Как здоровье? Получил ли моё письмо две недели назад? Я от тебя, да и все мы из Петербурга, не получили до сих пор ни одной строчки, и немного беспокоимся. Очень хочется знать о тебе, также и о нашей старушке.

Мы живём хорошо. Я сегодня кончил первую главу, которая заняла 4-5 печатных листов и пишу тебе из остатка сил. Работаю я аккуратно изо дня в день, но работа идёт не так скоро и выходит хуже, чем того хочется.

Так как погода вообще плоха и гулять не тянет, то нормальный день распределяется так: встаю в 6 или 7, редко позже; утренний чай идёт с 7 до 10, ибо Середонин, да и Чечулин встают не рано, в 10 сажусь за работу, 12-1 час завтрак и биллиард, 6-8 или даже 6- 9 ч[асов] работа, потом болтовня или крокет. Чепухи здесь говорится и делается много, ибо молодёжь здешняя серьезного не любит. Середонин, например, возмутительно играет в биллиард, винтит крокет чуть не все сутки. Чечулин находит все-таки время работать. В хорошую погоду от работы отрывают прогулки пешком, верхом или тарантасике. Мы с Надей даже сделали визит соседям, думая найти рояль, но не нашли, и Надя осталась без музыки, что очень жаль. Но во всех бедах нас утешает Нина, она растёт, розовеет, полнеет и развивается; только нет зубов, кроме старой пары. За Ниночкой следую я: у меня физиономия стала полнеть какими-то бугорками, так что смешно смотрится в зеркало. До каких размеров это продолжится, не знаю, но с меня и этого довольно: я никогда ещё не полнел так скоро и заметно. Меньше всех отразилась деревня на маме, впрочем, и её щадят мигрени. Мы с ней всё силимся привыкнуть к молоку и не без успеха, хотя и поневоле: здесь сидим изо дня в день на говядине, хлебе (во всех видах пирогов и ватрушек) и молоке, тоже во всех видах.

Вот тебе полный отчёт о нашем существовании. Забыл только упомянуть, что здесь, кроме упомянутых, живут Надины брат и две сестры – всех нас с Ниной девять.

Жду с нетерпением твоего письма, а своё кончаю просьбами: извести как-нибудь няню, что мы здоровы, и узнай, что она. Мы ей с этой почтой не пишем. Конст[антину] Алекс[еевичу] низко кланяйся, я ему не успею, вероятно, напи- сать, хоть и очень хочется. Пусть не сердится: когда я соображу, что, наконец, кончил проклятую первую главу, я отчасти себя извиняю. Кланяйся всем, не забудь и Михайлу. Вот мои просьбы. Не откажи их исполнить. Мы здесь говорим о тебе, и все шлют тебе самый теплый привет. На всякий случай вот наш адрес: Новгородская губ[ерния] Череповецкого уезда, на Ирме, в село Борисоглебское на Шексне, усадьба Чечулиных. Писать нам нужно так, чтобы письмо пошло в среду или четверг из П[етер]бурга; тогда мы получим во вторник.

Целую тебя крепко, желаю всего хорошего, а больше всего писать диссертацию скоро и споро. Будь здоров и не забывай своего Сергея.

На утро.

Получил оба твоих письма. Получила и мамаша. Почтальон ждёт и потому только извещаю и очень за всё благодарю. Моравек пишет, что Бестужев плох и не едет в Ярославль.

Целую тебя.

РГАЛИ. Ф. 167. Оп.1. Д. 393. Л. 58 – 59 об.

№89

В.Г. Дружинин С.Ф. Платонову Дорогой Серёжа

Крепко целую Тебя и благодарю за Твоё письмо. Благодарю также за добрую обо мне память Тебя и Твоих. Я, слава Богу, здоров и всё у меня благополучно. Няня просит кланяться. Она здорова и всё у неё благополучно, весьма радуется, что её помнят.

Весьма приятно и мне было прочесть, что Новгородский воздух способствует Твоему утолщению в столь быстрой пропорции, продолжай же в том же духе. Это будет отличный задел на зиму, для чтения корректур уже написанных всех глав – при содействии такого же воздуха. Обработка первой главы окончена – поздравляю. Теперь дело пойдёт поскорее, т[ак] к[ак] Ты уже приловчился к письму и местному образу жизни. Думаю, это много способствует работе - постоянное разнообразное времяпрепровождения и великолепия, начиная от трелей: теперь Середонин при аккомпанементе треска биллиардных шаров, при ударах Ник[олая] Дмитриевича и кончая вечерними беседами и прогулками. Я думаю, что летом ничего не может быть лучше деревни, особенно, если как Ты это делаешь, находишь время для работы. При малейшей распущенности легко можно впасть в Середониум (а неправда ли какой он чудный, сердечный человек?). Чрезвычайно досадно, что Мамаша мало поддаётся влиянию деревни. Нельзя ли начать в данном случае умеренным моционом, а из молочного – простоквашей при вечернем чае или закуске? Это последнее кушанье обыкновенно прекрасно исправляет здоровье при ежедневном употреблении его в пищу. Воображаю себе Ниночку и радость Твою и Надежды Николаевны! Теперь начинается самый забавный её возраст и первые шаги особенно интересны. А как Ни- ночкины зубки! Неужели они всё продолжает упорствовать? Впрочем, быть может ей легче будет летом с ними справиться. А подвигается ли вперёд работа Надежды Николаевны по переводу?

Теперь о некоторых новостях. Был у меня на прошлой неделе Слон, это опять старый Слон, и лишь изредка на его тучном образе мелькает как на линяющем звере клочки старой скверной шерсти, оставшейся у него от Слона в цилиндре, надушенного, коверкающего скверный французский язык на Морской под грубый смех Бубнова из Парижа. Да, Слон увлечён работой, опять навёз ворох рукописей и засаживается за работу.

Он видел Миллера, который ещё до сих пор не уволен. От него же он узнал о закрытии Научно-литературного общества1, бывшего при СПб. университете – по настоянию Попечителя2. О назначении Влад[иславлева] Ты читал сам. Интересно, что это приписывают усиленному ходатайству клерикалов, а отнюдь не прямому назначению, которое по взглядам на этого философа диаметрально противоположно.

Особо могу сказать, что до сих пор я на прежнем положении: наши всё ещё собираются и на днях лишь едут. На службе это время лучшее: нас всего трое, а двух дряней нет. Поэтому не видишь пред глазами пакостей, а увеличение работы – лишь приятно, ибо без неё скучно. Домашняя работа всё ещё стоит на 2-й главе. Вместе с ходом работы выясняется, что весь материал не укладывается в изложение и даёт более чем нужно. По-видимому, возможна статья о состоянии Донской епархии в конце ХVII в. с подробностями, которые помогли бы лишь обременить изложение 2-х глав. Но переделы предстоят должно быть большие. Хочется кончить эту главу к началу июля. С движением работы возрастает какая-то жадность по отношению к ней. В голове постоянно невольно идёт работа, обдумывается масса подробностей, часто даже составляется изложение и благодаря этому легко идёт писание. Но странно, пока кипит процесс выработки и обдумывания до известной степени не подвинется - я писать не могу. Явление что-то вроде лени. А потом само собой идёт изложение, лишь когда долго роешься, забыв откуда взял какие-либо «подлинные слова». Одно только несколько тяжело: нет друзей, не с кем обменяться мыслями.

