"Ничейность" и метафора моста как бытийные полюсы пограничья (на материале литературы и критики чикано 1990 - 2000-х гг.)

Тема, границы неразрывно связана, с историей развития мексикано-американской литературы последних 150 лет. Можно с достаточной долей уверенности утверждать, что граница. - ведущая метафора, символ, коллективный образ культуры и литературы мексикано-американцев.

Все без исключения авторы мексиканоамериканской литературы уделяли теме границы особое внимание в своем творчестве: Р. Анайя, Р. Васкес, Алуриста, Вильяре-аль, Л. Вальдес, А. Паредес, Р. Гонсалес, С. Сиснейрос, А. Кастильо, Д. Чавес, Р. Родригес, Р. Инохоса, А. Моралес, К. Фуен-тес и др. Каждый автор имеет свой взгляд на. границу, по-своему чувствует и пишет о границе. В этом заключается удивительное разнообразие и богатство мексиканоамериканской литературы, что позволяет говорить о наличии прочной литературной традиции.

Интерес мексикано-американских авторов к проблеме пограничья легко объясним с точки зрения субъективного опыта, жизни на. границе в условиях пересечения культур, интерференции языков, реализации межкультурного диалога. Как вер-

но отметил крупный исследователь культуры чикано Ф. Ломели, говоря об обязательном наличии «пограничной линии» в творчестве мексикано-американских прозаиков, поэтов и критиков: «иногда, чувство границы зримо, она. (граница) обладает силой невероятного притяжения; иногда, граница, еле различима, почти незаметна... Иной раз граница, понимается как часть сложного клубка, взаимоотношений, или набора, сходств и различий - и все эти явления существуют одновременно» [4].

Недаром сегодня в культурной практике чикано мексикано-американская граница. получила, неофициальное название Мексоамерики, или Амексики (Mexoame-rica, Amexica). Регион стал местом рождения нового понимания действительности, новых смыслов, новых этносов, новых культурных реалий, местом, где «... американский динамизм соседствует с тысячелетним индейским наследием, соединяются прошлое и будущее» [4].

В XXI в. чикано не стремятся к революции и не устраивают акций гражданского неповиновения. Сила, чикано сегодня, как считают Артуро Алдама и Наоми Киньонес, заключается в том, что они как «резиденты пограничья до и после 1848 года. обозначают контуры геополитического и геокультурного пространства, в котором наличествуют различные культурные феномены нового тысячелетия» [3].

Ключевым в данной фразе является словосочетание «резиденты пограничья (residents of the borderlands)», которое подчеркивает транзитно-перманентный характер пребывания чикано на. границе. Мекси-кано-американцы в ходе 150-летнего генезиса. своей культуры осознали свое вечное двойственное (in-between) положение и сегодня вкупе с другими представителями латиноамериканского мира, выступают главными операторами формирования нового пограничного мира, hispanica-america-na, где хозяевами становятся именно они -люди границы.

Анализ культурного творчества, новой волны мексикано-американских авторов, в основе которого лежит «матрица, пограничья» (термин A.J. Adama, Naomi Quinonez), включающая в себя различные культурные коллизии, переплетение этнокультурных традиций, получение образцов культурных гибридов, позволяет исследователю проникнуть в сознание метиса. В основе этого сознания лежит идеология пост- колониализма, стремление обозначить свою, самостоятельную и равную роль в созвучии мировых культур, а не быть периферией мировой культуры, обреченной на. робкое обращение к культурному «образцу» для оценки собственной значимости.

Для пограничных исследований чикано, как и для всех постколониальных исследований, характерно явление «обратного разговора» (talking back) с западноевропейской критикой, представители которой, по словам большинства, пограничных критиков, сделали немало для того, чтобы культуры, подобные чикано, стали невидимыми. Основной объект критики со стороны чикано в адрес западных интеллектуалов заключается в том, что для западной культуры другие, не-западные культуры сливаются в одно целое.

Пограничные авторы стремятся к переосмыслению действительности, они «... возрождают в памяти забытые истории и знания предков, критикуют и спорят с господствующими расовыми и патриархальными нарративами. Что гораздо важнее, новые пограничные голоса, возвращают к жизни то, что на. долгое время выпало из западноевропейского культурного канона. Тем самым они (авторы пограничья. - Н.С. ) обозначают новые направления в культурных исследованиях чикано/а» [3].

Тема, границы является ведущей в том числе и в творчестве Луиса. А. Урреа, который принадлежит к третьему поколению мексикано-американских авторов, чье творчество в определенной степени отличается от предшествующих этапов развития мексикано-американской литературы эпохи ассимиляции и культурного сепаратизма. Л. Урреа. исследует мексикано-американскую границу с различных точек зрения. Его волнуют социально-экономические проблемы (нелегальная миграция, уровень жизни), философия пограничья, культурное противоречие, в условиях которого живет «человек границы». Луис Урреа. принадлежит к числу современных мексикано-американских писателей и критиков, которые активно изображают в своем творчестве и исследуют проблему культурного пограничья сквозь призму опыта, нелегальной миграции мексиканцев в США.

В работах Л.А. Урреа. двойственность чикано уже не соотносится исключительно с этнической проблематикой и в большей мере имеет причиной конкретную культурную, социальную и экономическую ситуацию, в которой формируется индивид. В частности, широкое распространение жанра, автоэтнографии в мексиканоамериканской литературе последней трети XX в. свидетельствует, как выразилась М.Д. Мальцева, о том, что «в творчестве писателей-чикано последней волны проблемы политические, групповые потеряли свое главенствующее значение, на. первый план вышли проблемы личности, индивида» [1].

