Не только ἐπιχώρια διδάγματα: пайдейя Эпаминондаса

Прежде всего рассмотрим существовавшие в античности оценки деятельности Эпаминонда и выделим, в каких областях он был признан превосходившим своих современников. Есть ли среди этих областей такие, которые напрямую зависят от образования? Совершенно ожидаемо, что в античности должны были оценить его государственную деятельность, а также полководческое искусство, которые так или иначе зависели от образования. Но существуют ли тексты, которые бы содержали информацию о том, что Эпаминонд был разумнее остальных, и чем его образование отличалось от образования других деятелей того времени? Если ответы на эти вопросы будут утвердительными, то логичным представляется вывод о том, что именно образование было тем фундаментом, который позволил Эпаминонду достигнуть столь больших успехов на военном и государственном поприще.

Существуют два текста, которые, на наш взгляд, отвечают критериям, представленным выше. Первый текст является сообщением Диодора, в котором автор Ι в. до н. э. сравнивает Эпаминонда с другими греческими историческими деятелями, современниками фиванского полководца, а также некоторыми более ранними деятелями:

Ἡμεῖς δ᾿ εἰωθότες ταῖς τῶν ἀγαθῶν ἀνδρῶν τελευταῖς ἐπιλέγειν τὸν ἴδιον ἔπαινον, οὐδαμῶς ἁρμόττον ἡγούμεθα παραδραμεῖν ἀνδρὸς τηλικούτου τὴν τελευτὴν ἀνεπισήμαντον. δοκεῖ γάρ μοι μὴ μόνον τοὺς καθ᾿ ἑαυτὸν ὑπερβάλλειν ἐν τῇ στρατηγικῇ συνέσει καὶ ἐμπειρίᾳ, πρὸς δὲ τούτοις ἐπιεικείᾳ τε καὶ μεγαλοψυχίᾳ. κατὰ μὲν γὰρ τὴν ἡλικίαν τὴν τούτου γεγόνασιν ἄνδρες ἐπιφανεῖς Πελοπίδας τε Θηβαῖος καὶ Τιμόθεος καὶ Κόνων, ἔτι δὲ Χαβρίας τε καὶ Ἰφικράτης οἱ Ἀθηναῖοι, πρὸς δὲ τούτοις Ἀγησίλαος ὁ Σπαρτιάτης, βραχὺ τοῖς χρόνοις προτερῶν·ἐν δὲ τοῖς πρὸ τοῦ χρόνοις, ἐπὶ τῶν Μηδικῶν καὶ Περσικῶν καιρῶν, Σόλων καὶ Θεμιστοκλῆς καὶ Μιλτιάδης, ἔτι δὲ Κίμων καὶ Μυρωνίδης καὶ Περικλῆς καί τινες ἕτεροι παρὰ τοῖς Ἀθηναίοις, κατὰ δὲ τὴν Σικελίαν Γέλων ὁ Δεινομένους καί τινες ἕτεροι. ἀλλ᾿ ὅμως εἴ τις συγκρίναι τὰς τούτων ἀρετὰς τῇ Ἐπαμεινώνδου στρατηγίᾳ τε καὶ δόξῃ, πολὺ ἂν προέχουσαν εὕροι τὴν περὶ τὸν Ἐπαμεινώνδαν ἀρετήν. παρὰ μὲν γὰρ ἑκάστῳ τῶν ἄλλων ἓν ἂν εὕροι προτέρημα τῆς δόξης, παρὰ δὲ τούτῳ πάσας τὰς ἀρετὰς ἠθροισμένας. καὶ γὰρ ῥώμῃ σώματος καὶ λόγου δεινότητι, πρὸς δὲ τούτοις ψυχῆς λαμπρότητι καὶ μισαργυρίᾳ καὶ ἐπιεικείᾳ, καὶ τὸ μέγιστον, ἀνδρείᾳ καὶ στρατηγικῇ συνέσει πολὺ διήνεγκε πάντων.