Впрочем, изредка, т. е. один раз в неделю, мне будет предоставлено удовольствие бывать на даче у сестры. Первый раз я был у неё третьего дня, и весь день провозился с ребятами столичной породы.

Погода у нас осенняя. В прошлую субботу 20 началась гроза, а в воскресенье, вчера и сегодня – дождь и грозы.

Однако, прощай. Крепко целую Тебя. Пожелай доброго здоровья Мамаше, поклонись Надежде Николаевне, Ник[олаю] Дм[итриевичу] и Серед[онину]. Целуй Нину. Михайла тронут Твоим вниманием и просит Тебе поклониться.

Итак, буде здоров, работай, но не утомляйся и…неплошай. Крепко Тебя целую. Пиши.

Твой В. Дружинин/Автограф.

СПб. 23 июня 1887.

P. S Слон привёз Тебе исследование А. Малиновского: Биографические свед[ения] о кн[язе] Дм. Мих. Пожарском. М. 1817. Переслать Тебе его?

ОР РНБ. Ф. 585. Оп.1. Ч.2. Д. 2833. Л. 4–6 об

№90

С. Ф. Платонов - В.Г. Дружинину

29 июня 1887.

Дорогой Вася! Жизнь здесь идёт очень однообразно, так что, принимаясь за перо, невольно думаешь, будет ли что написать тебе кроме того, что все живы, едим, гуляем, играем в крокет, биллиард, в винт (только не я), катаемся и понемногу читаем и работаем, зато много браним погоду. Серьёзно, чувствуем мы себя прекрасно, только мама, не жалуясь ни на что, выглядит очень нездорово. Зная, что ничем не переломишь её нежелание лечиться регулярно, мы только постоянно напоминаем ей, что не считаем её здоровой. Осень она думает провести в Москве, и я ей не препятствую в этом. Нина же разрожается ещё двумя зубами. Несмотря на это, процветает и совершенствуется, стоит уже довольно твёрдо, на все вопросы без различия смысла отвечает «ддя!» и приобрела себе прочный румянец и много друзей. Мы с Надей чувствуем себя благополучно: я кончаю предисловие, к[ото]рое без книг даётся трудно и не выходит хорошо, а без него приехать в Петербург не могу. Величина его меня ужасает – будет более ½ листа печатного. Наде за хозяйством и Ниною удаётся читать, но музыки она лишена, рояля не удалось достать, что, конечно, не очень-то приятно.

Остальная компания начинает день пустяками и удовольствиями и кончает его тем же. Исключается Николай Дм[итриевич], к[ото]рый с утра до вечера мешает дело с бездельем (пишет он скоро и много) и Зина1, к[ото]рая кроме своих занятий самоотверженно переписывает мою диссертацию. Середонин ничего не делает: то хотел приняться за дело с Аграфены Купальницы2 («и купаться, и заниматься»), то твердит, что начинает с 5 июля (дня именин). Недавно приехал

Павел Дм[итриевич]1 и обворожил дам своею любезностью, действительно, очень приятного тона. Николай же Дм[итриевич] в их глазах много проигрывает наклонностью к шутовству, из-за к[ото]рого они в нём не видят его хороших сторон.

Все мы, здешние обитатели, завели кое-какие знакомства с соседями, но далее кратких визитов дело не идёт – и слава Богу, народ мало интересный.

Как живёшь ты? Приедешь ли в Ярославль2? Кончил ли лечение? Пишешь ли? Твои письма я получил все. Это моё письмо будет №3. Знаешь ли, что меня озадачивает: отношение ко мне Конст[антина] Ал[ексееви]ча. Он как-то, не повидавшись, уехал на дачу, ни разу не черкнул оттуда. Я ему отправил маленькую приписку к письму мамаше, адресованному Анне Павловне недавно. А пространно писать не решаюсь. Если увидишь его, низко-низко кланяйся и поцелуй его. Если он не сердится ни на что, душевно рад.

Здесь у меня случился в работе казус. Натолкнулся я на указание, что «Курбский предвидит смуту» (Правосл[авный] Собеседник [18]63 г. Август, стр. 560, 5693). Указание для меня очень важно, а что это за штука, не знаю. Не сможешь ли ты пробежать эти страницы и если найдёшь «предвидение», выписать те фразы, в к[ото]рых заключается это «предвидение», а также заглавие произведения (вероятно, послание)? Этим ты бесконечно меня обяжешь.

Вот и всё моё существование, мои заботы и вопросы за две недели.

РГАЛИ. Ф. 167. Оп.1. Д. 393. Л. 60 – 61 об.

№91

В.Г. Дружинин С.Ф. Платонову Дорогой Серёжа.

Поздравляю Тебя с днём рождения, ангела и свадьбы. Не думай, что я поздравляю Тебя по миновании этих дней благодаря забывчивости, я помнил о них, когда писал последнее письмо, но как-то неправильно рассчитал числа, и мне показалось, что Ты получишь это письмо ранее праздников; а на поверку мой расчёт не оправдался. Итак, поздравляю Тебя, крепко целую, желаю всего лучшего. Эти же дни будущего лета должен застать Тебя магистром. Поздравь за меня Надежду Николаевну с днём свадьбы и с именинником, и новорождённом. Тоже прошу поздравить Мамашу и Ниночку. Вдали от Вас буду переживать мысленно с Вами «Московские Июльские дни»4.

Няня совершенно здорова и всё у ней благополучно; она просит передать свои поклоны.

Итак, будь здоров. Передай мои почтения Мамаше, Надежде Николаевне, целуй Ниночку и кланяйся Чечулину и Середонину.

Крепко целую и обнимаю.

Твой В. Дружинин/Автограф.

СПб. 1/VII. [18]87.

P. S. Билет застрахован.

Карандашные пометы: «79; 80».

ОР РНБ. Ф. 585. Оп.1. Ч.2. Д. 2833. Л. 7–7 об.

№92

В.Г. Дружинин С.Ф. Платонову Дорогой Серёжа.

Благодарю Тебя за письмо и крепко целую. Думаю, что и у Вас настала тропическая жара. Здесь теперь утром 220 в тени! Я, впрочем, против этого ничего не имею, хотя жаль, сидим в такое время в городе.

Прежде всего отвечаю на твои вопросы письма №3.

Относительно Курбского – его времени немного, ибо мой Курбский и Прав[ославный] Соб[еседник] в 3 л[иста] посланы к Фохт (ей теперь очень и хорошо икается, т[ак] как вспоминаю её сообразно представившемуся случаю). Достану книгу у Слона и справлюсь о Конст[антине] Алек[сеевиче] – не смущайся. Я у него был 29, и мы вспоминали о всех Вас. Ему положительно нет времени чем бы то ни было заниматься: он целый день с детьми, т[ак] к[ак] у них нет второй няни. Несмотря на это он собирается Тебе писать1. Мамашино письмо Анна Павловна получила. Кроме того, он не знает Твоего адреса. Они все очень-очень поправились, чувствуют себя отлично. Дети выросли, румяны; все загорели. Вообще они благодушествуют. Слона видел в субботу: он отдал в набор 3-й лист. Это сделал старый Слон. Теперь только я сообразил, что сделал большую глупость. Я писал Тебе письмо в субботу, при Слоне, и не спросил у него книг! Ну, прости же великодушно – и потерпи справки.

