Нравственное богословие в возрожденной Ленинградской Духовной Академии: доцент архимандрит Феогност (Дерюгин; 1887–1970) и его научно-педагогическая деятельность

E-mail: ORCID:

Candidate of Theology, Senior Lecturer of the Theology Department at the St. Petersburg Theological Academy, Senior Researcher of the Theology Institute at the St. Petersburg State University.

E-mail:                     ORCID:

BY-NC

Многие из священников и левитов и глав поколений, старики, которые видели прежний храм, при основании этого храма пред глазами их, плакали громко; но многие и восклицали от радости громогласно (1 Езд 3:12).

Статья продолжает цикл публикаций, предпринятых в СПбДА в год 80-летия возрождения академии, и посвященных в том числе феномену преемственности дореволюционных академий и семинарий во вновь созданной в 1946 г. Ленинградской Духовной Академии1. В указанном контексте рассматривается возобновление преподавания одной из важнейших теологических дисциплин — нравственного богословия. Первопроходцем в столь важном деле стал доцент архимандрит Феогност (Дерюгин; 1887–1970), представитель первого поколения преподавателей возрожденной академии.

Научно-педагогическая деятельность архим. Феогноста (Дерюгина)

Федор Александрович Дерюгин родился 6 августа 1887 г. в пос. Михайловка Царскосельского уезда Петербургской губернии. В 1908 г. окончил Санкт-Петербургскую духовную семинарию, в 1909–1910 гг. и в 1914 г. учился в столичной духовной академии, где занимался вопросами библейского текста, а позже окончил историко- филологический факультет эвакуированного в октябре 1915 г.

в Ростов-на- Дону Императорского Варшавского университета, получив степень кандидата филологических наук. В ноябре 1942 г. в Саратове обратился к архиепископу Саратовскому и Сталинградскому Григорию (Чукову; 1870–1955) с просьбой о рукоположении в священный сан, при этом выразив желание служить на селе. Федор Александрович произвел на владыку положительное впечатление своей религиозностью, высокой образованностью, в том числе знанием древних и новых языков, поэтому во время проведения 8 сентября 1943 г. в Москве Архиерейского Собора архиеп. Григорий просил избранного на нем Патриарха Сергия (Страго-родского) принять Ф. А. Дерюгина на службу помощником управляющего делами Московской Патриархии прот. Николая Колчицкого. Однако, в связи с тем, что Ф. А. Дерюгин ранее подвергался высылке, назначение не состоялось2.

Архимандрит Феогност (Дерюгин; 1887–1970)

На Особом учено- педагогическом совещании профессоров Ленинградской духовной академии с митрополитом Ленинградским и Новгородским Григорием (Чуковым) 26 июня 1947 г. Ф. А. Дерюгин был приглашен в академию на должности помощника инспектора и преподавателя академии и семинарии с условием пострижения в монашество и рукоположения в сан иеромо-наха3, на каковое приглашение 4 июля была наложена резолюция митр. Григория, а уже 10 июля Федор Александрович был утвержден в звании доцента4. Постриг в конце ноября 1947 г5. в академическом храме апостола и евангелиста Иоанна Богослова с именем Феогност совершил епископ Лужский Симеон (Бычков; 1882–1952)6, а рукоположение во иеродиакона и иеромонаха — митр. Григорий (6 и 7 декабря 1947 г.).

За свою недолгую службу в академии о. Феогност успел сделать довольно многое. Так, он преподавал догматическое и нравственное богословие с аске-тикой, патрологию и древнееврейский язык, подготовил проект создания сектора заочного обучения, проведя всю методическую и организационную работу для его открытия (причем 3 июня 1948 г. Ученым Советом ЛДАиС был избран заведующим нового подразделения, начавшего свою работу с сентября 1948 г.7), разработал программы по Ветхому Завету, истории философии и истории религиозной мысли, подавал митр. Григорию записку о необходимости составления новых учебников по догматическому и нравственному богословию. Однако из-за интриг инспектора Академии — исполнявшего после отставки еп. Исидора (Богоявленского) и до назначения еп. Симеона (Бычкова) обязанности ее ректора — прот. Александра Осипова8, видевшего в нем конкурента, о. Феогност просил митр. Григория о переводе на должность члена- ревизора Учебного комитета. 20 сентября 1948 г. вышло постановление Учебного комитета назначении о. Феогноста ректором Саратовской семинарии в сане архимандрита9.

31 октября 1948 г. о. Феогност был возведен в сан архимандрита и в декабре того же года отправился на место своего нового служения. Однако менее чем через год, 15 августа 1949 г., о. Феогност был освобожден от должности ректора и причислен к братии Псково- Печерского монастыря, однако в монастырь не прибыл, вследствие чего 24 января 1950 г. был запрещен в священнослужении. В дальнейшем проживал в Эстонии, получая материальную помощь от митр. Григория, и уже после кончины последнего, 18 декабря 1957 г., переехал на жительство на станцию Сиверская Ленинградской области.