(Diod. Sic. 15.88.1-3)2

Мы же, привыкшие воздавать³ особую похвалу окончанию жизни добрых мужей, считаем совершенно неуместным пройти мимо смерти такого великого мужа без упоминания. Мне ведь представляется, что он превосходит современников не только в стратегической науке ⁴ и опыте, но сверх же этого разумностью и великодушием. Ведь среди его поколения⁵ родились знаменитые мужи: фиванец Пелопид, афиняне Тимофей и Конон, также Хабрий и Ификрат; кроме них, немного опережая их⁶ времена, спартанец Агесилай⁷; в прежние времена, при мидийских и персидских собы-тиях⁸, Солон, Фемистокл и Мильтиад; также Кимон, Миронид и Перикл, и некие другие у афинян, на Сицилии – Гелон, сын Диномена, и некоторые другие. Но тем не менее, если бы кто-либо сравнил выдающиеся качества⁹

их по отношению к военному командованию10 и репутации Эпаминонда, он11 обнаружил бы достоинство Эпаминонда сильно превосходящим. Ведь у каждого из них12 отыскал бы одно выдающееся в их славе, у него же все достоинства были собраны вместе. Ведь и силой тела, и мастерством слова, помимо же этого великодушием13, презрением к деньгам и порядочностью, а более всего мужеством и полководческим знанием14 много вы-делялся15 из всех.

(Diod. Sic. 15.88.1-3, пер. автора)

Исследователи полагают, что Диодор здесь следует Эфору – историку IV в. до н. э. – бывшему, что особенно важно для нашей темы, современником Эпа-минонда16. Таким образом, переданная в этом тексте информация относительно превосходств Эпаминонда соответствует реалиям современного ему образования.

Первое, что можно отметить, это явная теоретическая подготовка Эпами-нонда в качестве стратега, поскольку в тексте военное образование противопоставлено опыту. Иными словами, Эпаминонд сначала получил конкретные знания по военному искусству, которые требуются стратегу, а потом апробировал их и приобрел необходимый опыт. Здесь мы видим следы (вероятно, по большей части фиванского17) образования в отношении подготовки военных специалистов руководящего состава. Таким образом, в этом тексте обозначено, что военное искусство Эпаминонда складывалось из теоретического знания и опыта. Это полководческое знание Эпаминонда во второй раз подчеркивается в конце текста.

Второе, что фиксирует этот текст – это мастерство слова Эпаминонда, которое в классический период означало наличие риторического образования. Конечно, мастерство слова могло быть связано с природной харизмой оратора или, как в случае с Исократом, со способностью к написанию речей, но в любом случае нельзя было обойтись без изучения самого предмета – рито-рики18.

Таким образом, из этого текста видно полководческое (теория и практика) и риторическое образование Эпаминонда. Об особенностях образования Эпаминонда, которое выделяло его среди знаменитых современников, повествует еще один текст – «Описание Эллады» Павсания:

Τῷ δ᾽ Ἐπαμινώνδᾳ τὰ μὲν τῶν προγόνων ὑπῆρχεν ἐς γένους δόξαν, ὁ δέ οἱ πατὴρ χρημάτων ἕνεκα μέσου ἀνδρὸς ἀπέδει Θηβαίου· διδάγματα δὲ αὐτοῖς τά τε ἐπιχώρια ἔμαθεν ἐς τὸ ἀκριβέστατον καὶ ὡς ἤδη μειράκιον ἦν ἐφοίτησεν ὡς Λῦσιν, ἄνδρα γένος μὲν Ταραντῖνον, ἐπιστάμενον δὲ τοὺς Πυθαγόρου τοῦ Σαμίου λόγους.