Я живу по-старому. Кончил пить воды и пока чувствую себя недурно. Эту неделю почти не работал. Тому две причины: 1) Отец ещё здесь, и часть вечера приходилось проводить с ним; он сегодня уезжает. 2) задал директор работу -составить письменный отзыв об одной немецкой брошюре2. На это тоже кое-что ушло. Эта последняя работа повела за собой новую1, правда неспешную – к 1 января. Но сделать краткий очерк вероучения Меннонитской секты2. Материал заключается в их брошюрах, которые ещё будут высланы. На днях мне предстоит ещё одно дело: перенесение ист[оричес]кой моей библиотеки из моей квартиры в соседнюю для освобождения моего помещения, которое будут ремонтировать. Дело немалое – придётся подышать пылью. После этого возобновлю работу. Я привык писать и письмо мне даётся нетрудно. Весьма рад, что кончаю вторую главу: она мне тяжело далась, потому что нужно было сильно сжимать изложение мелких фактов для общего равновесия.

Ты спрашиваешь о съезде. Я решил побывать там и с этой целью хотел писать Тебе, как Ты думаешь там устроиться и когда двинешься. В газетах появилось объявление от Шпилевского3 (Сер[гея] Мих[айловича]) проф[ессора] Демидовского лицея, в котором он просит лиц, собирающихся на съезд, заблаговременно предупредить его, как распорядителя, когда они приедут, чтобы найти им помещение. Как думаешь на этот счёт? Ведь, действительно, нужно заблаговременно, об этом позаботиться, а то останемся, пожалуй, без крова или останутся одни трущобы и чуланы. Буду ждать Твоего совета.

Пока Михайла пошел к няне, попрощаюсь с Тобой. Прошу Тебя передать мое почтение Мамаше и пожелать скорейшего выздоровления; Надежде Николаевне тоже передай моё почтение, равно и её сестрам, и брату, если они меня помнят. Ниночку целуй, поздравляю с новыми зубками. Как они режутся у неё? Сожителям Твоим мои сердечные приветы. Желаю всем успеха, особенно в бездельничанье. Тебя я крепко целую; быть может, через месяц свидимся. Михайла воротился. Наши здоровы, всё у них благополучно. Они кланяются Вам и просят поцеловать Ниночку. Михайла кланяется Тебе. Итак, будь здоров. Ещё крепко целую.

Твой В. Дружинин/Автограф.

СПб. 7 июля [18]87.

ОР РНБ. Ф. 585. Оп.1. Ч.2. Д. 2833. Л. 8–10 об.

№93

С. Ф. Платонов - В.Г. Дружинину 14 июля 1887.

Дорогой Вася! Очень благодарен за твою память обо мне и за поздравление: ты меня избаловал донельзя своим вниманием! Именины мои прошли очень хорошо: здесь служили обедню и молебен, утром был священник на пироге, вечером нечаянно соседи-помещицы (особы, впрочем, вовсе интересные). Мы рады хорошей погоде, к[ото]рая настала с июля, но наш образ жизни тот же. Только больше купаемся и труднее работается. Я написал вступление, но оно мне так не нравится, что буду переделывать его заново. Теперь же пишу вторую главу и – о ужас! – узнал о существовании в Эрмитажной Библиотеке двух Сказаний, мне неизвестных, к[ото]рые необходимо поместить в эту вторую главу. Идёт писание вообще медленно, и это отравляет мне лето.

Мы уже думаем об отъезде (жаль уезжать отсюда). «Ученые» выедут в Ярославль 4 августа, дамы неделей позже отправятся в Москву. Мы тебя ждём в Ярославль, и Ник[олай] Дм[итриевич] заботится о квартире тебе. Если можно, напиши сюда, поедешь ли на съезд. Очень, очень хотел бы я вместе с тобою быть на съезде! Приезжай же.

Все здешние тебе шлют свой привет. При этом Ниночка кивает головкой и показывает, как ты играешь. У неё 4 зуба и, кажется, идут новые. Няню мы все целуем, а Михайле кланяемся.

Как живёшь ты? Целую тебя крепко и поневоле кончаю: «идёт почта»! Вчера не успел тебе написать, поэтому через неделю постараюсь успеть. Будь здоров. Твой Сергей.

Николай Дм[итриевич] советует ехать в Ярославль, не извещая Шпилев-ского. Он думает, что удастся устроить всех нас на частных квартирах. Постарайся приехать в Яросл[авль] 6-го.

Целую.

РГАЛИ. Ф. 167. Оп.1. Д. 393. Л. 62 – 63.

№ 94

С. Ф. Платонов - В.Г. Дружинину 1887. Июля 20.

Дорогой Вася! Жарко, душно, лень, так и тянет в воду, перо выпадает из руки – вот характеристика всего существования моего. У нас эту неделю гости – соседи-помещики; поэтому суета и ещё новый предлог для безделья. Целый день винт, а биллиард не имеет уже ни одной целой лузы, не подвязанной верёвочкой.

Несмотря на это, моя диссертация ползёт, пишу вторую половину второй главы и, Богу помогающу, надеюсь здесь приготовить (но не написать) и третью. Это меньше, чем я рассчитывал, но листов 7 печатных домой привезу во всяком случае.

Все здесь здоровы. Ждём, что Ниночка скоро пойдёт. Она уже знает всех дядей наперечёт, и они все с ней любезны. Новостей у нас нет никаких, живём день за день. Очень хочется увидеться с тобой и поговорить побольше. Выезжаем отсюда 4 августа, и поэтому, Вася, прекрати писать приблизительно с 26-27

июля. На это письмо я уже ответа не жду, если ты получишь его позже указанных чисел. Сам же напишу тебе ещё через неделю.

В моей работе случился казус. Пишу я теперь о повестях, до 1612 г. составленных. Просматривая совершенно случайно в Акт[ах] Арх[еографической] Эксп[едиции] акты 1612 года в легенде одного из них нахожу указание, что в одном из сборников Эрмитажной Библиотеки находятся два сказания о чудесных видениях 1612 года. Где и как добыть сборник, не знаю. Отчёт о нём следует дать в моей 2-ой главе, эта глава пишется теперь, будет отдана Майкову около 25 августа. Когда же напишу я о этих сказаниях, если даже и изучу их. И стоит ли о них писать? В горькой досаде на то, что не «изучил специально» легенд актов, я всё-таки надеюсь осенью сделать добавление ко второй главе, разыскав Эрмитажный сборник через Комиссию1.

Рад я был читать, как ты систематически работаешь над своим трудом: рад и тому, что работает Слон. Спасибо тебе за все хлопоты обо мне, а Слону за привезенные книги Зиною, можно, стало быть, ждать магистерских диспутов. Целую Слона и Конст[антина] Ал[ексееви]ча. Будь здоров. Целую тебя крепко и жажду видеть тебя в Ярославле. Мама и Надя, и все прочие шлют тебе свой привет.

Наш поцелуй няне и поклон Михайле. Ещё раз будь здоров. До будущей недели.

Твой Сергей.

РГАЛИ. Ф. 167. Оп.1. Д. 393. Л. 64 – 65 об.

№95

В.Г. Дружинин С.Ф. Платонову Дорогой Серёжа.

