Невидимость как символ иномира в нарративах переселенцев из Полесья

В 2016–2018 гг. проводились полевые исследования в ряде населенных пунктов Новосибирской обл. с целью выявления локальной специфики мифологических представлений у потомков русских и украинских переселенцев рубежа XIX–XX вв., определения степени их сохранности и актуализации в современных условиях. Полученный материал позволил сделать выводы об особенностях мифоритуального комплекса в селах Прямское, Борково и д. Петропавловка Маслянинского р-на, где живут потомки переселенцев из Полесья: Черниговской (ПМА, 2016, 2018), Брянской (села Буда,

Струговская Буда), Курской губ. (Белгородский у.) и Белоруссии (Гродненская губ.) [Фурсова, 2011, с. 304], прибывших в Николаевскую вол. Барнаульского у. Алтайского горного окр. в 1909–1912 гг. «Обосновавшись в предгорьях Салаирского кряжа, местные жители жили одним коллективом с сохранением значительной роли натурального хозяйства, форм народного самоуправления, во многом традиционного образа жизни. <…> Здесь сложилась целостная система календарных обычаев и обрядов со всеми взаимосвязями составляющих элементов (слова, музыка, действия, танцы), которая все эти годы поддерживалась межпоколенной передачей традиций» [Там же]. Тоже самое можно сказать о высокой степени сохранности мифологических представлений, восходящих к дохристианским верованиям, которые из поколения в поколение передавались в виде сюжетов несказочной устной прозы и являлись значимым компонентом мировоззрения.

Во время полевых исследований 2016 и 2018 гг. были записаны нарративы о персонажах иного мира, в том числе о невидимых людях . Жители с. Прямское их называли невидимцы , невидимки , невидимые люди , иногда – ведьмы , домовые (не отождествляя с домашним духом), в Петропавловке и Борково чаще употребляли наименование нечистая сила , в качестве одного из ее характерных признаков называли невидимость (ПМА).

Представления о невидимой ( невиданной ) силе известны в различных регионах России. Невидимками могли считать прóклятых, похищенных, пропавших без вести людей, иногда к ним относили нечистую силу . Русские крестьяне верили, что окружающий их мир насыщен разнообразными силами и существами неопределенного облика. Все они сосуществуют с человеком, могут влиять на жизнь людей, но часто при этом остаются незримыми, невидимой силой [Власова, 1998, с. 345]. «Невидимка – род не_́ жити, домового; он невидимо берет все съестное, что полюбится, в лавках и харчевнях; если станет на запятках свадебного поезда, то лошади ни с места» [Даль, 1881, с. 520]. Очевидно, невидимость является признаком, который подчеркивает принадлежность персонажа к иному миру, отделяет его от мира людей, символизирует его бестелесность.

Невидимых людей представляли обитателями различных природных локусов: их можно было встретить в поле, в лесу, около водоема, на дороге, на сельских улицах. Появлялись обычно в темное время суток или в полдень. Невидимцы – это те же самые домовые, только как мужики (ПМА: Прямское, 2018). Гулять девки не ходили в клуб, потому что боялися, что их заберут к себе невидимцы. А сейчас их уже нигде нету, ни в той речке, в плесах. Раньше везде жили. В болотах жили, в озере, в тру-щебу в якую, везде были. Солнце зайдет, из хаты страшно выйти, боялись этих домовых (ПМА: там же). В двенадцатом часу бачим бричка. Думали что Гришка на бричке ехал, а это были невидимцы. Три пары коней и целый воз сена. Едут, только шум стоит. Матка нам говорит: Девки давайте ховаться. Мы в пригон сховались. Они мимо проехали. Мы тогда повылезли, в хату скорее побегли . Их боятся, потому что они людей забирают (ПМА: там же, 2016).

Невидимые представители иного мира похищали людей (обычно детей, девушек, молодых женщин), забирая их навсегда или на некоторое время (чаще всего называли срок в три года). У одной муж уехал, а жена осталась с ребенком. Ну куда раньше детей девать? С собой брали в поле. Она положила ребенка, а сама жать пошла. Муж приезжает, видит: ребенок один, а жены нету. Он стал искать, звал, кричал. Не откликается… Через три года появилась домой. Стали спрашивать: «Ты где была?» И вот она рассказала. Подъехала телега. Мужчины посадили ее на телегу, забрали и увезли. Куда увезли, говорит, сама не знает. Очнулась в доме. Скот кричит. Всё как у людей, и варят, и все так же делают. У этого мужика родила жена и умерла, ребенка нечем кормить. Вот они ее забрали до тех пор, пока она не выкормила их ребенка. До трех лет вырастила, тогда они ее привезли туда же, откуда забрали (ПМА: Прямское, 2018). Раньше было в Новопокров-ке, гуляла на улице девка. Пришел невидимец и забрал девку. Три года она жила у невидимцев. А там дурачок жил. Его матка померла, а он с приветом был. Вышел на колодочку, да и сидит на лужайке. Бачит, их столько идет много. И эта девка подошла, ее Варвара звали. Он говорит: «Варвара, это ты?» Она: «Я». Он ей говорит: «Пойдем, я тебя домой отведу». А невидимцы не пускают, за руки ее тянут. А этот дурачок тогда заматерился. Они, когда матерятся, крепко боятся. Заматерился, тогда они кинули ее и ушли. Он повел ее к отцу, к матери. Ну что, она потом пожила только год, да и померла. А потому что она уже сделана была так невидимцами. Ей надо было уже жить у неви-димцев (ПМА: там же). Была здесь бабушка повитуха. Ночью приезжают к ней два мужика. Солидные, сами в шляпах, в темноте под шляпами лиц не видно. На карете приехали, карета с двумя лошадьми. Вежливые, просят, чтобы поехала к роженице. Ей отказать нельзя. Увезли. Ее не было три года. Ровно через три года в то же время ее привезли обратно. Она говорит, что ее не было всего три дня. Это ее забирали невидимые люди, у них там женщина рожала (ПМА: Петропавловка, 2016).