(Paus. 9.13.1)19

У Эпаминонда же происхождение было от славного рода, отец же его в отношении богатства был ниже среднего фиванского мужа²⁰; он²¹ подробнейше изучил принятые у них²² местные учения и, уже когда был юношей, посещал Лисиса²³, мужа Тарентийца родом, бывшего сведущим в учениях Пифагора Самосского.

(Paus. 9.13.1, пер. автора)

Выражение «местные учения» (ἐπιχώρια διδάγματα) является гапаксом Пав-сания, однако имеет схожий смысл с более распространенным выражением «местная пайдейя» (но тоже далеко не частым), которое встречается в античной литературе, начиная с I века до н. э., см.: Dion. Hal. Ant. Rom. 4.68.1 (παιδείας τῆς ἐπιχωρίου), Joseph. AJ. 20.263 (ἐπιχώριον παιδείαν), Plut. Aem. 6.4 (ἐπιχώριον παιδείαν), Galenus Med. Quod animi mores corporis temperamenta sequantur (Kühn vol. 4, p. 801, 8-9: ἣν δὴ καὶ τροφὴν καὶ παιδείαν καὶ συνήθειαν ἐπιχώριον ὀνομάζομεν), Paus. 8.51.3-4 (παιδείαν τὴν ἐπιχώριον). В отношении древнегреческого образования обычно выделяют триединство γραμματική, γυμναστική и μουσική. Однако особенности образовательных практик и содержание образования в учениях могли варьироваться в зависимости от древнегреческого центра. Например, выбор конкретных древнегреческих авторов для изучения (или выбор примеров из их текстов) мог основываться на принадлежности к родному городу или области. Кроме того, в Фивах физическое воспитание (γυμναστική) играло значительную роль. Так, в эпиникиях Пиндара был прославлен учитель Мелисса из Фив (побеждал в панкратионе в Фивах и на Истмийских играх), которого звали Орсей (Pind. Isthm. 4.69–74). Пиндар называет Орсея “κυβερνήτης” (кормчий) и говорит, что Мелисс побеждал, «повиновавшись многосоветному суждению направляющего кормчего» (κυβερνατῆρος οἰακοστρόφου γνώμᾳ πεπιθὼν πολυβούλῳ), поэтому Пиндар чтит Орсея вместе с Мелиссом. Более того, современник и соратник Эпами-нонда – Пелопид, как отмечает Плутарх, питал большую склонность к гимнастическим упражнениям (Plut. Pel. 4.1)24. Фиванская система местного образования, помимо прочего, была направлена на мифоисторию и патриотическое воспитание, что нашло отражение, в том числе, в возведенных в Фивах монументах и местной топонимике25. Следует отметить также традицию о мусическом образовании, сведения из которой сохранились благодаря произведению Корнелия Непота (Nep. Epam. 2.1; praef. 1.1). Туфано отмечает, что этот аспект образования был известен философу Аристоксену Та-рентскому (IV в. до н. э.), который утверждал, что мусическое образование необходимо политику (F. 123 Wehrli)26. В этом же фрагменте сказано, что и пифагорейцы считали мусическое образование важным для политика. Ари-стоксен же сообщил имена двух учителей Эпаминонда в игре на флейте: Олимпиодор и Ортагор (F. 96 Wehrli) 27.

Итак, действительно, не только ἐπιχώρια διδάγματα были характерны для образования Эпаминонда, но и погружение в философское учение Пифагора в передаче Лисиса28. Таким образом, если бы Эпаминонд посвятил себя исключительно философии (или по большей части философии), то пифагорейское образование было бы важной составляющей его становления. Но он стал полководцем и государственным деятелем Фив, а значит логичным является вопрос о том, могло ли учение Пифагора повлиять на военно-политическую деятельность Эпаминонда?