По ходатайству митрополита Ленинградского и Ладожского Елевферия (Воронцова; 1892–1959) 1 февраля 1958 г. с архим. Феогноста было снято запрещение в священнослужении. С 24 апреля того же года о. Феогност стал получать ежемесячное пособие из средств Московской Патриархии, с 7 октября 1962 г. это пособие было оставлено за ним в виде пожизненной пенсии. Преставился ко Господу архим. Феогност 22 февраля 1970 г. на родине, в поселке Михайловка Гатчинского района Ленинградской области, где пребывал в последние годы жизни10.

Преподавание нравственного богословия доцентом иером. Феогностом (Дерюгиным)

Лекции по нравственному богословию с аскетикой в ЛДАиС читались доцентом Ф. А. Дерюгиным (как уже отмечалось, в конце первого семестра ставшим иером. Феогностом) в 1947–1948 уч. году, оказавшемся единственным полноценным годом его преподавательской деятельности, в третьем и четвертом классах семинарии и на втором курсе академии11. В библиотеке Санкт- Петербургской духовной академии в настоящее время находится конспект только академического курса указанных лекций, который является первым сохранившимся конспектом лекций по нравственному богословию в возрожденных духовных школах12.

Данный конспект имеет объем 299 страниц. Пространное введение к курсу включает в себя обозрение следующих тем: основное начало христианской нравственности, заключающееся в любви к Богу и ближнему, связь нравственного богословия с нравственной философией и догматическим богословием, понятие о нравственности, источники нравственного богословия, его методы, вопросы исторического существования данной дисциплины. Из пособий для самостоятельного изучения (вероятно, ставших материалом для курса) иером. Феогност рекомендует следующие: В. С. Соловьев «Оправдание добра» (оговариваясь, что в ней глубоко раскрыты вопросы нравственности, но их решение нельзя признать правильным с православной точки зрения), символические книги православной Церкви, свт. Феофан Затворник «Путь ко спасению» и «Начертание христианского нравоучения», патр. Сергий (Страгородский) «Православное учение о спасении», свт. Иннокентий (Смирнов) «Богословие деятельное», еп. Платон (Фивейский) «Православное нравственное богословие», прот. Назарий Фаворов «Очерки нравственного православно- христианского учения». Из других сочинений отмечаются труд датского богослова- моралиста Г. Л. Мартенсена «Христианское учение о нравственности» и, конечно, ставший классическим труд одного из крупнейших русских моралистов XIX в., многолетнего ректора СПбДА протопр. Иоанна

Янышева «Православно-христианское учение о нравственности»; также рекомендуются проповеднические труды свт. Иннокентия (Борисова), архиеп. Никанора (Бровковича), и из современников — митр. Николая (Ярушевича)13.

Далее приводится история науки в контексте изложения ее исторического содержания: хождение пред Богом во времена праотцев, Синайское законодательство, учение Спасителя, апостолов, мужей апостольских, святых отцов и учителей Церкви, преподобных отцов-аскетов, появление схоластики, канонического права, мистического богословия, появление и развитие собственно науки нравственного богословия в лютеранском богословии; рассматриваются связь и взаимное отношение нравственного богословия с догматическим и с нравственной философией, рассматривается метод, и, наконец, дается определение преподаваемой науки14.

Первым разделом курса является изучение общих понятий о нравственности. В данной части иером. Феогност сначала раскрывает понятие о нравственности на основе этимологического истолкования. Для этого он рассматривает термины, обозначающие понятие «нравственность» в древнегреческом и немецком языках, делая их филологический разбор, после чего вводит понятие о нравственном добре, неотделимом от свободного самоопределения человека, и нравственном идеале, отмечая, что при отсутствии идеала, к которому должен стремиться человек, создается полная анархия в нравственной жизни человека. Далее разбирается человечность как один из элементов нравственного идеала и стороны, с которых может рассматриваться нравственность: учения об обязанностях человека, о добродетели и о высшем благе, приводятся высказывания древних философов о том, что Источником высшего, всесо-вершенного добра, совокупностью всех благ, к которым стремится человек, является Бог; излагается мысль В. С. Соловьева о необходимости существования сверхчеловеческого добра.

