Нормы морали в системе интерпретации уголовно-правовых оценочных понятий

Интерпретация оценочных понятий представляет из себя многогранный познавательный процесс, опирающийся на различные аспекты государственно-правового и человеческого бытия, окружающей действительности. Поэтому интерпретационно-правовое познание опирается не только на правовой фундамент, но и на внешние условия содержательно-функционального существования оценочного понятия в системе действующих аксиолого-прагматических стандартов, среди которых можно выделить, в частности, нормы морали и нравственности (в том числе коррелирующие им этические и эстетические нормы).

Методы

Методологическую основу исследования составили системный анализ, синтез, обобщение, индуктивный и дедуктивный методы, метод контент-анализа.

Описание исследования

Необходимо заметить, что в уголовно-правовой сфере, призванной урегулировать наиболее важные с точки зрения человеческого общежития общественные отношения, нормы морали занимают особое место, поскольку интерпретация и применение положений Уголовного кодекса Российской Федерации1 (далее — УК РФ) неразрывно связаны с морально-аксиологическими аспектами (к тому же именно «…мораль устанавливает нравственные границы в законе…» [1, с. 14], причём независимо от его отраслевой принадлежности), что обусловлено следующими обстоятельствами.

Во-первых, совершённое лицом преступление в определённой степени нарушает нормы морали и (или) нравственности, иначе оно бы не обладало социально негативным характером, равно как и регулируемое уголовным законом постпреступное поведение лица всегда коррелирует к такого рода нормам, а иногда также способно нарушить их. Это связано с тем, что правовые понятия и категории должного и дозволенного так или иначе базируются на морально-нравственных категориях.

Во-вторых, надлежащее восприятие «буквы и духа» уголовного закона, равно как и его применение, невозможны без учёта морально-аксиологического компонента, о чём свидетельствуют, в частности, принципы справедливости (ст. 6 УК РФ) и гуманизма (ст. 7 УК РФ), равенства граждан и иных лиц перед законом (ст. 4 УК РФ), а также применительно к морально-аксиологическим оценочным понятиям (например, «справедливое наказание» (части 1 статей 6 и 60 УК РФ), «развратные действия» (ч. 1 ст. 135 УК РФ) и т. п.) об этом индицирует как основание их интерпретационной оценки (морально-нравственные (в том числе этические и эстетические) стандарты, идеалы и др.), так и сущность названных понятий. Указывая как на взаимодействие права и морали, так и на их системную самостоятельность (суверенность), С. С. Алексеев справедливо отмечает, что «…право по своей органике… явление глубоко морального порядка и его функционирование оказывается невозможным без прямого включения в ткань права моральных критериев и оценок» [2, с. 64]. Более того, мораль, как указывает О. И. Цыбулевская, является необходимым подспорьем, предопределяющим «…появление, осуществление и изменение норм права» [3, с. 127].

Вместе с тем оценочные понятия, обладая в определённой мере законодательно-содержательной вариативностью, не имеют точных и закреплённых в уголовном законе условий своей (а значит и правовой нормы) семантической применимости к конкретным ситуациям. Именно поэтому им свойственно в известной степени зависеть от внеправовых источников содержательно-аксиологической информации.

Следует указать, что морально-аксиологические основания оценки проявляются в двух наиболее общих формах: общепринятые морально-нравственные (в том числе коррелирующие им этические и эстетические) нормы и принципы, а также выстраиваемые на их основе моральные убеждения (взгляды) интерпретатора. Между тем важно обратить внимание на то, что данные формы оснований оценки не являются содержательно и структурно инвариантными (неизменными), потому как моральные, нравственные, этические, эстетические нормы и принципы изменяются с развитием институтов общества и государства. Ведь именно поэтому, в частности, нормам морали, как и оценочным понятиям, также «…в значительной степени свойственны неопределенность и расплывчатость…» [4, с. 51].

Говоря об общепринятых морально-нравственных, этических и эстетических нормах и принципах (стандартах), надлежит указать, что именно они являются как объективно выраженной основой моральных убеждений интерпретатора, так и внешним по отношению к убеждениям (а значит доступным третьим лицам) верификатором полученных интерпретационных (в том числе правоприменительных) результатов. В дополнение следует подчеркнуть, что неизбежность детерминации (определения) и генерализации (обобщения) содержания правовых категорий через морально-аксиологические категории (причём разного порядка), исторически сформировавшиеся у конкретно взятого общества, очевидна не только вследствие взаимообусловленности права и морали, но из-за наличия в нормах морали незыблемых оценочных оснований, разграничивающих социально позитивное и социально негативное виды поведения людей в таком обществе.