Очень-очень Тебя благодарю за письмо. Испытываю ту же неудовлетворённость в работе, как и Ты. Да посуди сам: пишу лишь 6-й листок 3-й главы, а следовало бы начинать четвёртую. Ничего не поделаешь. Праздник проводил у своих на даче: и то я отвоевал себе вечер субботы, а то бы совсем пришлось плохо. Но Рубикон – первые две главы общего содержания – пройден. Дело идёт теперь легче и скорее.

Вчера был у Слона на именинах: пришлось, по правде сказать, быть, народ был весьма своеобразен. Большинство впервые пришлось видеть. Сам Слон – всё более и более приходит в свои старые берега2. Он отдал в набор третий лист, а первые два печатаются уже набело. Ругает он типографию, которая страшно тянет работу.

О Конст[антине] Алекс[еевиче] не знаю ничего: с тех пор его не видел. От М.А. Дьяк] онова] получил письмо полное горьких сетований на свою судьбу. Ему приходится жить в самом Екатеринбурге, отдельно от своих, которых часть их далеко, в деревне, где господствует коклюш; и книги остались «в коклюше». Он боится их перевезти, чтоб не заразить Рюрика. К этому присоединилась ещё печаль: его отец подарил ему охотничьё ружьё (представь себе М.А…. на охоте!) и ружьё это украли! Вообще письмо грустное и видно бедному М.А. тяжело пришлось.

Я пока сижу и парюсь в Питере. Вчера было 440 Реом[юра]1 на солнце! Представь, как это приятно в городе. Отпуск в Ярославль обещан и от меня теперь зависит, когда его начать; т[аким] о[бразом] на съезде увидимся. Собирается со мной и Л.К. Ивановский2. Воспользуюсь любезностью Н[иколая] Дм[итриевича] и не буду писать Шпилевскому. Уж пусть он доведёт свою милость до конца: не найдёт ли он крова и своему тучному знакомому, хотя бы ради той его идеальной тучности, до которой ещё не мне достигнуть Н[иколая] Дм[итриевича]? Поблагодари же его за его любезное предложение –за меня. Собираемся мы ехать на Рыбинск числа 3-го или 4-го. Получил я на Твоё имя и на моё пакеты от заведующего съездом с купонами на льготный проезд. Обратно со съезда. Но Рыб[инско]-Богосл[овская] и Николаевская – на стол подлинно ничего не скидывают. Ярославская же – даёт даровые обратные проезды. Посылаю Тебе этот пакет, но кажется не придётся воспользоваться, ибо приходится предъявлять купон на станции отправления или в Москве! На всякий случай посылаю это Тебе. Справку ещё Тебе не навёл за неимением книг. Сегодня Слон обещал их доставить. Кстати, об Эрмитажной б[иблиотеке]: из неё р[у]к[о]писи, кажется, передали в Публичную. Я справился – и по справке оказалось, что в 1861 г. все книги, не относ[ящиеся] до искусства, и р[у]к[о]писи переданы в Пуб[личную] биб[лиотеку] по списку.

Пока прощай. Целую Тебя крепко. Моё почтение Мамаше, Надежде Николаевне. Целуй Ниночку. Поклоны сожителям; и благодари ещё Чечулина. Крепко Тебя целую.

Твой В. Дружинин/Автограф/.

P. S. Послал Михайлу к няне: жду его, чтобы дать последние о ней сведения. Михайло свидетельствует своё почтение. Няню не застал. Он ещё навестит сегодня и постарается застать дома, тогда черкну о ней.

21/ VII [18]87 СПб.

ОР РНБ. Ф. 585. Оп.1. Ч.2. Д. 2833. Л. 11–13 об.

№96

В.Г. Дружинин С.Ф. Платонову Дорогой Серёжа,

Я совершенно забыл передать Тебе письмо Конст[антина] Алекс[еевича]1 к Мих[аилу] Алек[сандровичу], которое последний передал на наше общее обсуждение, говоря, что для успеха дела необходима рекомендация Замысловско-го. Не согласится ли он дать её? Ведь К[онстантин] Ал[ексеевич] бывал у него ещё студентом. К тому же о преподавательской его деятельности может сказать и Кареев. Наконец, в держанном им конкурсе в Николаевский институт тоже может быть небезызвестен Замысловскому. Как Ты думаешь, нельзя ли предпринять на него поход по этому поводу? Быть может при свидании с ним Тебе не удастся ли испробовать почву? Посылаю Тебе это письмо Конст[антина] Алекс[еевича].

Поклоны Твоим. Целую Ниночку и Тебя.

Твой В. Дружинин/Автограф.

21/ VII [18]87. СПб.

ОР РНБ. Ф. 585. Оп.1. Ч.2. Д. 2833. Л. 14–14 об.

№97

С.Ф. Платонов - В.Г. Дружинину 1887. Июля 27.

с. Борисоглебское

Дорогой Вася! Это моё последнее письмо отсюда. Мы все шлём тебе приветы, все здоровы и говорим об отъезде. Прежде всего уехали Пав[ел] Дм[итриевич], за ним едет Зина, затем 1-го Ник[олай] Дм[итриевич] и Серг[ей] Мих[айлович], к[ото]рые сперва заедут к знакомым и 5-го будут в Ярославле. 4го еду я с шурином, и в Ярославле буду 6-го. Надя, мама и Соня останутся еще на неделю. Если хочешь, уезжая в Ярославль, телеграфируй, когда и как поедешь (через Москву или Рыбинск), и Ник[олай] Дм[итриевич] тебя встретит. Адрес телеграммы: Ярославль. Окерблому. Передать Чечулину.

У меня к тебе «по пошлине и старине» все просьбы. Уезжая, справься у няни, будь добр, есть ли у неё деньги? И если нет, а ты богат, оставь ей рублей 5, не более. Другая просьба к тебе и Михайле: уезжая отсюда, я часть багажа отправлю товаром в Пб., а накладную заказным письмом рискну отправить Михайле в надежде, что он выберет время получить багаж и передать няне. Ему же мысленно доверяю няню. В случае чего, пусть известит тебя в Ярославле. Прости за эти просьбы. Няню целуем и просим, если что случится, немедленно писать через Михайлу или нашего швейцара в Ярославль. Адрес в Ярославле сообщу немедля.

Кончаю 2-ую главу и на ней стану. В Ярославль повезу только тексты для изучения. Написал листов 7, самое большое: ergo менее, чем надеялся.

Как работаешь ты? Как твоё здоровье? Очень хочется скорее увидаться с тобою и потолковать. Прошлый вторник, 21-го, ждал от тебя письма, но не получил и заскучал было. О книгах и справках не заботься до Пб. Могу обойтись и без них. Получили мы письмо от Бестужева. Он был болен переутомлением и теперь поправляется, но слаб и живёт на даче по Никол[аевской] ж[елезной] дороге.

У нас последние дни жизнь была выбита из колеи приездом гостей и ярмаркой близь нашей усадьбы, на к[ото]рую тоже приезжали помещики и власти, обедали у нас и играли на нашем биллиарде. Более ничего не могу сказать нового. Ник[олай] Дм[итриевич], С[ергей] Мих[айлович] повадились тоже ездить по соседям и ухаживают за одною барышнею, похожею, впрочем, больше на палочку, чем на Дульсинею.

Итак, даче конец, иначе говоря, конец лету. Жаль его. Мне даже не хочется ехать в Ярославль: если ехать отсюда, то лучше бы в Пб., домой.

Целую тебя, прошу прощения за просьбы и с радостью думаю - до скорого свидания. Будь здоров.