Далее иером. Феогност переходит к христианской нравственности и говорит о том, что Христос не только дал учение о нравственности, предъявив требования нравственного порядка, но и Своей жизнью показал нам величайший образец нравственного поведения, «дабы мы шли по следам Его» (1 Пет 2:21); затем раскрывает понятие любви как определяющего начала христианской нравственности на основе гимна любви ап. Павла (1 Кор 13:1-13), а также новизну христианского учения о любви к врагам. После этого рассматриваются следующие темы: вопрос отношения между религией и нравственностью, автономизм как основа инославных учений о нравственности, внешний характер римо-католического учения о нравственности (понимающего добрые дела человека как его заслугу перед Богом и требующего награду с Его стороны), протестантское учение о нравственности (не требующее доброделания, но утверждающего совершение спасения действием Бога посредством веры в Него), православное учение о христианской нравственности (состоящее в необходимости совместного действия веры и добрых дел в спасении человека), характерные черты христианского учения о нравственности, а именно возвышение значения и ценности человеческой личности, любовь к Богу как мотив исполнения требований нравственного закона, указание совершенного Образца для исполнения этих требований, принцип бодрости духа в возложении земных забот на Бога и обновление человеческой жизни предложением контуров теократии, т. е. осуществления Царства Божия на земле15.

Второй раздел курса посвящен основным принципам нравственности. В нем иером. Феогност предлагает следующие темы: прирожденная нравственная потребность человеческой природы как потребность быть нравственным (включающая способность различения добра и зла от полезного и вредного, приятного и неприятного), нравственное чувство, сосредоточенное в сердце человека как оценка намерений или действий воли (вызывающее нравственные понятия, складывающиеся в естественный нравственный закон с его требованиями), богооткровенный нравственный закон и его отношение к закону естественному, чувство долга как чувство нравственной необходимости исполнять требования нравственного закона (являющейся источником сознания свободы воли и высшего авторитета, имеющего Божественное происхождение), совесть как носительница и выразительница естественного нравственного закона (ее место в психической организации человека, функции и Божественно- человеческое происхождение, условия ее совершенствования), Ветхозаветный и Новозаветный нравственный закон и их сравнительный анализ. Далее анализируются вопросы трактовки нравственного закона: номизм как подчинение человека требованиям закона и антиномизм как освобождение от всякого подчинения ему, а также проявления антиноми-стического направления в гностицизме, у анабаптистов и вообще в сектантстве, у иезуитов и протестантов16.

Затем рассматриваются следующие темы: свобода воли и нравственная свобода в частности (включая различные решения данного вопроса — детерминизм как отсутствие свободы воли, предетерминизм как лишение свободы души после облечения ее в тело, индетерминизм как наличие безусловной свободы воли и православное учение о свободе воли человека), нравственное вменение как ответственность за деятельность человека во всей совокупности ее содержания, понятие об адиафорах как нравственно- безразличных действиях, евангельские советы, католический, православный и протестантский взгляд, коллизии обязанностей и попытка их решения в казуистике17.

Заключительная, третья часть курса посвящена аскетическим вопросам. Здесь иером. Феогност предлагает следующие классические для данной области темы: понятие о грехе как свободном нарушении нравственного закона, представляющем собой моральное зло (его суть, различные взгляды на происхождение зла в Божественном Откровении, античной и новоевропейской философии, дуализме и восточных религиях), испытание как возможность укрепления в добре и искушение как действие, направленное на вовлечение в грех, три вида искушений (от диавола, мира и плоти), ступени развития греха в человеке, виды греха, переход страсти в порок, типология грехов, понятие о добродетели, отличие христианской добродетели от естественной, Христос как Образец и Источник нравственной жизни, подражание Христу18.

Таким образом, первая часть курса нравственного богословия иером. Феогноста — на одной из лекций отметившего, что вопросы частных обязанностей христианина к Богу, ближним и себе будет читаться на втором году обучения (т. е. на третьем курсе академии) — по своему содержанию большей частью соответствует, с одной стороны, академическим курсам, читавшимся в Санкт- Петербургской духовной академии такими известными моралистами как проф. А. А. Бронзов19 и его учитель протопр. Иоанн Янышев20, а с другой, — содержит в себе пространное изложение тем, изучавшихся в семинарии. При этом следует отметить, что иером. Феогност творчески подходит к составлению тематического плана, изменяя порядок рассматриваемых вопросов и активно пользуясь трудами как отечественных, так и, во множестве, западных моралистов. Он широко применяет метод психологического анализа и, как профессиональный филолог, всегда при рассмотрении богословских терминов вначале предлагает их этимологический анализ.

Научно-исследовательская деятельность доцента архим. Феогноста (Дерюгина)

Во время жизни в Эстонии и Ленинградской области (с 1954 по 1960 гг.) архим. Феогност, как уже отмечалось, обладавший широкими исследовательскими интересами, написал для «Журнала Московской Патриархии» четыре научных статьи по разным богословским дисциплинам: две статьи по библе-истике, одна — нравственно- аскетическая, одна — патрологическая.

