Новые медиакультурные практики распространения научных исследований в цифровой среде

Усложнение жизни социума с появлением и дальнейшим совершенствованием цифровых технологий, внедряемых в повседневную жизнь, сгенерировало необходимость повышения медиакультуры широких масс населения с одновременным обеспечением доступности понимания производимых достижений в сфере научного знания. Если ранее существовала тенденция на закрытость, элитарную недосягаемость осознания значимости открытий в определенных отраслях знания, то в настоящее время предельную актуальность получило решение проблемы формирования определенной степени прозрачности и открытости взаимодействия как внутри научных сообществ (в силу интерференции научных областей), так и в развитии гражданской науки, подразумевающей участие общественных представителей в выработке соответствующих знаний и общей оценки эффективности научной коммуникации.

Данные социологического опроса, опубликованные ТАСС в 2021 году, свидетельствуют, что достижениями науки интересовались 64% жителей страны (72% среди респондентов старше 65 лет и 73% среди людей с высшим образованием). Тот же опрос показал, что более 85% россиян не знают живущих знаменитых российских ученых мирового уровня, а 42% не смогли назвать крупные достижения науки последних 10 лет.

30% (возраст 18–34 лет) признали, что ничего не знают о деятельности ученых [5].

Данные ВЦИОМ 2023 года об интересе россиян к сфере науки и технологий показали, что уже 80% хотя бы изредка читают или смотрят материалы об этом, среди них: иногда смотрят новости из сферы науки и технологий 30%, делают это редко 29% и 19% участников опроса не интересуются технологиями [4]. На основании приведенных данные задачей данного исследования полагаем освещение проблемы выстраивания публичной научной коммуникации с широкой общественностью, что необходимо в связи с порождением неточностей в восприятии содержания реальных научных достижений. Для решения обозначенной задачи используется контент-анализ массива научных публикаций, посвященных данной проблематике (с включением реальных кейсов).

Исследование НИУ ВШЭ будущего мировой науки, где были задействованы данные опроса трехсот семидесяти четырех часто цитируемых российских и зарубежных исследователей и результаты анализа больших данных системы интеллектуального анализа больших данных (iFORA) [1], показало прогрессирующую тенденцию на усиление научного неравенства стран. Круг государств, обладающих соответствующими ресурсами, институциональными механизмами, должным влиянием сбора на своей платформе мас-

штабных международных коопераций, достаточно узок: Китай, США, страны ЕС, Япония. Впечатляет объем инвестиций в исследования и разработки в мире – около 3 трлн долларов в год. Именно этот узкий круг определяет перспективы научного развития и задает тренды.

Данные обозначенного исследования позволили понять, насколько тесно взаимосвязаны наука и социум в спросе на изыскания и разработки в разных отраслях, заинтересованы в увеличении объемов финансирования от частных инвесторов и занятости в науке не только профессионалов, в актуальности распространения модели открытых инноваций, модели сопроизводства инноваций (cocreation) с участием потребителей.

Заявляемые тренды на междисциплинарность, цифровизацию, новые компетенции для ученых, требования к результативности деятельности исследователей на всех стадиях исследовательского цикла, на open science, открытые коммуникации с внешней общественностью демонстрируют тенденцию подрыва длительной традиции зависимости науки (финансовой, правовой, кадровой) от государственных структур. Пандемия породила взрывное увеличение количества виртуальных научных сообществ, не привязанных к месту основной деятельности ученых с одновременным внедрением нового механизма финансирования – краудфандинга на специализированных платформах. Динамика научных исследований в направлении большей открытости и адаптивности стала реализовываться и через разные формы ГЧП (для достижения синергии коммерческих и социальных эффектов), поддержку волонтерских практик в проектах, связанных со сбором и интеграцией данных. Трансформация моделей взаимодействия государства, бизнеса и общества в развитии научных исследований наблюдается и в изменении баланса финансирования в сторону бизнеса (суммарные вложения только ста компаний-лидеров составляют более $700 млрд) [1], проведения полевых исследований в сторону волонтеров.

Распространение цифровой культуры и ее использование для популяризации научного знания открыло новые возможности, обеспечив доступ к профильным сетевым порталам, авторским блогам на различных платформах для оперативного знакомства с результатами научных исследований, что позволяет более детально погружаться в содержание производимых изысканий. Однако многие темы современной науки – космическая диагностика, разработка нейросетей, биомедицина, квантовая микроскопия, климатические проблемы, вакцинация, исследования генома, разработка медицинских препаратов, употребление ГМО-продуктов, использование стволовых клеток – довольно сложны для восприятия при профессиональном изложении. Привлечение внимания к материалу, потребность общественности в его более широком обсуждении заставляет авторов упрощенно представлять данные исследований, что может провоцировать непреднамеренное или умышленное распространение малопроверенных научных сведений, дезинформации, фейков.