Твой Сергей.

Карандашная помета С.Ф. Платонова: «От Васи письмо от 21 июля по возвращению».

РГАЛИ. Ф. 167. Оп.1. Д. 393. Л. 64 – 67 об.

№98

С. Ф. Платонов - В.Г. Дружинину 31 октября 1887.

Дорогой Вася! Прибегаю к тебе с благодарностью, с просьбой, с извинением:

Спасибо за справочку из сочинения. Завтра мне она на руку для заключительной главы. Затем, вообще очень благодарю тебя за все заботы, к[ото]рыми ты меня балуешь незаслугам моим.

Твой Сергей.

Тесть1 умер за обедом, к[ото]рый ему был подан отдельно. Ниночку отвезли тотчас же к моей маме, но она без Нади так скучала, что пришлось её взять обратно.

Когда возвратятся мои, не знаю2. Будь здоров. Зашёл бы сам, да голова очень болит. Прости, что беспокою.

РГАЛИ. Ф. 167. Оп.1. Д. 393. Л. 68 – 68 об.

№99

С.Ф. Платонов - В.Г. Дружинину 16/ХI [18]87.

Дорогой Вася! Придя от тебя, нашёл я удивительную вещь в своих бумагах: ссылку на разобранный уже мною памятник (Плач) в Трудах Киевской Дух[овной] Академии 1868 г. т. II, стр. 369. Нашёл ещё поразительную вещь об Авр[аамии] Палицыне (мелочную, впрочем) в Чт[ениях] в Моск[овском] Общ[естве] Любит[елей] Дух[овного] Просвещ[ения] 1865 (стр. 40). Не имеешь ли ты этих книг? Слава Богу, что дело ещё поправимо, если бы даже оказались и важные новинки. Если ты не имеешь и не пришлёшь этих вещей, то поможет Публ[ичная] библиотека: ещё успею. Целую тебя. Надя кланяется и ждёт тебя в четверг. Будь здоров.

Твой Сергей.

Быть может эти журналы найдутся в библиотеке Департамента? Если это не составит неудобств, хотя бы малейшего, не посмотришь ли там?

Целую и будь здоров.

РГАЛИ. Ф. 167. Оп.1. Д. 393. Л. 69 – 69 об.

№ 100

В.Г. Дружинин С.Ф. Платонову Дорогой Серёжа.

Посылаю Тебе Костомарова3, за которого заплатил у Панафидина1 2 р. 15 к. У Бестужева не буду, ибо меня всё донимает живот.

Что касается музыки в четверг, то не желает ли Надежда Николаевна поиграть игранные уже «Lieder ohne Wоrte»2. Пока прошу засвидетельствовать моё почтение. Целуй Ниночку. Целую Тебя.

Твой В. Дружинин/Автограф.

1/ХII [18]87.

ОР РНБ. Ф. 585. Оп.1. Ч.2. Д. 2833. Л. 15.

№ 101

С.Ф. Платонов - В.Г. Дружинину

Милостивый Бог грехами терпит! Работаем хорошо и потому веселы!

Дорогой Вася! Посылаю самую книгу. Может быть, и справишься в ней. Мы звали Ивановых на ёлку с детишками. Если приедут, извещу и тебя: не прибежишь ли?

Привет тебе от дочки крестной и всех моих. Целую тебя. Будь здоров.

Твой С. Платонов /Автограф/ 18-23/ХII-87.

РГАЛИ. Ф. 167. Оп.1. Д. 393. Л. 70.

№102

С.Ф. Платонов - В.Г. Дружинину

Дорогой Вася! Если удобно, вместе со II томом Памятн[иков] ди-плом[атических] сношений пришли мне и V том Акт[ов] Западн[ой] России. Обе книги возвращу скоро и заранее благодарю за них.

Прилагаю журналы. От моих привет. Целую тебя.

Твой С. Платонов /Автограф/ 1888 янв[аря] 8.

Если не трудно, присоедини и Земские соборы Латкина (одно исследование): моё кто-то взял и сегодня я его не нашёл. Целую.

Твой Пл[атонов].

РГАЛИ. Ф. 167. Оп.1. Д. 393. Л. 71.

№ 103

С.Ф. Платонов - В.Г. Дружинину

Дорогой Вася! Паки и паки о книге! Не можешь ли прислать мне на 3-4 дня последнюю книгу Цветаева о борьбе с протестантством? Майков жесточайшим образом поймал меня на ней и просит отзыв3. Как видишь, прошу книги для того, чтобы твоим экземпляром заработать рубля 1 ½. Неблаговидно…., но прости и не казни: достать книгу больше негде.

Не написал тебе вчера потому, что был занят Ниночкой мой стол. От моих тебе привет. Не придёшь ли завтра поиграть?

Будь здоров. Целую тебя.

Твой С. Платонов/Автограф/.

1888. 8 янв[аря].

РГАЛИ. Ф. 167. Оп.1. Д. 393. Л. 72.

№104

С.Ф. Платонов - В.Г. Дружинину

Дорогой Вася! Рецензия уже написана и отдана. Поэтому возвращаю относящиеся к ней книги (и Цветаева) с великою благодарностью.

Получил счёт от Фену1: на твою долю приходится 30 р. 65 к.

О Слоне слышал от Незелёнова2: и об операции, и об утверждении3. Я ещё не утверждён по болезни Попечителя4, как говорят.

Завтра, б[ыть] м[ожет], забегу к тебе. От моих тебе привет. Будь здоров.

Спасибо за письмо Спицына и указание на Шаховского. Целую тебя.

Твой С. Платонов/Автограф/. 1888. 17/ I РГАЛИ. Ф. 167. Оп.1. Д. 393. Л. 73.

№105

С.Ф. Платонов - В.Г. Дружинину

Дорогой Вася! Опять бью тебе челом о книгах. Прости, что так надоедаю!

Если можно, пришли Старчевского5 Обзор и – что главное – V том Татищева.

Работается неважно, но слава Богу, что работается.

Мои и Ниночка шлют тебе привет. Я же целую.

Твой С. Платонов/Автограф/.

P. S. Пишу твоим пером. Оно очень хорошо, но мои привычнее и немного твёрже. 18/I [18]88.

РГАЛИ. Ф. 167. Оп.1. Д. 393. Л. 74.

№106

С.Ф. Платонов - В.Г. Дружинину

Дорогой Вася! Не захватишь ли ты с собою или не отдашь ли моей прислуге Обозрения преподавания в Университете? Мне нужно знать, когда завтра в Университете Замысловский?

До скорого свидания. Целую.

Твой С. Платонов/Автограф/.

4/II [1]888.

Нет ли у тебя лишнего экземпляра Сборника наших рецензий? Если есть, сообщишь ли мне. Очень обяжешь этим. Жду тебя!

РГАЛИ. Ф. 167. Оп.1. Д. 393. Л. 75.

№107

С.Ф. Платонов - В.Г. Дружинину

Дорогой Вася! Сейчас получил бумагу об утверждении меня пр[иват]-доцентом. Посылаю тебе 2 твоих тома и бью челом: пришли мне «Памятники старинной русск[ой] литературы»1 Кушелева-Безбородка2 т. II (если же не тяжело, то и I и II томы: возвращу скоро). Спасибо.

До завтра. От моих привет тебе. Я же крепко целую. Будь здоров.