В свою очередь моральные убеждения (взгляды), основываясь на общепринятой системе морально-нравственных ценностей, являются преимущественно субъективной категорией (так как напрямую зависят от субъективности интерпретатора, то есть его личностных и профессионально-квалификационных качеств), определяющей, во-первых, занимаемую интерпретатором мировоззренческую позицию, непосредственно детерминирующую аксиолого-прагматические аспекты интерпретационной деятельности, а во-вторых, степень содержательной индивидуализации (как следствие, и аксиологического понимания) толкуемого оценочного понятия. Надлежит также заметить, что на возникновение тех или иных моральных убеждений оказывают влияние в первую очередь социальное взаимодействие субъекта и общества, объективные условия их сосуществования (социальное бытие), поскольку мораль основывается прежде всего на признанных обществом эталонах должного социально-личностного поведения. Как верно отмечает Р. С. Джинджолия, моральные требования «…являются отображением жизненно-практического и культурно-исторического опыта» [5, с. 278].

Помимо этого, интерпретатор, истолковывая любое оценочное понятие, в той или иной мере прибегает к корреляции (соотношению) умозаключений, касающихся сущности толкуемого понятия и морали, обосновывающей не только морально-нравственный аспект интерпретационной деятельности (справедливость и гуманность принимаемого решения и т. п.), но и контекстно-смысловой потенциал (возможности) оценочного понятия с позиций морально-нравственных категорий. Именно в такой корреляции проявляется признак морально-правовой когерентности (от лат. «cohaerens» — связанный, находящийся в связи), иными словами, признак взаимосвязи морально-нравственных категорий с нормативно-лингвистическим содержанием оценочного понятия (в том числе синтаксическими особенностями, исходящими от уголовно-правовой нормы).

Признак морально-правовой когерентности проявляется прежде всего во взаимообусловленности уголовно-правового контекста, в котором содержится оценочное понятие, и общепринятых морально-нравственных ценностей. От того, насколько детально в уголовно-правовой норме охарактеризован контекст семантико-функционального использования оценочного понятия и от того, насколько однозначно он (контекст) был раскрыт фактическими обстоятельствами, зависит степень влияния морально-нравственной оценки на экспликацию семантики оценочного понятия. Однако степень производности оценочного понятия от моральных, нравственных, эстетических и этических стандартов в большей мере зависит от полноты нормативного раскрытия законодателем понятийных атрибутов (содержания и объёма) оценочного понятия, так как нормативный контекст, будучи одним из способов конкретизации такого понятия, задаёт последнему инвариантные (неизменяемые) параметры его смыслового восприятия в юридическом дискурсе. Вместе с тем перечисленные стандарты и моральные убеждения, формируя в определённой степени аксиолого-прагматическую интенцию (направленность сознания) субъекта-интерпретатора, обладают немаловажным интерпретационным значением, так как позволяют формально задать смысловой вектор толковательной мысли (в части морально-аксиологических аспектов), соотнести между собой морально-нравственные и юридические категории.

Опираясь на совокупность объективно существующих и субъективно господствующих (превалирующих для конкретного лица) норм морали и нравственности, интерпретатор осуществляет экспликацию (опосредованное выражение) нормативно заложенной сущности оценочных понятий применительно к обстоятельствам конкретного деяния. При этом экспликация смысловых значений любого оценочного понятия уголовного закона через морально-аксиологические основания оценок (этические и эстетические нормы, нормы морали и нравственности, личностные моральные убеждения и т. п.) позволяет (в зависимости от вида и контекстного окружения оценочного понятия): во-первых, при вынесении конкретного правоприменительного решения по уголовному делу соблюсти принципы гуманности, справедливости, равенства граждан и иных лиц перед законом, позволяющими, к примеру, индивидуализировать уголовную ответственность; во-вторых, определить возможную морально-семантическую предельность толкуемого оценочного понятия (то есть его допустимые с точки зрения морали и нравственности содержательные границы), поскольку законодателем они не установлены вследствие различного рода причин.

Помимо всего прочего, наибольший интерес в рамках данной статьи вызывают непосредственные выразители морально-нравственной стороны уголовного закона — морально-аксиологические оценочные понятия. Данные понятия характеризуют как морально-нравственные признаки состава преступления (например, «тяжкое оскорбление» [ч. 1 ст. 107 и ст. 113 УК РФ], «жестокое обращение» [части 1 статей 110 и 356, ст. 156 УК РФ) и т. п.], так и пенологические и иные уголовно-правовые обстоятельства (например, «справедливая иная мера уголовно-правового характера» [ч. 1 ст. 6 УК РФ], «безупречное поведение осуждённого после отбытия наказания» [ч. 5 ст. 86 УК РФ] и т. п.). В то же время надлежит заметить, что в подобного рода составах преступления признак общественной опасности детерминируется в том числе и через названные оценочные понятия, которые по своей сущностной природе производны (зависят) от принятой в обществе системы морально-нравственных, эстетических и этических норм и ценностей.