Происхождение невидимых людей для многих неизвестно. Черт их знает, откуда берутся. Мы ничего про них не знаем. А теперь их уже нигде нету, потому что их выжили (ПМА: Прямское, 2018). В с. Прямском записана легенда о Евиных детях. Раньше по Библии читали, что Ева родила двадцать четыре ребенка. Бог у нее спрашивает: «Ева, сколько у тебя детей?»… А ей стыдно было признаться, что столько детей, и она соврала, наполовину меньше сказала: «Двенадцать». А Господь-то все знает. Говорит: «Ну вот, соврала ты мне. Значит пусть будет у тебя двенадцать видимых и двенадцать невидимых». И вот невидимые люди также живут, как и мы. Скот держат, дома у них свои. Но мы их не видим (ПМА: там же). Иногда происхождение невидимок связывали с пропавшими детьми, которые были прóкляты их родителями или с младенцами, умершими некрещеными. Мать в сердцах сказала девочке: «Чтоб тебе пусто было!» И она исчезла. Ее нечистая сила забрала, невидимой сделала (ПМА: Борково, 2016). Жила здесь Дуня Тузик. Ей дети не нужны были. Рождались, а она их не кормила, морозила, чтобы умирали. Они становятся невидимыми, как нечистая сила (ПМА: Петропавловка, 2016).

В контакт с невидимыми людьми могли вступить знахари и слабоумные (ср. эпитет «не от мира сего»). Были распространены представления, что невидимки живут собственной жизнью в параллельном мире, они не всегда опасны. Свекровь рассказывала. Слышу, говорит, звон телеги, колеса стучат по дороге. Сначала стук, а потом, говорит, слышу голоса детей щебечут. А ночь лунная была летом. Я, говорит, в окно выглянула, смотрю – девочка и мальчик. В белых панамочках, в белых носочках, в туфельках. Что-то ищут, собирают возле избушки. С ней была сторожиха старенькая. Свекровь ее спрашивает: «Тетка Маруся, а кто это?» Она говорит: «Не смотри, молчи» (ПМА: Прямское, 2018). Слышу телегу, стукоток стоит. И песни поют. В окошечко выглядываю, а по дороге свадьба едет. Жених, невеста. Ночью все это. И понеслась, пронеслась мимо. Я у бабушки спрашиваю: «Что такое?» Та: «Молчи. Нельзя. Это невидимые люди». Так страшно это, как-то не по себе (ПМА: там же). Женщина заблудилась в Провалье (лог за деревней, который местные жители считают мистическим гиблым местом. – О.Г. ), слышала там голоса будто из-под земли, а никого вокруг не видно (ПМА: Петропавловка, 2016). Если ты им вреда не делаешь, то и они тебе не делают. Бывает, что на их дорогу что-нибудь выкинешь или выльешь, вот они могут тогда наказать. Мы же не знаем, где они ходят. Была здесь знающая бабушка, ходила на дорогу, в лес, просила их, чтобы простили (ПМА: Прямское, 2018).

Итак, переселившись в Сибирь, выходцы из Полесья и их потомки на протяжении века прекрасно сохранили мифологические представления, связанные с обитателями иного мира – невидимыми людьми . Нарративы об этих персонажах повествуют о событиях, якобы случившихся уже на новом месте, на сибирских землях. Таким образом происходила сакральная адаптация территории, включение ее в мировоззренческий комплекс, наполненный знакомыми персонажами и символами. Люди нескольких поколений на протяжении более ста лет продолжали воспроизводить легенды и былички, сюжеты которых близко повторяют нарративы Полесья – региона с особенным этнокультурным колоритом, который 400

этнографы и фольклористы называют «славянским этнографическим заповедником». «Полесская традиция до самого последнего времени прекрасно сохраняла в себе многие архаичные элементы славянской культуры, полностью или частично утраченные в других регионах» [Народная демонология…, 2010, с. 8]. Мифоритуальный комплекс полещуков можно рассматривать как один из признаков этнокультурной идентичности этой локальной группы.

Глубина архетипиче ских представлений об ином, параллельном мире, вероятно, обеспечила жизнеспособность связанных с ними символов и отобразилась в новых сюжетах несказочной устной прозы у потомков переселенцев из Полесья, обосновавшихся в сельской местности на юге Западной Сибири, в предгорьях Салаирского кряжа. Невидимость демонологических персонажей была признаком, который выделялся лексически, подчеркивая особую значимость этого свойства, символизировавшего принадлежность к иному миру.

Работа выполнена при поддержке гранта РФФИ (проект № 18-09-00028а).