Показателен кейс с Дэвидом Шолто, молодым биологом из Уэльса, уволившимся с работы и посвятившим свое дальнейшее время кропотливой фиксации ошибок в академических исследованиях с последующим освещением недобросовестных публикаций на своем личном сайте «Для улучшения науки» (For Better Science by Leonid Schneider). Уличение им в искажении данных группы ведущих исследователей гарвардского Института рака Дана Фарбер, одного из главных онкоцентров в мире, ожидаемо произвело эффект разорвавшейся бомбы [3]. Представителями Дана Фарбер были сразу отозваны шесть работ и внесены значительные правки еще в тридцать одну, причем многие из них считались программными в изучении рака и были опубликованы более 15 лет назад. Самый высокий показатель в истории – 2023 год, когда было отозвано 10 000 научных исследований [18] в области онкологии и кардиологии из Китая, Пакистана, Индии, Австралии,

России и США. Претензии предъявляются к ИИ, который может искажать факты, приводить данные несуществующих исследований а также – к «бумажным заводам» (paper mills), торгующих готовыми работами и авторством, обещая ученым публикации в солидных журналах [17]. В 2022 году Китай стал не только мировым лидером по объему академических работ, но и чемпионом по производству фейков: еще в 2020 году Э. Бик обнаружила, что пятьсот публикаций от «бумажных заводов» (paper mills) были посвящены исследованию генома человека и рака [12]. Следует упомянуть и «хищнические публикации» («predatory publishing»): низкокачественные научные журналы без разбора публикуют любые работы. «Межакадемическим партнерством» (InterAcademy Partnership) [13] зафиксировано только в 2022 году 15500 тысяч таких журналов; именно они серьезно дискредитируют науку и способствуют распространению ложной информации. Жизнеспособность таких журналов обусловлена функционированием в академической среде концепции «публикуйся или умри» («publish or perish») [24], когда от ученых требуют непрерывного потока новых публикаций с целью привлечения внимания к журналам, в которых осуществляются публикации, к институтам, где работают исследователи, к личностям самих исследователей для получения грантов, продвижения в статусе, карьере и тому подобное.

Функционирование нейросетей, «бумажных заводов» и фейковых журналов лишний раз доказывает действенность человеческого фактора как в среде профессионалов, однозначно имеющих право на ошибку, так и в среде общественных представителей, которые при знакомстве с научными результатами интерпретируют их в соответствии со своим уровнем образования, зачастую не соответствующим исследовательской проблематике.

Традиционно ключевую роль в популяризации науки играли СМИ и профильные журналисты, но по мере формирования циф- ровой медиасреды журналистика постепенно стала утрачивать приоритетную позицию в трансляции. Развертывание процесса медиатизации науки как проявления особого рода сплетения систем науки и массмедиа, подразумевающего все более глубокий симбиоз, можно интерпретировать как новое направление возврата влияния.

Интерес к проблемам медиатизации науки проявлен группой немецких и финских социологов: Броссард, Левенштейн (2010); Редер, Френзен, Вейнгарт, (2012); Паллас, Вей-дли (2013); Шефер (2014); Вейнгарт (2022); Веливерронен (2021) [19]. По мнению исследователей, от такого процесса взаимодействия выигрывают обе стороны: массмедиа, обращаясь к научным данным, получают новую интересную информацию, а медийное освещение научной деятельности повышает ее социальный статус и престиж в глазах общественности.