Кроме того, проблема интерпретации морально-аксиологических оценочных понятий, являющихся качественными либо смешанными (количественно-качественными) по характеру неопределённости понятиями, заключается прежде всего в том, что сложно либо вообще невозможно формализовать (превратить в численный диапазон) семантические значения аксиологического компонента таких понятий, то есть значения морально-нравственных (также коррелирующих им этических и эстетических) ценностей. Так, например, невозможно полностью формализовать оценочное понятие «грубое нарушение общественного порядка» (ч. 1 ст. 213 УК РФ), можно лишь указать, в частности, на темпоральный аспект такого поведения (что, к слову, крайне ограничит сферу действия данной уголовно-правовой нормы), причём как с точки зрения времени суток, в котором может проявляться поведение, нарушающее общественный порядок (например, с 23:00 до 06:00), так и продолжительности проявления названного поведения (например, свыше одного часа). Или же, например, не поддаётся полной формализации и оценочное понятие «особая жестокость» (по смыслу п. «д» ч. 2 ст. 105 УК РФ), для него (но только для некоторых форм проявления такой жестокости) также можно формализовать отдельные аксиологические аспекты (например, указать на необходимые для правовой квалификации количество ударов, наносимых потерпевшему, и прилагаемую силу, с которой наносятся эти удары). Поэтому семантический диапазон морально-аксиологических оценочных понятий выражается в неформализованном виде, однако численные значения в зависимости от фактических обстоятельств также могут характеризовать соответствующий признак означаемого данным понятием объекта (предмета, явления, процесса и т. п.).

Одновременно с этим важно указать, что в процессе толкования морально-аксиологических оценочных понятий интерпретатор производит сравнение имеющихся в его распоряжении ситуационных фактов с преобладающими в его сознании и обществе морально-нравственными, этическими и (или) эстетическими стандартами (идеалами). Причём основной целью данного сравнения является выявление степени морально-содержательного соответствия или деривации конкретной формы проявления обстоятельств по отношению к их идеализированной в стандартах (идеалах) форме.

Применительно к морально-содержательному соответствию, надлежит указать следующее. Во-первых, такое соответствие характерно в большей мере для оценочных понятий Общей части УК РФ, как правило, характеризующих пенологические обстоятельства (например, «справедливая иная мера уголовно-правового характера» [ч. 1 ст. 6 УК РФ], «социальная справедливость» [ч. 2 ст. 43 УК РФ] и т. п.). Однако установление соответствия не исключается и для признаков составов преступлений (например, установление морально содержательного соответствия оценочного понятия «выполнение общественного долга / общественный долг» [к примеру, в ч. 2 ст. 119 УК РФ] морально-нравственной категории долга). Во-вторых, в нормативно-функциональном плане морально-содержательное соответствие подразумевает в большинстве случаев индивидуализацию уголовной ответственности через уголовно-правовые принципы (прежде всего справедливости [ст. 6 УК РФ] и гуманизма [ст. 7 УК РФ]), а также через присущий для соответствующего оценочного понятия морально-аксиологический потенциал, номинативно (то есть в назывательном аспекте) обозначенный законодателем в уголовно-правовой норме.

В то же время следует заметить, что для рассматриваемых оценочных понятий, интерпретируемых посредством морально-содержательного соответствия, характер морально-нравственной, этической и (или) эстетической ценности (аксиологической категории) уже обозначен в понятии (норме права) и содержится в соответствующих внеправовых основаниях оценки. Между тем юридически значимая степень таких ценностей не является нормативно установленной характеристикой (поэтому, собственно, обозначенные понятия и являются оценочными); она в обобщённом (но не в правозначимом) виде постулируется и поддерживается обществом в форме определённых требований (правил и норм) и ценностей (взглядов и принципов). Поэтому интерпретатору надлежит лишь с учётом фактических обстоятельств истолковать (конкретизировать) оценочное понятие в нормативно установленных и морально допустимых пределах. Помимо этого, надлежащим (то есть ценностно подлинным) результат истолкования морально-аксиологических оценочных понятий будет лишь в том случае, когда интерпретатор является частью такого общества, разделяет его аксиологические ориентиры (нормы, стандарты).

