Независимость судей в современной конституционной модели российской правовой государственности

Одним из наиважнейшим условием существования правовой государственности является наличие такой независимой и самостоятельной ветви государственной власти как судебная. Сам принцип независимости судей закреплен в ч. 1 ст. 120 Конституции РФ: «Судьи независимы и подчиняются только Конституции РФ и федеральному закону».

Для понимания сущности независимости судей как конституционного принципа правосудия необходимо подвергнуть анализу русское значение слов «независимы» и «подчиняются».

Как указывается в толковом словаре С.И. Ожегова и Н.Ю. Шведовой, слово «независимый» означает «самостоятельный, свободный, не находящийся в подчинении»1. А вот глагол «подчиниться» означает противоположное: «оказаться в зависимости от кого-нибудь, от чего-нибудь, в повиновении у кого-нибудь»2. Имеет место противоречивая по своей сути формула: независимость судей сопряжена в то же время с их зависимостью. Такое противоречие в теории науки конституционного права и судебной практике преодолевается приданием данной формуле иного толкования: речь идет не о повиновении судей Конституции РФ и федеральному закону в буквальном значении этого слова, а о том, что судьи руководствуются при осуществлении правосудия Конституцией РФ и федеральным законом. А это не одно и то же, что находиться в повиновении или зависимости.

Что означает глагол «руководствоваться»? Уместно ли его употребление в данном случае? Вот что он означает: «действовать согласно каким-нибудь правилам, указаниям»3. Отсюда следует, что именно слово «руководствоваться» наиболее адекватно отражает сущность судейской независимости, когда говорят, что судьи независимы и подчиняются только Конституции РФ и федеральному закону. Указание на подчиненность, видимо, отразилось в тексте нынешней Конституции РФ из прежних, советских Конституций СССР и РСФСР, где этот принцип провозглашался именно в такой формулировке, и его изложение в настоящем является данью традициям административно-командной системы, в которой долгие годы пребывало наше общество и где все строилось только на подчинении.

Таким образом, на наш взгляд, в современных условиях термин «подчинение» применительно к независимым судьям должен быть исключен из текста статей Конституции РФ и других нормативноправовых актов, поскольку он противоречит содержанию понятия «независимость» и вынуждает юристов находить другой смысл слову «подчиняются».

Одновременно, тот факт, что судьи должны руководствоваться («подчиняться») Конституцией РФ при осуществлении правосудия, в целом, как правило, не вызывает возражений. Однако в условиях федеративного устройства государства и наличия в субъектах РФ собственных конституций и уставов неизбежно возникает вопрос о возможности использования их при осуществлении правосудия.

Там же. С. 707.

В юридической литературе, справедливо обращается внимание на то, что наличие указания, содержащегося в Конституции РФ, на подчиненность судей только Конституции РФ и федеральному закону отнюдь не означает невозможность применения судами конституций (уставов) и других законов субъектов РФ4. Нередко даже подчеркивается, что упоминание в Конституции РФ о федеральном законе не исключает необходимости для судов подчиняться не только законам, но и иным нормативным правовым актам субъектов РФ, если эти акты приняты по предметам совместного ведения и в соответствии с федеральным законом5.

Именно таков смысл ч. 2 ст. 120 Конституции РФ и это же прямо предусмотрено ст. 3 Федерального конституционного закона от 31.12.1996 г. №1-ФКЗ «О судебной системе Российской Федерации». Однако такое применение допустимо лишь при условии, что нормативные правовые акты субъекта РФ не противоречат Конституции РФ.

Содержание такого подхода закреплено в Постановлении Конституционного Суда РФ от 18.07.2003 г. № 13-П по делу о проверке конституционности положений ст. 115 и 231 ГПК РСФСР, ст. 26, 251 и 253 ГПК РФ, ст. 1, 21 и 22 Федерального закона «О прокуратуре Российской Федерации» в связи с запросами Государственного собрания – Курултая Республики Башкортостан, Государственного совета Республики Татарстан и Верховного суда Республики Татарстан. В нем Конституционный Суд указал, что норма ч. 2 ст. 45 Конституции РФ, согласно которой федеральные законы имеют верховенство на всей территории Российской Федерации, не может рассматриваться в отрыве от положений ст. 76 Конституции РФ об издании федеральных законов только по вопросам ведения РФ и совместного ведения РФ и ее субъектов (ч. 1 и 2 ст. 76). Вне пределов ведения РФ, совместного ведения РФ и ее субъектов республики, края, области, города федерального значения, автономная область и автономные округа осуществляют собственное правовое регулирование. Если выявляется противоречие между федеральным законом и нормативным правовым актом субъекта РФ, изданным вне пределов ведения РФ и совместного ведения РФ и ее субъектов, действующим считается нормативный правовой акт субъекта РФ (ч. 6 ст. 76).

Из этого следует, что недопустимо неправомерное вмешательство федерального законодателя в сферу компетенции исключительно субъектов РФ.

Одновременно это означает, что судьи обязаны в определенных случаях руководствоваться конституциями, уставами, законами и другими нормативными правовыми актами субъектов РФ.

