Новый подход к разрешению гражданского иска в уголовном судопроизводстве

В России уголовный процесс представляет собой урегулированную законом деятельность компетентных органов при участии граждан, направленную на рас- крытие и расследование преступлений, разрешение уголовных дел по существу, наказание виновных лиц, в ходе которой возникают правоотношения между ее участниками. Всем участникам уголовного судопроизводства государство в равной степени гарантирует защиту их прав и законных интересов. Так, согласно ст. 52 Конституции Российской Федерации, права потерпевшего по уголовному делу на возмещение причиненного ему преступлением ущерба1 осуществляются посредством реализации предусмотренной Уголовно-процессуальным кодексом РФ (далее – УПК РФ) возможности заявления гражданского иска в рамках уголовного судопроизводства2.

Верховный Суд Российской Федерации (далее по тексту – ВС РФ) разграничивает характер правовой природы гражданского иска в уголовном и гражданском судопроизводстве, несмотря на деликтность требований, которые возникают у сторон уголовного процесса в результате внедоговорных отношений.

221 Основания для заявления гражданского иска в уголовном процессе отличаются от предусмотренных гражданско-процессуальным законодательством [1, с. 164]. Возможно утверждать, что требования, предъявляемые к форме, содержанию, мотивировке гражданского иска в уголовном процессе, кардинально отличаются от аналогичных требований в гражданском судопроизводстве. Иск, заявляемый в рамках уголовного судопроизводства, в связи с особенностями производства по уголовному делу в некоторой степени имеет «упрощенный» порядок. Так, не указываются наименование суда, в который подается иск; данные об ответчике и его идентификаторы; доказательственная база, собранная истцом в обоснование его требования, и иные положения, предусмотренные ст. 131 Гражданского процессуального кодекса Российской

Федерации3. Это связано, прежде всего, с тем, что в рамках уголовного судопроизводства потерпевший не имеет ни возможности, ни правовых полномочий для того, чтобы устанавливать вышеуказанные обстоятельства. Эта обязанность возлагается на должностное лицо органа, осуществляющего предварительное расследование по уголовному делу.

В зависимости от того, на какой стадии находится уголовное дело – на стадии предварительного расследования или рассмотрения уголовного дела по существу в ходе судебного разбирательства, – будет определяться специфика заявления гражданского иска, заключающаяся в том, кто будет выносить постановление о признании потерпевшего гражданским истцом, разъяснять ему права и обязанности, принимать меры по обеспечению гражданского иска – должностное лицо органа предварительного расследования 221 (следователь, дознаватель) или же судья. Это будет зависеть от момента заявления потерпевшим гражданского иска: если это произойдет на стадии предварительного расследования, то вышеуказанные процессуальные действия будут осуществляться должностным лицом органа предварительного расследования, а если на стадии судебного разбирательства – судьей. Однако, несмотря на закрепленное в законодательстве указание о том, что гражданский иск может быть заявлен в любое время, момент его заявления всегда будет ограничен моментом возбуждения должностным лицом органа предварительного расследования уголовного дела и окончанием судебного следствия – до удаления суда в совещательную комнату для принятия решения по уголовному делу.

Еще на стадии разработки проекта и последующего официального опубликования 13.10.2020 постановления Пленума ВС РФ «О практике рассмотрения судами гражданского иска по уголовному делу» № 23 (далее по тексту – постановление) появилось множество противоречивых комментариев и споров среди юристов¹. Указанный выше документ ориентировал суды на то, что при рассмотрении ими гражданского иска, заявленного в рамках уголовного судопроизводства, он должен быть рассмотрен непосредственно в рамках этого судопроизводства. Суд не должен выделять исковое заявление в гражданское судопроизводство, ссылаясь на то, что в рамках уголовного судопроизводства рассматривать его неуместно. Данное положение нельзя назвать новеллой российского законодательства, однако оно предвеща- 222 ет ряд определенных изменений в правоприменительной практике.

Согласно положениям постановления, судьи не могут оставлять гражданские иски потерпевших по уголовному делу без рассмотрения, обосновывая это тем, что возмещение вреда, причиненного преступлением, должно рассматриваться в рамках гражданского, а не уголовного судопроизводства. ВС РФ в постановлении, на наш взгляд, расширительно толкует понятие вреда, причиненного преступлением: он не считает достаточным установление ущерба, влияющего на непосредственную квалификацию преступного деяния по Уголовному кодексу РФ (далее – УК РФ) [5]. В формальных составах преступления, таких как грабеж, разбой, сумма ущерба, причиненного потерпевшему, не имеет определяющего значения при квалификации содеянного, в то время как в материальных составах преступления, таких как кража, сумма причиненного ущерба имеет решающее значение для определения квалифицирующих признаков совершения преступле- ния. Следует уточнить, что указывается на недопустимость повторного искового заявления по одним и тем же исковым требованиям в гражданском процессе после рассмотрения гражданского иска в рамках уголовного судопроизводства, что объясняется целью заявления иска – возмещением потерпевшему вреда, причиненного преступлением.

В п. 5 постановления предусмотрено, что в случае совершения преступного деяния работником организации при исполнении им своих трудовых обязанностей вред, причиненный преступлением, будет возмещаться работодателем – юридическим лицом. В данном случае ВС РФ предусмотрел механизм реализации права потерпевшего на возмещение вреда: организация, скорее, возместит причиненный вред, нежели лицо, его причинившее. В уголовном деле при рассмотрении гражданского иска акцент делается на 222 гражданском законодательстве: к уголовной ответственности привлекается работник организации, совершивший преступление, однако, в качестве гражданского ответчика будет выступать организация, в которой данный работник осуществляет трудовую деятельность. Организация все же после возмещения вреда потерпевшему сможет взыскать его с работника в порядке регрессного требования.