Пьер Левек и Пьер Видаль-Наке отметили, что в отношении тактических действий на поле боя Эпаминонд совершил переворот в военном искусстве во многом благодаря знаниям, почерпнутым из философии²⁹. По мнению французских ученых, Эпаминонд пошел против естественных представлений об отношении «правого» и «левого», когда «правое» всегда в приоритете. Так, он вопреки традиции сосредоточил в битве при Левктрах в 371 г. до н. э. главные силы на левом фланге, а не на правом. Пифагорейцы же систематизировали представления, которые были известны грекам еще по гомеровским поэмам, где «правое» всегда является стороной активной силы и жизни, а «левое» – стороной пассивной слабости и смерти; от правого исходят живительные и благотворные влияния, а от левого – лишь угнетающие и пагубные³⁰. Обозначив масштабную античную традицию (включаю медицинскую, а также отведя ей значимое место в пайдейе), доминирующую вплоть до IV в. до н.э., французские исследователи заключают, что этого достаточно, чтобы объяснить греческий обычай делать правое крыло армии приоритетным и наступательным³¹. Авторы также отмечают, что постепенно появлялась критика этих традиционных представлений, где в отношении военного дела ссылаются на седьмую книгу «Законов» Платона (Pl. Leg . 794d-795d)³².

Далее авторы обратились к пифагорейцу Филолаю Кротонскому, который был, по их мнению, первым представителем школы, открывшим пифагорейское учение образованным читателям в письменном виде, и мыслителем, который считал геометрию «главной и родоначальной» (ἀρχὴ καὶ μητρόπολις) по отношению к другим наукам (μαθήματα) (Plut. Quaest. conv . 718e). Пьер Левек и Пьер Видаль-Наке разделяют мнение о подлинности некоторых фрагментов из Филолая, и полагают, что он первым утвердил единство и однородность пространства³³. Это, по мнению авторов, явствует из сообщения Стобея

(Stob. Ecl . 1.15.7)³⁴ и противоречит традиционной пифагорейской трактовке примата «правого» над «левым». Далее авторы связывают приезд Филолая в Фивы с возможным распространением его идей в этом греческом центре, после чего указывают на Эпаминонда, который учился у пифагорейца Лисиса. Мы склонны согласиться с данной интерпретацией влияния философии Фи-лолая и Лисиса на Эпаминонда.

Альтернативную точку зрения выдвигает Баклер, который полагает, что Эпаминонд был знаком с пифагорейским учением очень ограниченно и никак не мог быть действительно сведущим в философии³⁵. Исследователь строит аргументацию на фрагменте о Лисисе из «О Пифагоровой жизни» Ямвлиха, где Эпаминонд назван ἀκροατής (ученик или слушатель) Лисиса (Iambl. VP. 35.250). В другом же месте Ямвлих также упоминает ἀκροαταί, «которых называют слушателями» (οὓς ἀκουσματικοὺς καλοῦσιν). При этом он отделяет их от более высокой ступени учеников Пифагора, которых Ямвлих называет φιλοσοφοῦντες (философствующие) (Iambl. VP. 6.30). Таким образом, в этом месте у Ямвлиха акусматик – это слушатель, который является низкой по отношению к «философствующему» ступенью пифагорейского ученичества. Сопоставляя это с первым отрывком, где Эпаминонд назван акроатом, Баклер делает вывод, что Эпаминонд не мог глубоко познать пифагорейскую философию Лисиса. Кроме того, Баклер считает, что когда Ямвлих называет Эпаминонда акроатом, то он скорее считает его учеником в широком смысле, что еще более отдаляет Эпаминонда от знания пифагорейской философии, раз он не назван «техническим» термином (акусматиком) пифагорейцев³⁶.