Твой С. Платонов/Автограф/.

10/II [18]88.

РГАЛИ. Ф. 167. Оп.1. Д. 393. Л. 76.

№108

В.Г. Дружинин С.Ф. Платонову Дорогой Серёжа.

Поздравляю с утверждением. Увы! Памятники отданы в переплёт, и я надеюсь получить лишь в воскресенье. Нахожусь под некоторым неприятным впечатлением реприманда3 (за который, впрочем, весьма благодарен, ибо он свидетельствует о хороших отношениях) со стороны Майкова4 за дурную копию со стихов Кантимира5, доставленную мне Лаппо-Данилевским: он, оказывается, понаврал списывая, и об этом сообщил Майкову, в Москве - Лебедеву1. Придётся, по совету Майкова, сделать исправления и поместить их в Библиографе2. Недаром я открещивался от этой дряни, а хотел поместить одно своё! Черт бы их съел!

До завтра: извини, что не могу исполнить Твоё желание и прислать копии. Целую Тебя; мое почтение Твоим.

Твой В. Дружинин/Автограф/.

СПБ. 10/ II -[18]88.

ОР РНБ. Ф. 585. Оп.1. Ч.2. Д. 2833. Л. 17–17 об.

№109

С.Ф. Платонов - В.Г. Дружинину

Дорогой Вася! Вчера в Университете не узнал о диспуте ничего, а в Новом времени сегодня есть, что диспут завтра будет. Сегодня буду в Университете и удостоверюсь, и извещу тебя, если не будет диспута.

Мои тебе кланяются. Я же целую. Будь здоров.

Твой С. Платонов/Автограф/.

12/III - [18]88.

РГАЛИ. Ф. 167. Оп.1. Д. 393. Л. 77.

№110

С.Ф. Платонов - В.Г. Дружинину

Дорогой Вася! Завтра диспута не будет. Об этом я узнал точно от профессоров.

Спасибо тебе за книжные хлопоты. Целую тебя. До завтра.

Твой С. Платонов/Автограф/.

12/ III - [18]88.

Написал тебе и получил твоё письмо. Заходи! Рад буду.

Целую С.П[латонов] /Автограф/.

РГАЛИ. Ф. 167. Оп.1. Д. 393. Л. 78.

№111

С.Ф. Платонов - В.Г. Дружинину 15/ III - [18]88.

Дорогой Вася! Не было печали, так!... Прислали корректуру всей статьи3 зараз, и я должен корпеть над ней. Поэтому и подумать не могу ехать к Бестужеву.

Можно ли просить тебя об одном одолжении? Не передашь ли Бестужеву прилагаемых книг? Если хотя чуточку будет неудобно, оставь их лежать у себя. Прости за такую бесцеремонность!

За Жуковского от души спасибо!

Прилагаю оттиски1, наконец-то полученные в меньшем, чем всегда, количестве.

Целую тебя крепко. От моих низкие поклоны. Будь здоров. До встречи.

Твой С. Платонов/Автограф/.

РГАЛИ. Ф. 167. Оп.1. Д. 393. Л. 79.

№112

В.Г. Дружинин С.Ф. Платонову Дорогой Серёжа.

Вчера у Бестужева Л-Данилевский сообщил, что Замысловский велел передать мне, чтобы я поспешил записаться на семинар Вредена2, т[ак] к[ак] он пришёл в согласие Вредена, что магистранты ещё не подавшие, должны слушать этого осла! Не будешь ли поэтому так добр прислать бывшие у Тебя правила для магистерских экзаменов. Мы решили с Л-Данилевским идти в среду к декану и просить, чтобы факультет устроил это дело. Я возмущен до крайности, готов идти и делать дерзости как Замысл[овскому], так и Вредену. Это чистая эксплуатация. Я считаю совершенно неприличным заниматься у Вредена и не ходить на лекции – а иначе и поступать не могу как по службе, так и по моему убеждению в нелепости такого способа действий.

Пишу об этом на случай, если Ты не соберешься ко мне вечером.

Вчера я был у Бестужева – и там в[сё] плохо. Он убеждён, что жизнь его племянницы нужно считать днями. Лазевский Вас[илий]3 забегал в кабинет и просто упрашивал навещать и развлекать по вечерам Конст[антина] Ник[олаевича].

Мое почтение твоим; целую Ниночку. Целую Тебя.

Твой В. Дружинин/Автограф/.

СПБ. 21/ III -[18]88.

ОР РНБ. Ф. 585. Оп.1. Ч.2. Д. 2833. Л. 18–19.

№113

С.Ф. Платонов - В.Г. Дружинину

Дорогой Вася! Знаешь ли ты, что племянница Бестужева скончалась вчера в 5 часов? Панихида в 8 ч. вечера. Вынос завтра утром в 10-м часу в Елисеев- скую богадельню1 по той же 3-й линии, двумя или тремя домами дальше, а погребение после обедни на Смоленском.

Дела складываются так, что я не могу попасть на вынос завтра. Вчера же нечаянно я попал на панихиду.

До завтра. Целую тебя. От моих поклоны. Будь здоров.

Твой С. Платонов/Автограф/.

23/ III - [18]88.

РГАЛИ. Ф. 167. Оп.1. Д. 393. Л. 80.

№114

В.Г. Дружинин С.Ф. Платонову Дорогой Серёжа.

Благодарю Тебя за письмо. Сегодня сообщил мне об этом Шмурло2. Я не собирался и не буду ни на панихиде, ни на выносе: мне казалось неудобным, чтобы чужой человек, да при том не знавший покойной, шёл в семью, застигнутую таким горем.

Жалею о другом: никак нельзя урваться вечером, развлечь и повеселить Бестужева. Знаешь, экзамен на шею.

Досадно, что я не знал, что в ун[иверсите]те была вступительная лекция Кондакова3: интересно бы послушать. Дело с Вреденом будет рассмотрено в факультете. Кстати, есть подлецы, которые уже занимались у него! Хороши! Впрочем, один лучше. Мне называли Шварсалона4 - жид: он, говорят, записался у Кареева и Вредена. Я позволил себе задать вопрос Васильевскому: а часто ли он их посещает! Фамилию назвал5 Васильевский, но так что за достоверность не ручаюсь.

До завтра. Моё почтение Твоим. Целую Тебя.

Твой В. Дружинин/Автограф/.

СПБ. 23/ III -[18]886.

ОР РНБ. Ф. 585. Оп.1. Ч.2. Д. 2833. Л. 20–21 об.

№115

С.Ф. Платонов - В.Г. Дружинину

19-го апреля [18]88.

Дорогой Вася! Нет ли у тебя собрания сочинений Карамзина (Селиванов-ского1 или Смирдинского2)? Не сообщишь ли об них мне?

Наша Ниночка выздоровела настолько, что уже резвится. Мы очень рады. Она велела «каниться папе коному». От моих поклоны.

Будь здоров. До встречи.

Твой С. Платонов/Автограф/.

Принялся за статью о бунтах 1648 г.3 Для того и Карамзин надобен: прости за моё вечное приставанье по части книг!

РГАЛИ. Ф. 167. Оп.1. Д. 393. Л. 81.

№116

С.Ф. Платонов - В.Г. Дружинину

Дорогой Вася! Желаю тебе всего лучшего в твоих приготовлениях к экзамену. Целую тебя крепко; от моих же тебе привет и такие же пожелания.