Луис Урреа. родился в 1955 г. в городе Тихуана, на. границе Мексики и США. В 1958 г. семья переезжает в США. В 1998 г. Урреа. публикует роман «Ничей сын: Заметки из американской жизни» (Nobody’s Son: Notes from American Life), за. который получает американскую книжную премию American Book Award. Роман открывается словами главного героя - Луиса. Урреа, мексикано-американского писателя: «I had finally gotten away from the border -Наконец-то я покинул границу» [9]. Однако, как пишет автор, покинуть приграничную территорию - не значит забыть о границе, которая имеет свойство передвигаться во времени и пространстве за. каждым, кто пытается от нее скрыться. Недаром границу на. юго-западе США именуют «подвижным тортилья занавесом» (moving tortilla, curtain) [2].

В отличие от предыдущих «пограничных» по тематике романов, автор обращается не столько к социально-экономическим проблемам обитателей пограничья, а больше углубляется в тему пограничного сознания мексикано-американцев. Урреа. отмечает, что вхождение индивида, в ино-культуру происходит крайне сложно и болезненно, что отражается в некоторой «потерянности» героя, его психологической замкнутости.

По словам автора, он не ставил своей целью написать мемуары, а просто хотел рассказать историю своей бикультурной семьи. В романе «Ничей сын» Урреа. описывает свое детство, процесс формирования мировоззрения, основанного на. интерференции двух культур, прослеживает историю мексиканской адаптации в США последних 50 лет.

Герой романа. - Луис Урреа. - человек, причисляющий себя как к мексиканской, так и к американской культуре, в генеалогическом древе которого смешались индейцы-апачи, потомки майя, африканцы, немцы, китайцы, баски и ирландцы. Луис Ур реа. вырос на. границе столкновения языков и культур, что определило двойственность его сознания, восприятия действительности, двойную систему ценностей. «Meanwhile, back home...», «But where is home? Home isn’t just a place, I have learned. It is also a language. My words not only shape and define my home. Words - not only for writers - are home. Still, where is that?» -«Тем временем, назад домой...»; «Но где дом? Дом ведь - это не определенное место, это я понял. Это еще и язык. Мои слова, не только форма, и определяют мой дом. Слова, не только для писателей являются домом. И все-таки, где он?» [9].

Проблемы, поднимаемые автором, - это своего рода, продолжение острой полемики в научной и творческой среде чикано конца. 1980-х - начала. 1990-х гг., когда, ряд чикано-писателей, поэтов, критиков (Глория Ансальдуа, Черри Морага, Артуро Ислас) обозначили свою пограничную идентичность через метафору моста. Таким образом обосновывалась способность человека. границы к бикультурной рефлексии, что выгодно отличает мексикано-американцев от всех остальных жителей США [5].

Однако со временем теория равной самоидентификации с разными культурными традициями стала, давать трещины. В художественных и публицистических произведениях ряда, мексикано-американских писателей, в частности Р. Родригеса, и Л.А. Урреа, метафора, моста, интерпретируется уже не столько в позитивном ключе, сколько с заметной долей трагизма, и скепсиса. С одной стороны, пограничная природа, позволяет мексикано-американ-цам, пользуясь термином Г. Ансальдуа, «жонглировать культурами», свободно перемещаясь в пространстве культуры и языка, но с другой - обрекает их на. вечное нахождение в нейтральном, пограничном пространстве.

Трагедия мексиканцев, эмигрировавших в США (в особенности это касается первой и второй волны эмиграции), в том, что Мексика, достаточно легко от них отказалась, а Америка, приняла, только в виде людей второго сорта. Непростыми взаимоотношениями со своей исконной родиной отчасти объясняется желание чикано вернуться к историческим корням в виде возрождения великого Ацтлана. Не великой Мексики, а именно великого Ацтлана.

Л. Урреа. задается рядом вопросов: «Как быть человеку, мать которого белая аме- риканка, а. отец - мексиканец? Как понять, кто ты и найти свое место в жизни, когда, каждый из родителей не принимает позиции другого? Как определить свою этническую и культурную принадлежность, когда, в Мехико тебя называют “тихуан-цем”, который не имеет к Мексике ни малейшего отношения, в Америке считают мексиканцем?» Отсюда, определение автором своего собственного Я - «ничей сын».

«Ничейность» героя Л. Урреа. проецируется на. все мексикано-американское пограничье и в большей мере совпадает с позицией критиков Г. Ансальдуа. Человек границы для Л. Урреа. - это человек со своей собственной философией жизни -философией выживания. «Выжить во что бы то ни стало» - задача, жителя пограничья. При этом культурная и национальная самоидентификация уходит на. второй план, поскольку ни один из жителей пограничья не знает точно, кто он: мексиканец, американец, чикано? Поэтому для Л. Урреа. люди границы (большей частью мигранты) - это отчаявшиеся, но отчаянные люди, способные преодолевать любые границы (территориальные и культурные), несущие в себе свою собственную культуру выживания и существования в условиях чуждого окружения.

«Ничей сын» - это трагическая история миллионов мексикано-американцев, переживающих болезненный процесс самоопределения. Они называют американскую культуру своей, считают Мексику родиной, но не могут чувствовать себя абсолютно комфортно ни в одной из этих культурных сред. Соединяя в себе два. несовместимых начала. - чувство полной изоляции и одиночества, с одной стороны, и способность свободно «жонглировать» культурами - с другой, герой Л. Урреа. заперт между двумя этими полюсами, что определяет его пограничную сущность.