Однако такой подход игнорирует остальную традицию об Эпаминонде как о человеке, достигшем авторитета в области философии. Кроме того, Баклер считает, что Эпаминонд получил лишь обычное для фиванских аристократов образование, где некое знакомство с философией было частью их пайдейи37. Мы же полагаем, что обычная фиванская аристократическая пайдейя в представлении авторов, начиная по крайней мере со II в. до н.э., не включала углубленное изучение философии, что они и подчеркивают в случае с Эпаминондом. Здесь, на наш взгляд, Ямвлих использует слово ἀκροατὴς по отношению к Эпаминонду действительно в широком смысле, которое означает «ученик», без привязки к специализированной градации пифагорейцев. В противном случае было бы странным, что в этом же пассаже Ямвлих, сообщая об Эпаминонде, говорит, что тот назвал Лисиса отцом (καὶ πατέρα τὸν Λῦσιν ἐκάλεσεν): если бы Эпаминонд занимал столь низкое по отношению к пифагорейскому учению самого Лисиса положение, то смысл подчеркнутого уважения к философу со стороны ученика был бы не к месту (Iambl. VP. 35.250). Более того, далее Ямвлих косвенно применяет слово ἀκροατῶν к видным пифагорейцам, включая Филолая и Архита, а также напрямую к Эпихарму (Iambl. VP. 36.266).

Представляется логичным установление связи между философской пифагорейской традицией, ее развитием в конце V в. до н. э. и попаданием пифагорейских учений в Фивы, где Эпаминонд мог воспринять их, условно говоря, «нетрадиционные» формы. Главным же для нашей темы является наличие прямой связи между военным и философским образованием Эпаминонда. Эту связь осознавали античные авторы, что отражает традиция, дошедшая до нас через текст Псевдо-Нонна, созданный предположительно в VI в. н. э., где в одном коротком предложении сказано: Ὁ Ἐπαμινώνδας τὸ γένος ἦν Θηβαῖος, στρατηγὸς μέγιστος, στρατηγήσας ἐν τῷ Λευκτρικῷ πολέμῳ, μαθητὴς γενόμενος Φιλολάου τοῦ Πυθαγορείου (Эпаминонд был по происхождению фиванец, величайший полководец, предводительствовавший в битве при Левктрах, бывший ученик пифагорейца Филолая) (Pseudo-Nonnus. Comm . 4.19.1-3) ³⁸.

В заключении хотелось бы привести характеристику Эпаминонда, которую дал Плутарх в биографии Агесилая: «Муж известный относительно образования и философии» (ἀνὴρ ἔνδοξος ἐπὶ παιδείᾳ καὶ φιλοσοφίᾳ) (Plut. Ages. 27.4). Плутарх относит эту известность ко времени посольства в Лакедемон после битвы при Тегирах, т.е к 375 г. до н. э. и подчеркивает, что Эпаминонд пока еще не проявил себя как полководец39. Вероятно, подразумевается, что еще не произошла битва при Левктрах, принесшая Эпаминонду лавры прославленного полководца. Однако для нас наибольшей ценностью в этом тек- сте обладает традиция, связывающая Эпаминонда, в первую очередь, с образованием и философией, в которых он уже снискал «всеобщую высокую ре-путацию»40.

Таким образом, это сообщение Плутарха показывает, что именно образованность Эпаминонда позволила ему получить всеобщее уважение и быть представителем фиванцев на переговорах с Агесилаем. Более того, Плутарх также выстраивает некий мостик, что сначала у Эпаминонда появляется образованность (разделенная на пайдейю и философию), а потом слава полководца, которая является следствием этой образованности. Второе важное заключение, которое можно сделать из этого текста, что Плутарх разделяет пайдейю и философию в отношении Эпаминонда, и смысл этого было бы сложнее понять, если бы не установленное выше разделение на «местные учения», которые постиг Эпаминонд, и дальнейшие занятия философией у Лисиса. По нашему мнению, под словом «пайдейя» здесь следует понимать всю ту же образовательную систему для фиванских аристократов. Какие-либо варианты философических учений (в данном случае – варианты пифагорейского учения) рассматриваются Плутархом отдельно, поскольку не являлись традиционными для фиванской пайдейи, пусть даже наиболее высокой ее части41.