Памятуя твоё намерение, спешу сообщить, что завтра в 12 часов буду у тебя, чтобы ехать на диспут4.

Твой Платонов/Автограф/. 30/ IV -[18]88.

РГАЛИ. Ф. 167. Оп.1. Д. 393. Л. 82.

№117

В.Г. Дружинин С.Ф. Платонову Дорогой Серёжа.

Благодарю Тебя за сочувствие ко мне и прошу передать мою благодарность Мамаше и Надежде Николаевне за участие их к моему экзамену. Завтра буду ждать Тебя: вместе позавтракаем и поедем. Состояние духа отвратительное: заниматься не могу – до того всё это опротивело. Чувствую, чем дальше, тем все сильнее испаряются мои сведения, а заниматься просто не хватает силы воли.

Целую Тебя. Мое почтение Твоим. До завтра.

Твой В. Дружинин/Автограф/.

СПБ. 30/ IV -[18]88.

ОР РНБ. Ф. 585. Оп.1. Ч.2. Д. 2833. Л. 16-16 об.

№116

С. Ф. Платонов - В.Г. Дружинину

Спасибо, дорогой Вася! И за папку, и за письмо. Целую тебя. Мои кланяются тебе. Надя посылает ноты. До завтра. Будь здоров.

Твой С. Платонов/Автограф/.

15/ V [18]88.

25 коп. – за папку, чтоб не путал счетов. Ещё раз, спасибо!

РГАЛИ. Ф. 167. Оп.1. Д. 393. Л. 83.

№118

В.Г. Дружинин С.Ф. Платонову

СПб. 29-30 мая [18]88

Дорогой Серёжа.

Целую Тебя и приветствую Мамашу и Надежду Николаевну. Целую и Ниночку и завидую, что Вы уже в деревне, на месте. Сегодня у нас первый летний день, и это ещё более усиливает мою зависть.

У меня была сегодня твоя Няня; она совершенно здорова, просила кланяться и принесла мне посылаемый Тебе пакет из Духовной Академии. Книги я посылаю завтра. Прости, что несколько замедлил исполнением этого поручения.

Я вообще здоров, но ввиду предстоящей перевозки в деревню, я окончательно отбился от своих собственных рук. Работа не движется, плохо читается. Впрочем, в своё оправдание приписываю такое состояние отчасти действию воде, которая страшно утомляет организм. Ввиду всего этого я и тороплюсь с отъездом в деревню, хотя вряд ли ранее числа 8-го удастся выбраться отсюда.

В Министерстве до сих пор ничего нет, но вчера получил от нашего принца благодарность на словах за жидовскую комиссию. Мысленно я его всё же обругал и деликатно сделаю это и на словах, если не получу более существенного вознаграждения. Пишу Тебе всё это в начале письма, потому что с Твоим отъездом я никого не видел. Сегодня же я еду к Егору1 прощаться и если узнаю что-либо интересное, то сообщу в конце письма. Констан[тин] Алек[сеевич] всё ещё здесь и будет сегодня вечером у меня. Это я писал в воскресенье 29. Теперь продолжаю 30-го утром. У Егора меня опять, как вечером с Тобой, почти что вытолкали за дверь, заявив, что дома нет. В это время выскочил старший его балбес и заявил, что они оба на Сиверской, чему я весьма обрадовался, хотя несколько удивился, слыша из столовой звуки их голосов и хохота. Отдав 2-ва Сборника и 2 карточки, я с лёгким сердцем ретировался. С Кон[стантином] Алекс[еевичем] пробеседовали вечер. Они собираются 1-го числа на дачу. Милочке стало лучше, по свидетельству доктора. Кон[стантин] Алекс[еевич] бодр духом, хотя очень утомлён.

Пока прощай и будь здоров. Поклоны мои Надежде Николаевне и Клеопатре Александровне. Целуй Ниночку. Целую Тебя.

Твой В. Дружинин/Автограф/.

ОР РНБ. Ф. 585. Оп.1. Ч.2. Д. 2833. Л. 22–23 об.

№119

С. Ф. Платонов - В.Г. Дружинину 31/ V [18]88.

с. Борисоглебское.

Дорогой Вася! Доехали мы благополучно и без неудобств. Я лично по-страдал-таки на Николаевской дороге; зато набрался таких наблюдений над едущим людом, что можно бы было составить целый фельетон в «нововремен-ском»1 духе. Здесь, в деревне, застал нас такой холод, что просто ужас: в комнатах было только 80 и натопить не представлялось возможным, потому что печи не топились годами и как-то не держали тепла. Вчера стало тепло. Николая Дмитрича мы застали здесь: от едет только 10 числа в Кострому, а затем в Пб. Смотрит он совершенно здоровым и очень много трудится для Библиографа2.

Я переживаю интересные минуты: зима со всеми её треволнениями сразу ушла и представляется уже чем-то очень далёким. Явилось какое-то отвращение от того, что занимало в городе: ни диссертаций и диспутов, ни о лекциях и думать не хочется. И в то же время ещё нет желания читать привезённые книги, ещё не гуляется, мертвая полоса. Мозги спят, рассеянность не прошла, и жизнь походит на прозябание растения.

Мои все здоровы, очень тебе кланяются. Ниночка бегает по двору и даже пешком ходит в лес, где ищет грибов на деревьях. Она опьянена воздухом настолько, что спит по 12 часов сряду. У неё здесь прелестная кроватка, не хуже городской, та, в к[ото]рой ещё спали Чечулины детьми.

Как твоё здоровье? Идут ли работы по искоренению раков на Дону! Когда едешь в деревню? Пиши мне по такому адресу: Череповец Новгородск[ой] губ[ернии] на Ирму, в село Борисоглебское, имение Чечулиных. Платонову.

Ещё раз спасибо, от души спасибо тебе за все твои заботы обо мне и моих. Целую тебя крепко. Будь здоров, кончай скорее и леченье, и диссертацию. Буду ждать твоего письма, чтобы писать тебе уже в деревню. Михайле поклон. Ник[олай] Дм[итриевич] тебе кланяется.

Ещё раз целую тебя.

Твой С. Платонов/Автограф/.

РГАЛИ. Ф. 167. Оп.1. Д. 393. Л. 84–85.

№120

В.Г. Дружинин С.Ф. Платонову Дорогой Серёжа.

Прости, что задержал ответ на Твоё письмо, за которое весьма Тебе благодарен. У меня всё благополучно и в воскресенье я еду в деревню, т. е. вернее сначала к сестре на дачу, а оттуда в деревню. Буду излагать Тебе события по порядку. За это время было много курьёзов. Прежде всего, появился вдруг на горизонте Лихачёв1, котор[ый] объявил, что кончает печатанием свою книгу2 , которой и просит раздать экземпляры, доставив их мне. Кстати, он пишет в Нов[ое] Врем[я] похвальные рецензии на большие нумизматические издания того, чьи издания в 3-х томах есть и у меня. Он очень интересовался - какой я имею чин: научные интересы очень заметно в нём отсутствуют. Владимиров3 назначен в Киев: мы с ним весьма дружески распрощались: он просил сообщить Тебе, что жаждет Твоей книги. Шмурление по поводу М[итрополи]та Евгения (ибо сей святитель не лежит центром тяжести диссертации, а плавает на поверхности огромного труда: обстоятельные мысли времени, причины и всяких прочих и в данном случае, к сожалению, выходит сухим из воды, так как обстоятельства прицепляются к нему, а не он выходит из обстоятельств) оканчивается и скоро выйдет книгой4.