Однако медиатизация повлекла и негативные последствия. Широкий доступ – благодаря современным технологиям – к колоссальным объемам информационных ресурсов привел к конкуренции за внимание массовой аудитории. По данным ВЦИОМ за 2023 год, основными источниками информации о науке явились интернет-сайты (62%), ТВ (51%), мессенджеры (33%), социальные сети (32%) и разговоры с друзьями, близкими (34%) [4]. Получается, научное знание производится и транслируется не только в рамках публикаций в академических журналах, но и с помощью различных медиаплатформ. В условиях экономики внимания сбор данных пользователей, как нового востребованного товара, является приоритетом цифровых медиа; соответственно, важна форма подачи медийного контента, направленная на вовлечение, выстраивание взаимодействия в виде поисковых запросов, комментариев, подписок, лайков, участия в группах [6]. Известно, что на основе непрерывного мониторинга пользовательского поведения алгоритмами, за счет перекрестных ссылок и репостов от знакомых, предлагается к выдаче наиболее востребованный

контент. Поскольку соприкосновение с научными данными может иметь случайный характер в результате скроллинга «ленты» [15], научная информация преподносится через призму инфотейнмента. Медиа акцентируют внимание не на сложной содержательной стороне научных открытий, а преимущественно на визуальной и эмоциональной составляющей. Наиболее востребованными форматами привлечения внимания к научным открытиям и достижениям выступают научный слэм (science slam), научное кафе (café scientifique), лекции-спектакли, научные шоу, фестивали и другое.

В то же время именно медиатизация формирует институциональный контекст науки через появление и распространение рейтингов и публичных оценок научной деятельности конкретных ученых и институтов (Power, Scheytt, Soin&Sahlin, 2009) [16], тем самым организуя доступ к финансированию собственных проектов, помощь в применении научных открытий на практике, распространению информации о научных идеях (Trench, Bucchi, 2010; Гиллис, 2014). Сами ученые [7] и научные учреждения инициируют медийную активность с целью формирования известности в публичном поле с дальнейшей конвертацией в признание в академической сфере, упрочения репутации.

Необходимость популяризации научного знания была обусловлена ускорением научнотехнического развития и важностью быстрого внедрения результатов исследований в практику, что повлекло самостоятельный поиск бизнесом источников финансирования помимо государственного инвестирования. Одновременно стали проявляться риски от использования научных достижений в сфере экологии, медицины, ядерной энергетики и так далее, что потребовало выстраивания практик коммуникации научного сообщества и массовой аудитории с целью социального одобрения и поддержки.

Принято выделять следующие основные модели коммуникации, нацеленные на трансляцию научного знания вне экспертного со- общества: модель дефицита, диалога с обществом и вовлечения/участия общественности.

Самая ранняя – модель дефицита [10]. Это популяризация научных знаний вне экспертной среды, что предусматривало преодоление когнитивного несоответствия между научным сообществом и общественностью. Бодмер сравнил общество с пассивным «пустым сосудом», который необходимо наполнить научными знаниями для формирования позитивного отношения к науке и ее достижениям. Однако процесс популяризации подразумевает одностороннюю трансляцию сложного экспертного знания в упрощенной форме в расчете на аудиторию, не обладающую соответствующей компетенцией. Данная модель с определенными ограничениями функционирует в настоящее время, но с активным развитием социальных медиа перестала отвечать потребностям общественности в связи с ее стремлением быть причастной к обсуждению научных концепций и контролю результатов исследований, развенчанию заблуждений, разрушению стереотипов и так далее.

Следующей явилась модель диалога (public understanding of science) [11] между экспертами и общественностью, призванная сформировать доверие и взаимопонимание при обсуждении общественно-политических и морально-этических аспектов научных изысканий, потенциальных последствий применения новых технологий. В качестве конкретных коммуникативных практик обеспечения прозрачности научного сообщества в публичной сфере, его включенности в диалог были использованы публичные дебаты, экспертиза, включение комментариев ученых в новостные программы телевидения, специализированные подкасты, посвященные анализу результатов конкретных исследований. Научное сообщество стало позиционироваться не как элитный носитель истинного знания, а как одна из социальных групп, равная другим группам. Однако и эта модель коммуникации подверглась критике в силу подозрения, что ученые действуют

L

в узких групповых интересах, а не объективности ради.

Модель вовлечения (engagement) общественности стала важной для выстраивания обоюдной коммуникации: не только доведение экспертами научной информации до широкой публики, но и получение отклика от публики в виде интереса к научным проблемам [11]. Вовлечение через инфотейнмент на ранних этапах разработки научной темы вместо прежней презентации с использованием сложной терминологии уже готовых результатов и преодоления возможного негативного отношения к ним охватывает широкий спектр практик в различных сферах – политике, образовании, масс-медиа. Модель участия (participation) рассматривается как наиболее выраженная форма вовлечения, предполагающая взаимодействие активных представителей гражданского общества с научным сообществом и между собой для обсуждения научной повестки и принятия на его основе управленческих решений [11]. В качестве примера можно отметить «гражданскую науку», в рамках которой общественные активисты собирают и анализируют данные, внося вклад в научные исследования.