Что же касается морально-содержательной деривации, то надлежит обозначить следующие её аспекты. Установление деривационной степени морально-содержательного порядка характерно для оценочных понятий, описывающих признаки составов преступлений (например, «осквернение зданий или иных сооружений» (ч. 1 ст. 214 УК РФ), «садистские методы» (п. «в» ч. 2 ст. 245 УК РФ) и т. п.). Помимо этого, аксиолого-содержательным стержнем (основанием) для данного вида сравнения также выступают те или иные морально-нравственные, этические или эстетические категории (например, категория толерантности [«унижение достоинства человека либо группы лиц» (ст. 282 УК РФ)], прекрасного [«неизгладимое обезображивание лица» (ч. 1 ст. 111 УК РФ)] и т. д.), а в некоторых случаях и морально-правовые категории и принципы (например, принцип гуманизма [«особая жестокость» (к примеру, в п. «в» ч. 2 ст. 112 УК РФ)] и т. д.). Сравнивая фактические характер проявления и степень выраженности состояния понятийно означаемого объекта с подобного рода категориями, интерпретатор выявляет степень пра-возначимости морально-аксиологических отклонений от соответствующих стандартов (идеалов). От того, какой степенью юридической значимости (с точки зрения уголовного закона) обладает фактически выраженная форма проявления (конкретное состояние) объекта зависит отнесение содеянного к тому или иному преступлению либо к малозначительному деянию (ч. 2 ст. 14 УК РФ).

Наряду с этим закономерно возникает вопрос: по какой причине для обозначенных оценочных понятий необходимо определять степень морально-содержательной деривации (отклонения), а не соответствия? Поскольку, как отмечалось ранее, преступление всегда преступает через нормы морали и нравственности, нарушает их, то, соответственно, возникает необходимость установить степень отклонения конкретного поведения лица от общепринятых стандартов (идеалов). Вместе с тем конституирующие оценочное понятие слова указывают на характер морально-нравственной, этической и (или) эстетической ценности и в то же время на обобщённую (но содержательно определяемую внеправовы-ми основаниями оценки) степень деривации от названных ценностей, которым должны соответствовать фактические данные, характеризующие такое понятие.

Таким образом, обозначенные виды интерпретационного сравнения моральноаксиологических оценочных понятий позволяют детализировать характер познания содержательно-аксиологической стороны данных понятий. Между тем при выявлении степени деривации и, в особенности, степени соответствия интерпретатор обязан соизмерять получаемые результаты интерпретации не только с принципами и нормативно-функциональной системой уголовного закона, но также с общими представлениями о праве, правовыми категориями, ценностями и т. п.

Вывод

Исходя из изложенного, необходимо заключить, что в системе толкования уголовно-правовых оценочных понятий нормы морали и основывающиеся на них моральные убеждения выполняют следующие основные функции:

• 1.    Формирование аксиолого-прагматической (ценностно-деятельностной) системы мышления интерпретатора. Позволяет субъекту познания в ходе толкования задать интенцию (центровать своё внимание) не только на «букве и духе» закона, но также и на общепринятой системе морально-нравственных

• 2.    Выражение взаимосвязи моральных категорий и процесса толкования оценочных понятий. Данное выражение осуществляется посредством не только законодательного требования к прежде всего справедливому (ст. 6 УК РФ) и гуманному (ст. 7 УК РФ) применению уголовного закона, но и семантической необходимостью, которая обусловлена неотъемлемостью морально-нравственного компонента от толкования (что в особенности характерно для моральноаксиологических оценочных понятий, непосредственно определяемых только через названный смыслоориентирующий компонент).

• 3.    Опосредованное влияние на индивидуализацию назначаемого судом наказания. Поскольку в процессе судебного разбирательства суд (судья), производя оценку обстоятельств преступления (доказательств по уголовному делу) и определяя содержание оценочного понятия применительно к рассматриваемому случаю, так или иначе апеллирует к морально-нравственным (также этическим и эстетическим) категориям и собственным

(в том числе коррелирующих им этических и эстетических) норм и ценностей.

моральным убеждениям, то, соответственно, такие убеждения и основания оценки непосредственно находят своё выражение в судебном акте (его описательно-мотивировочной части).

Заключение

В заключение следует отметить, что неотъемлемость морально-нравственного компонента от права в целом и процесса толкования уголовно-правовых оценочных понятий (причём не только морально-аксиологического характера) в частности подчёркивается семантической комплементарностью (смысловой взаимодополняемостью) права и морали; можно сказать, что генезис и функционирование правой материи неразрывно связаны с морально-нравственными элементами. Более того, благодаря морально-нравственным (в том числе этическим и эстетическим) нормам положения уголовного закона способны реализовываться на практике в справедливом и гуманистическом ключе, благоприятствующем исключению фактического проявления социально негативных факторов и их последствий (например, субъективизма, коррупции и т. д.).