В отношении совершения таких преступлений, как неправомерное завладение автомобилем или иным транспортным средством без цели хищения (угон) и умышленное уничтожение или повреждение имущества, предусмотренных ст. 166 и 167 УК РФ, лицо, неправомерно завладевшее транспортным средством без цели хищения такового, будет нести ответственность за данное транспортное средство. В случаях когда имущество было застраховано, взысканию с гражданского ответчика подлежит та сумма, которая не будет покрыта страховой выплатой.

Значительное внимание вызвал рассмотренный в п. 11, 12 постановления сложный для правоприменительной практики вопрос, касающийся включения или невключения процессуальных издержек, понесенных потерпевшим в связи с его участием в уголовном судопроизводстве, в гражданский иск. В указанном документе содержится весьма категоричное предположение, что процессуальные издержки не должны быть включены в предмет гражданского иска и подлежат разрешению в соответствии со ст. 131 УПК РФ. Несоблюдение данного положения может привести к большому количеству судебных ошибок, связанных с безосновательным взысканием денежных средств с гражданского ответчика, с позиции рассмотрения гражданского иска по уголовному делу.

Особый интерес представляет разгра-223 ничение предмета иска на имущественный и моральный вред. Постановление подробно разъясняет порядок возмещения имущественного вреда, в то время как моральному вреду посвящен лишь п. 13, указывающий на то, что гражданский иск о компенсации морального вреда подлежит рассмотрению в том случае, если вред причиняется личным неимущественным правам либо принадлежащим потерпевшему нематериальным благам. Также в рассматриваемом пункте содержится положение, что компенсация морального вреда осуществляется в денежной форме независимо от подлежащего возмещению имущественного вреда. Анализируя решения ВС РФ по конкретным уголовным делам, практику Европейского суда по правам человека и сравнивая ее с судебной практикой Европы, можно утверждать, что уровень удовлетворения судами исков о возмещении морального вреда на сегодняшний день предельно мал. В субъектах РФ складывается такая правоприменительная практика, согласно которой в каждом из субъектов устанавливается своя сумма, подлежащая возмещению, несмотря на то, что по своей конструкции составы преступления могут быть идентичны, а фактические обстоятельства совершения преступления схожи. В постановлении, в свою очередь, указано лишь на то, что иск о компенсации морального вреда может быть заявлен в случаях, если имущественным и (или) неимущественным правам потерпевшего причинен вред. Согласно гражданскому законодательству, а именно ст. 151 и ст. 1099, 1100, 1101 Гражданского кодекса РФ, компенсация морального вреда осуществляется в случаях, когда такой вред причинен жизни или здоровью гражданина источником повышенной опасности; вред причинен гражданину в результате его незаконного осуждения, незаконного привлечения к уголовной ответственности, незаконного применения в качестве меры пресечения 223 заключения под стражу или подписки о невыезде, незаконного наложения административного взыскания в виде ареста или исправительных работ; вред причинен распространением сведений, порочащих честь, достоинство и деловую репутацию; в иных случаях, предусмотренных законом1.

Невозможно не обратить внимания на п. 14 постановления, где указывается, что в связи с наступлением смерти потерпевшего несколько его родственников и близких лиц могут быть признаны потерпевшими. При этом каждый из них будет иметь право предъявить гражданский иск, однако, ему нужно будет представить доказательства того, что смерть потерпевшего причинила ему физические и (или) нравственные страдания. Основываясь на закрепленном в ст. 44 УПК РФ понятии гражданского истца, можно сделать вывод: п. 14 постановления предельно ограниченно и даже узко трактует круг лиц, которые могут выступать в качестве гражданского истца.

Таким образом, гражданский иск в уголовном судопроизводстве является единственным случаем, когда материальное гражданское право реализуется с помощью уголовно-процессуального права [2, с. 400]. При этом постановление категорично разграничивает природу гражданского иска в гражданском и уголовном судопроизводстве. Необходимо отметить, что именно специфический характер процессуальной природы гражданского иска в уголовном процессе позволяет по окончании рассмотрения уголовного дела по существу восстановить нарушенную социальную справедливость. В постановлении расширительно толкуется понятие вреда, причиненного преступлением (касательно его имущественного аспекта), при одновременной узкой трактовке морального вреда. Таким образом, предмет иска больше освещен с точки зрения 224 имущественного вреда, а не морального.

Тем не менее, по мнению судей ВС РФ, основной посыл разъяснений поста- новления состоит в том, что суды во всех случаях, когда в силу закона имеются основания для разрешения заявленного потерпевшим иска по существу именно в уголовном деле, принимали к этому все возможные меры [3, с. 25]. Это связано, в свою очередь, с тем, что суды безосновательно направляют гражданский иск, заявленный в рамках производства по уголовному делу, для рассмотрения в порядке гражданского процесса. Это причиняет немалые хлопоты потерпевшему, который не может получить исполнительный лист и потребовать принудительного возмещения вреда, причиненного преступлением, в его пользу, а также судьям, которым предстоит рассматривать данный иск, но уже в рамках гражданского процесса. Таким образом, позиция Верховного суда Российской Федерации, согласно которой гражданский иск в уголовном деле должен быть рассмотрен в 224 рамках уголовного процесса, предоставляется целесообразной.