Жизнеспособность и значимость той или иной из представленных моделей обусловлены конечными целями науки и социума. Фундаментальные отрасли науки с их сложным категориальным аппаратом, необходимым оборудованием для исследований, неоднозначностью конечного результата продолжают быть обособленной сферой функционирования и модель дефицита позволяет сохранять идентичность науки как формы познания мира и получения истинного знания. Однако построение положительной репутации при инвестировании в разные проекты, легитимация научной деятельности, внедрение высоких технологий в повседневную жизнь требует изменения статуса науки в обществе и использования разных моделей коммуникаций в зависимости от контекста.

Попытки найти оптимальные пути выстраивания научной коммуникации в соот- ветствии с особенностями цифровой среды, реалий медиатизации науки и важности сохранения высокого статуса научных исследований и их результативности подразумевают детальный анализ коммуникаций внутри академического сообщества в условиях междисциплинарности, при запросах бизнеса на практикоориентированность научных открытий и пользовательских стратегий принятия научной коммуникации. Несмотря на разницу целей в производстве, потреблении и применении научных знаний, обозначенные группы зависят друг от друга, вынуждены взаимодействовать и ориентироваться на схемы смысловой интерпретации научных данных, от которых особенно зависима широкая общественность. Учитывая инфотейнмент в преподнесении научного знания, в первую очередь, сами ученые прибегают к когнитивному упрощению получаемой научной информации, что позволяет журналистам, блогерам легче усвоить и при трансляции рядовым пользователям передать смысл содержания открытий и достижений и составить о них свое мнение. Поскольку у каждого из звеньев цепочки выработаны собственные идеологические убеждения, степень доверия к науке, отношение к мнению значимых других, то зачастую формируется феномен мотивированного рассуждения (motivated reasoning), проявляющийся в принятии только той информации, которая подкрепляет уже имеющуюся точку зрения, тогда как другие данные или отвергаются, или обесцениваются [21].

Исследовательская практика показывает, что не все научные темы одинаково интересуют широкую общественность. В частности, специалисты, реализующие программу «Наука в действии» (Science on Tap) [8] на базе пивоварни Root Down Brewery в Фениксвилле (штат Пенсильвания, США), отмечают, что наибольший интерес у мужчин и женщин вызывают темы, связанные с экологией (биология улиток, деревьев и лесов, нанонаука, эволюция растений), затем следуют животные (жизнь сов, насекомых, микроскопических водных организмов), далее космос, здоровье, экономика/политика и другое. Примененная модель коммуникации, основанная на участии, поскольку после выступления специалиста включена обязательная интерактивная сессия вопросов и ответов с аудиторией, показала взаимную выгоду взаимодействия представителей научного сообщества и широкой общественности. Исследователям в таких сессиях дается возможность понять точку зрения людей, не связанных с наукой, и соответствующим образом скорректировать свои методы получения и распространения знаний. Участие широкой общественности в диалоге, аргументация своей точки зрения и возможность ее коррекции при более глубоком погружении в детали проблематики исследования при изложении специалистами, позволяют выходить за рамки мотивированного рассуждения и вырабатывать более научное отношение к обсуждаемой теме.

Подкасты и блоги, которые могут вести сами ученые, рассчитаны на более глубокие дискуссии о содержании и назначении открытий в конкретных научных сферах с представителями вовлеченной (нишевой) аудитории и в процессе обсуждения возможно знакомство с более подробными сведениями, которые широкой аудитории могут быть не интересны. Уровень взаимодействия в данных форматах может включать активизацию партисипативной научной коммуникации (PSC), подразумевающую почти равные условия участия общественных представителей и науки в выработке рекомендаций и совместном принятии решений о реализации планов в исследовательской деятельности.

Выбор эффективной стратегии научной коммуникации, по мнению Меткалф Дж., Гаскойн Т., Медвески Ф., Непоти А. [14], может зависеть от таких факторов, как адаптация к потребностям приоритетных групп или транзакционные издержки. Исследование «Сети публичной коммуникации в области науки и технологий» (PSC – participatory science communication) в рамках научного года «Участвуй» в Германии в 2022 году показал, что совместное принятие решений актуально преимущественно на более общем уровне, а не на уровне конкретного проекта. Получается, что обмен информацией, адаптированный к потребностям нишевых групп, важнее, чем информационные кампании, рассчитанные на массовые аудитории. В проекте научного года «Участие» поощрялся сбор вопросов от рядовых слушателей как средство генерации новых исследовательских идей, связанных с интересами социальных групп [9].