Так, например, деятельность мировых судей регулируется не только федеральными законами, но и законами субъектов. На это указывает ч. 1 ст. 1 Федерального закона от 17.12.1998 № 188-ФЗ «О мировых судьях в Российской Федерации», закрепляющая требование, согласно которому порядок назначения (избрания) и деятельности мировых судей устанавливается также законами субъектов РФ.

Указывая на подчиненность судей федеральному закону, законодатель не уточнил, о каком именно и только ли о федеральном законе идет речь. Что же следует понимать в данном случае под федеральным законом.

Если исходить из провозглашенного в Конституции РФ и закрепленного в ст. 3 ФКЗ «О судебной системе РФ» единства судебной системы РФ, обязательными к их применению всеми судами являются федеральные законы двух видов: федеральные конституционные законы и просто федеральные законы. Следовательно ими и должны руководствоваться судьи при осуществлении правосудия.

С неизбежностью возникает вопрос и о других правовых актах, которые являются обязательными для судей и вынуждают их подчиняться (руководствоваться) им. В частности, указы Президента РФ, постановления Правительства РФ. Как справедливо отмечает конституционалист Ю.А. Дмитриев, «суды руководствуются этими актами при условии не противоречия их Конституции РФ и федеральным законам»6. В действительности так оно и есть, однако вряд ли можно согласиться с тем, что право именно так толковать положения ч. 2 ст. 120 Конституции РФ дает сам текст этой нормы. Ведь он говорит о несоответствии акта государственного или иного органа закону вообще (не конкретизируя, какой это закон – основной, федеральный, субъекта РФ). Данная неточность нуждается в исправлении.

Но наибольший интерес представляет правомерность применения судьями при рассмотрении дел особых правовых актов.

Речь идет о судебных актах. Конечно, среди них в первую очередь следует назвать постановления и определения Конституционного суда РФ, а затем постановления Пленума Верховного суда РФ. И конечно, нельзя обойти внимание судебные акты иного рода – обзоры судебной практики, информационные письма.

Обязательность решений Конституционного суда РФ для судей вытекает из положений ст. 6 Федерального конституционного закона от 21.07.1994 г. № 1-ФКЗ «О Конституционном Суде Российской Федерации». И хотя в юридической литературе до сих пор ведутся дискуссии относительно обязательности правовой позиции Конституционного Суда РФ, выраженной не только в постановлениях, но и определениях7, судебная правоприменительная практика руководствуется судебными актами Конституционного Суда РФ.

Относительно постановлений пленумов Верховного суда РФ в действующем законодательстве также имеются соответствующие положения. Как следует из ч. 4 ст. 9 ФКЗ-1 от 07.02.2011 г. «О судах общей юрисдикции в РФ», Верховный Суд РФ «изучает, обобщает судебную практику и в целях обеспечения ее единства дает судам общей юрисдикции разъяснения по вопросам применения законодательства Российской Федерации». Полномочия Верховного Суда РФ на дачу разъяснений по вопросам судебной практики закреплены и в ст. 126 Конституции РФ, а также в вышеупомянутом ФКЗ «О судебной системе РФ». Следовательно, суды общей юрисдикции, разрешая соответствующие дела, обязаны следовать этим указаниям.

Можно отметить дискуссионность вопроса о характере постановлений пленумов как правовых актов и их обязательности для судей.

Некоторые ученые считают постановления пленумов нормативными по своей природе и обнаруживают в них признаки нормативно-правовых ак-тов8, другие не относят их к таковым, считая их актами толкования права9. На наш взгляд, более правильной представляется точка зрения, разделяемая многими учеными-цивилистами (А.Т. Боннер, М.К. Треушников, Я.Ф. Фархутдинов, М.С. Шакарян, Д.М. Чечот, А.Г. Невоструев и др.)10 о том, что руководящие разъяснения высшей судебной инстанции, касаются ли они раскрытия содержания отдельных процессуальных норм, их конкретизации, детализации или преодоления пробелов в правовом регулировании с использованием аналогии закона или права, являются только актами толкования норм права. Здесь разумно согласиться с В.В. Молчановым, считающим, что данная позиция наиболее адекватно отражает и юридический, и фактический статус судебной практики в отечественной правовой системе. С формально-юридической точки зрения высшая судебная инстанция не имеет нормотворческих полномочий. Иное противоречило бы Конституции РФ, провозглашающей принцип разделения властей и определяющей функции каждой из ветвей власти11.

Относительно обязательности постановлений пленумов для судей существуют также два диаметрально противоположных подхода.

Одни считают обязательными постановления пленумов для судей и любую иную точку зрения категорически отвергают, усматривая в этом стремление принизить роль суда высшей инстанции (В.М. Жуйков)12, другие утверждают, что постановления пленумов утратили обязательную юридическую силу и имеют в настоящее время исключительно рекомендательный характер13.

Однако здесь следует согласиться с А.Г. Невоструевым, что без обращения к указанным актам зачастую невозможно правильно применить ту или иную норму права и, как следствие, правильно рассмотреть и разрешить дело14. Так или иначе, в реальности судьи руководствуются такими постановлениями.