«Ещё страшный, мне чудный» - и это не сон Татьяны – а нечто наяву: Слон, представь, старый Слон прожил у меня несколько дней! Его обидело отчасти то, что Ты не оставил книги для него5, почему и просил очень меня Тебя «обругать». Мы много с ним толковали и тут-то он явился сам себе в бессилии своего миросозерцания. Мы говорили с ним о его любимых вопросах: о цели жизни, о деятельности вообще, и тут мы договорились до способов построения воззрений человека на окружающих его. Но как ясно сказалась его искусственность в этом случае. Представь: у него есть запас патронов человека: на могущие быть ему возражения. Это точно клешни, из которых он выпускает каких-нибудь хищных птиц против ещё недоконченной, еще не вполне оправившейся (или вернее странной) Твоей мысли. Но видно при этом, что всё это как бы вычитание взято из книги на стр[анице] такой-то или возражение сделано по такому-то учебнику. Он как бы сам не верит и делает его потому, что принято делать такое возражение на такое или Твоё положение. Отсюда выходит то, что он не даёт Тебе докончить мысль и возражает Тебе по первому Твоему слову по шаблону, который сделан для этого слова. Так что оказывается, что когда Ты договоришь свою мысль, то его возражения является не подходящим. Он нахватал эти возражения, но не проработал их и его чрезвычайно поразило то, что критерий деятельности и мысли человека находится в нём самом и что из него возникает всё миросозерцание человека, а не может быть искажён в человеке этот критерий, и не может из него возникнуть стройное целое, если прилепливанием к нему чужой штукатурки в виде красивых чужих мыслей. Он, кажется, понял, что такой способ его мысли и породил все его противоречия, с которыми он так носится и которыми так рисуется.

Эту-то внешность или если хочешь заимствовать у других даже до приёмов мысли – и составляет зло Слона, насколько я в этом теперь ещё более убедился. И жаль его: он как-то забывает самого себя и заставляет себя задавливать чужим.

Кстати, слухи о его намерениях и пребывании за границей неверны. Он сидел в Белоострове и за границу лишь собирался. Финляндское подданство-шутка, принятые за серьёзные слова.

Из хороших вестей – письмо Спицына и его брошюра о повести о граде Вятке1. Письмо касается его самого: его хочет перетянуть Уварова2 в Москву, а он сомневается. Но всё это планы и пока далёкие.

У меня были объяснения по поводу моего положения в Д[епартамен]те³: дело разрешилось тем, что дали 250 р. за еврейскую комиссию, а об окладе, истребованном помимо меня, но на основании моего на с тояния – сказал директор, что такого свободного нет и дать его не может, а что при первом свободном его дадут мне. Вознаграждение же за труд выразится представлением к чину или ордену за два года, вместо трёх. Для меня это китайская грамота, а на их языке это значит что-то очень хорошее. Ну и пускай: можно будет удрать на лучшее – с сердцем и без обязательств.

Теперь мои и печальные известия: Мих[аил] Алекс[андрович] лежит в лёгком брюшном тифе, в городе! Я всё не могу к нему попасть; надеюсь поехать в воскресенье.

Конст[антин] Алек[еевич] на даче – но давно уже я его не видел.

Должен пред Тобой извиниться и просить прошения. Ввиду задержки получения из М[инистерст]ва, я успел исполнить Твоё поручение относительно

Няни лишь 8 числа, переслав ей 20 р[ублей], а пять пришлось передать ей сегодня.

Ещё прошу у Тебя прощение за допущенную отсрочку: но поверь, что очень желал выполнить это раньше, да не мог – всё возимся за пост в М[инистерст]ве, и уже не ожидал их, я устроился иначе. Надо было это сделать раньше и не верить обещаниям – в этом и каюсь.

В деревню набрал я работы: нужно нагонять потерянное, благодаря водам, время. Представь, я ничего не мог делать; до того утомляли воды! Но польза, кажется, есть, и я не раскаиваюсь.

Да, чуть не забыл: Бестужев поместит статью о Твоей книге в «Русской Вестник»1. О ней уже была заметка в «Книжных новостях» «Журнала» с указанием, что ожидают о ней серьёзную критику – научную – со стороны специалистов.

Много я наговорил, и пора перестать: Тебе уж надоело разбирать мои каракули (они написаны перьями №2, котор[ых] я поспешил запасти коробку!) Прошу передать поклоны Мамаше, Надежде Николаевне и поцеловать Ниночку. Целую Тебя и желаю всего лучшего. Михайла Тебе кланяется. Ещё Тебя целую: пиши в деревню.

Твой В. Дружинин/Автограф/.

СПб. 11/VI [18]88.

ОР РНБ. Ф. 585. Оп.1. Ч.2. Д. 2833. Л. 24– 29 об.

№121

С.Ф. Платонов - В.Г. Дружинину с. Борисоглебское.

13- VI - [18]88.

Дорогой Вася! Почта у нас до такой степени шалит, что я ещё не имею ни одного твоего, да и вообще ни одного письма. Не знаю, дошло ли до тебя моё послание, отправленное недели полторы назад. Получил повестку на заказной конверт – от тебя очевидно, судя по сообщению. С.М. Сер[едони]на.

Я думаю, ты уже в деревне и испытываешь те же ощущения, к[ото]рыми я не могу достаточно насладиться. Несмотря на холода (у нас они ужасны!), я пользуюсь летом. От души желаю и тебе устроиться хорошо, отдохнуть от зимы и департамента, поработать и полежать в лесу. Как твоя диссертация? Я думаю, кончаешь? Читается ли к экзамену? Как здоровье? Кончил ли курс лечения?

Кроме нашей семьи, здесь Ник[олай] Дм[итриевич] и Серг[ей] Мих[айлович]. Оба спят долго, и наш день начинается без них. Я читаю, а с пробуждением партнёров играем на биллиарде; он в такой же моде, как прошлый год. Днём или чтение, или прогулки, а вечером или поездки верхом, или поездки к соседям. Сегодня даже проектируется кавалькада с соседней наездницей -предметом воздыханий наших ездоков.

Ниночка живёт особой жизнью. Она весь день на воздухе, обветрела, загорела и, пожалуй, уже пополнела. Холода она настолько не боится и гуляет при холодном ветре с таким же удовольствием, как и на припёке. Ей живётся, слава Богу, хорошо. А вот как Милочка у Ивановых. Им мои писали, но ответа нет до сих пор.

Мои тебе просят очень кланяться. И Ниночка помнит папу крёстного. Несмотря на почту, напиши, как проводишь лето, что делаешь и что уже успел сделать. Какою оставил няню. Мы здесь ни о ком ничего не знаем.

Сожители наши хотят тебе писать сами и только потому не поручают мне передать тебе их привет.

Будь здоров. Целую тебя крепко. Не взыщи за почерк: в комнате 11 0 и руки озябли. Всего лучшего. Твой С. Платонов/Автограф/. 14 июня.

Сегодня получили почту и твоего письма всё нет. Ещё раз, будь здоров. Целую тебя.

Твой С. Платонов/Автограф/.

Это письмо отправлено 14-го.

РГАЛИ. Ф. 167. Оп.1. Д. 393. Л. 94–95 об.