Ряд исследований, руководствуясь систематическим сравнительным анализом 20 проектов по популяризации науки среди широкой общественности, пришли к выводу, что невозможно воспроизвести универсальную модель участия; в разных научных сферах можно наблюдать низкий или высокий уровень участия; не существует идеального проекта «Сети публичной коммуникации в области науки и технологий» (PSC). Редко также наблюдается ярко выраженное положительное или отрицательное влияние участия в исследованиях представителей общественности – как с точки зрения негативных, так и позитивных последствий, что указывает на необходимость отслеживания переоценки влияния участия рядовых пользователей в исследованиях и применения различных механизмов воздействия в разных группах. Авторский опыт научного взаимодействия со студентами, магистрами и аспирантами демонстрирует востребованность модели участия, где инициатива отдана в руки будущих специалистов, а преподаватель выступает в качестве эксперта.

При все более значительном усложнении функционирования глобального социума сфера науки вынуждена меняться в сторону открытости, инклюзивности научной коммуникации внутри академического сообщества, в силу ориентации на трансдисципли-нарность – в предпринимательском секторе прикладных исследований и среди массовой аудитории.

Поддержание качества, надежности и достоверности научных исследований на протяжении долгого времени обеспечивалось системой рецензируемых журналов, структурированных по дисциплинам и подобластям. Однако медленность рецензирования экспертов, когда от подачи рукописи до ее публикации проходит несколько месяцев или даже лет, стало препятствием для актуального распространения важных результатов исследований. Именно поэтому эмпирические данные и теоретическая информация, транслируемая через стандартные формы публикаций результатов интеллектуальной деятельности (научные статьи, монографии, патенты, отчеты по проектам, маркетинговые и консалтинговые отчеты, рецензии, протоколы исследований) устаревают достаточно быстро в условиях ускоренной динамики функционирования социума и использования цифровых технологий.

Всемирная компьютерная сеть (World Wide Web) предоставила широкие возможности для создания доступной глобальной экосистемы обмена знаниями: журналы открытого доступа (Gold, Bronze, Green, Hybrid), серверы и репозитории препринтов, ресурс arXiv.org, публичные аналитические доклады, экспертные заключения, подкасты, авторские блоги и персональные сайты ученых (возможно размещение видео, анимации, аудиоклипов, интерактивных 3D-моделей), визуальные представления результатов (конструкторы презентаций, дашборды, приложения VR и AR), публикации в интернет-СМИ. Цифровые технологии обеспечивают доступ к базам и наборам данных, программным кодам, позволяют исследователям совместно с представителями общественности анализировать данные и проводить эксперименты в виртуальных лабораториях.

Результаты опроса ведущих российских и зарубежных ученых, проведенного Институтом статистических исследований и экономики знаний Высшей школы экономики, констатировали неравномерность в переходе на новые формы распространения научных данных:

• •    у представителей предпринимательского сектора науки ориентация на патенты и доклады на конференциях, алгоритмы, прикладное ПО;

• •    в общественных и гуманитарных науках упор на персональные сайты, блоги, подкасты;

• •    в медицинских, сельскохозяйственных науках – на «открытые» публикации и препринты;

• •    в технических науках – на адаптированные формы визуализации результатов (инфографика, дашборды, интерактивное моделирование);

• •    наиболее консервативными остаются университеты, что связано с практикой формализованной оценки научных результатов и уверенности в ее неизменности [2].

Глобализированный цифровой социум, основанный на внедрении высоких технологий в повседневную жизнь, заставляет менять отношение к научному знанию, переводя владение им из элитарного сегмента ученого сообщества в доступное пространство широких масс. Любой процесс, как обычно, имеет свои позитивные и негативные последствия. Похвально, что все большее количество общественности втягивается в обсуждение научных задач, касающихся непосредственных сфер жизнедеятельности человека: изменения климата, здоровья, цифровизации, экологии и так далее. Выстраивание научной коммуникации между учеными и широкой аудиторией помогает вырабатывать совместные планы решения насущных проблем. В этом контексте генерирование многообразия форм распространения научного знания в доступном виде можно рассматривать как прогрессивную тенденцию. Однако очень важно найти баланс между доступностью форм преподнесения научного знания и сохранения качества исследований, экспертности в интерпретации результатов, отсутствия этических проблем.