В рамках данного исследования в контексте правоприменения, нельзя не обойти дискуссии по поводу подписания Президентом России В.В. Путиным ряда законопроектов, предусматривающих слияние Верховного и Высшего Арбитражного судов. Эксперты высказывают разные точки зрения по поводу принятия данного решения. Так, уполномоченный по правам человека в РФ Владимир Лукин считает объединение не самой лучшей формой координации работы судов. «Какая-то форма координации работы судов нужна. В различных странах существуют различные формы координации - совет судей и так далее. Отсутствие координации имеет свои проблемы, но и слияние всех судов создает тоже очень серьезные проблемы». По мнению эксглавы Минфина РФ Алексея Кудрина, объединение

Высшего арбитражного и Верховного судов позитивно, но всех проблем судебной системы не решает. «Сейчас пока трудно сказать, насколько это глубоко проработанная вещь, насколько она даст большой эффект. Все-таки мы сегодня недовольны судебной системой. Я думаю, что цели здесь самые положительные. Но вопрос, насколько мы сумеем их реализовать. Дело в том, что часто одни и те же дела рассматривают в одном суде, а когда их не удается решить идут в другой, например, из экономического в гражданский суд. Наверное, это является проблемой, и ее нужно ликвидировать. По мнению главы профильной комиссии Общественной палаты РФ, адвоката Анатолия Кучерены, объединение судов будет способствовать устранению трений и разногласий, существовавших между ними. «Не секрет, что между высшими судами страны нет единого подхода в процессе абсолютного единства правоприменения. Надо признать, что нередко они принимают прямо противоположные решения по одним и тем же основаниям, руководствуясь одними и теми же законодательными нормами»,— заявил Кучерена15. На наш взгляд, идея объединения судов, безусловно, несет в себе преимущественно положительную сторону, поскольку необходимость создания в России единой правоприменительной практики при отправлении правосудия, как в отношении граждан, так и юридических лиц, назрела давно. А неоднородное толкование и применение норм права Верховным и Высшим Арбитражным судом в правовом государстве недопустимо.

Необходимо также отметить, что в современной России одной из наиболее важных проблем судебной власти является постоянное игнорирование и нарушение принципа независимости судей, всеми представителями общества, в том числе лицами, занимающими высшие руководящие должности. Так называемое «телефонное право», образный термин, доставшийся в наследие из советского прошлого, когда высокие руководители могли отдавать судье команды по телефону, в настоящее время приобретает особую актуальность. Нередко имеют место случаи обращения к судьям, должностных лиц, с просьбой разрешить то или иное дело в «выгодном» для них виде. Так, депутат законодательного собрания г. Санкт-Петербурга, преследуя свои корыстные интересы в гражданском деле, при личном приеме пытался оказать давление на судью Московского районного суда г. Санкт-Петербурга, с целью отмены вынесенного и оглашенного 07 июля

2011 года судебного решения и продолжения судебного разбирательства по существу. Однако, согласия судьи на изменение уже принятого решения, так и не получил16. Для предотвращения подобных фактов, 29 октября 2013 года Совет судей РФ, принял Постановление № 362 «О согласовании Порядка размещения в информационно-телекоммуникационной сети Интернет информации о вне-процессуальных обращениях», где в качестве средства борьбы с «телефонным правом» выбрал гласность: когда кто-то сторонний начинает вести разговор с судьей по поводу конкретного дела, информация о том должна дойти до Интернета17. Вместе с тем, вопрос о нарушении принципа независимости судей внутри самой системы до сих пор не урегулирован. На практике распространены случаи, когда давление на судью оказывает председатель суда либо вышестоящий судебный орган. Так, к примеру, в некоторых судах — например, в Волгоградском областном суде, как поясняет бывший судья Марианна Лукьяновская, — проводились еженедельные планерки у председателя, на которых судьи докладывали ему о рассматриваемых делах и, если надо, получали соответствующие указания. «Независимость только провозглашена. На самом деле судья зависим от своего руководства, — заявляет Лукья-новская. — Во-первых, обязательно надо докладывать каждое дело председателю суда. Сейчас обязательно каждый судья должен доложить своему руководству о деле, и оттуда уже принимается реше-ние»18.

Таким образом, в конечном счете, получается, что декларированная в Конституции РФ независимость судей и подчинение их только Конституции РФ и закону (в том значении, что судьи руководствуются только названными правовыми актами) выливается в действительности в их подчинение как всем вышестоящим судебным органам и должностным лицам внутри судебной системы, так и практически всем известным видам правовых актов, которыми они обязаны руководствоваться при осуществлении правосудия. Из этого перечня выпадают, пожалуй, только индивидуально-правовые акты, играющие в судебном разбирательстве роль доказательств. При этом, применение судьями правовых актов носит неоднородный и противоречивый характер.

Приходится признать правоту некоторых современных исследователей, которые отмечают, что «для российской действительности утверждение принципа независимости судей и подчинения их только Конституции РФ и федеральным законам – явление относительно новое и, к сожалению, до сих пор не реализовавшееся полностью на практике»19.