В статье «Некоторые замечания о надписаниях псалмов» (1954) на основе филологического анализа и археологических исследований автор отмечает, что древнееврейское слово lamnaceah , переведенное в LXX и славянской Библии буквальным выражением «в конец», а в европейских и Синодальном переводах как «Начальнику хора», в действительности имеет значение «богослужебный». Вместе с тем, учитывая, что более половины псалмов, входящих в богослужение суточного круга, имеют данное надписание, автор подтверждает преемство современного церковного богослужения с практикой первохристианской общины, заимствованной ею от ветхозаветной Церкви²¹.

Далее, анализируя значение древнееврейского слова mahalat (μαελεθ в чтении LXX), содержащееся в надписаниях псалмов 52 и 87 и переведенное в Синодальном тексте как «на духовом», автор делает вывод, что оно означает возвышенное место для левитов в храме за богослужением, а выражение «разума» в тех же надписаниях означает в древнееврейском и греческом языках «объединение», «соединение», что может указывать на то, что данные псалмы исполнялись всей, одной из 24, чередой певцов, состоявшей из 12 человек (1 Пар 25). Проводя параллели с богослужением Древней Церкви, архим. Феогност делает вывод, что объединенное исполнение псалмов представляет собой «катавасию» — схождение певцов, разделенных на поющих антифонно два хора, а mahalat (μαελεθ) — церковный амвон, действительно представлявший собой возвышение для чтецов в центре храма, доказывая тем самым древнее происхождение того и другого и подчеркивая наличие «вещественных» нитей, связывающих новозаветное богослужение с ветхозаветным22.

В свою очередь, приводя пример неверного перевода инославными экзегетами древнееврейского слова mihtam , архим. Феогност доказывает необходимость при работе с надписаниями считаться с указаниями текста LXX. Завершая статью, автор отмечает, что надписания псалмов в современной и доступной ему научной литературе по библеистике еще почти совсем не изучены²³.

В патрологической статье «Книга тайновидца Ерма „Пастырь“» (1957) архим. Феогно ст сначала предлагает небольшое историческое введение: авторитет книги в Древней Церкви, название, авторство, непосредственный повод к написанию для первых читателей. Далее автор приводит содержание каждой из трех ее частей: «Видения», «Заповеди» и «Подобия». Общий смысл видений состоит в том, что утрата членами Церкви прежней святости — временное явление, и Церковь в будущем вновь засияет во всей своей красоте24. Большинство заповедей имеют нравоучительный характер, в них подробнее раскрывается содержание следующих: об истине, о злословии, милостыне, об избегании гнева и уныния, наконец, говорится о возможности и необходимости их соблюдения. Третья часть, утверждает архим. Феогност, вызывает глубокие размышления о пути исправления человека, каковым является путь покаяния. В завершение статьи автор отмечает, что содержание книги имеет значение не только для той общины, для которой она предназначалась, но и для всех поколений христиан25. Таким образом, данная статья носит просветительский характер и имеет целью познакомить читателя с литературой Древней Церкви.

Статья «Будем уважать Богослужебный Устав и составителей его» (1958) имеет нравственно- аскетический характер. В ней автор проводит мысль о том, что все содержание богослужебного Устава Православной Церкви, как Студийского, так и Иерусалимского — сложность композиционного построения богослужебных последований, их насыщенность богатыми и разнообразными смыслами, «устремленность ввысь», говорит о том, что для выполнения всех его богослужебных указаний безусловно требуется молитвенный подвиг христианина, необходимый для спасения души26. Автор приводит примеры необдуманных сокращений в современной богослужебной практике, не только свидетельствующие о пренебрежении к Уставу, но и нарушающие богословский смысл, вложенный его создателями, и снижающие силу нравственного воздействия богослужения на молящихся27. Поэтому, делает вывод архим. Феогност, уважение к Уставу как части Священного Предания Церкви и его святым составителям будет «преградой, которая воспрепятствует появлению еще более ярких случаев недопустимого в богослужебной практике, чем те, какие мы сейчас наблюдаем»28. Таким образом, данная статья представляет собой некое увещевание собратьям- пастырям, по своему усмотрению сокращающим богослужение, и отражает живое неравнодушное отношение автора к современной ему действительности церковной жизни.

В заключительной статье «Памяти выдающегося русского богослова-экзегета» (1960), посвященной библеистическим трудам Патриарха Сергия (Страгородского), архим. Феогност отмечает, что будущий первосвятитель в бытность ректором и профессором по кафедре Ветхого Завета в Санкт-Петербургской духовной академии (1899–1904 гг.), приведя несколько примеров толкования «темных мест» масоретского текста и обратившись к Септуагинте, предложил пересмотреть традиционные методы экзегетов, заключающиеся в предпочтении авторитета еврейской редакции перед текстом LXX, в пользу последней29. Автор утверждает, что предлагая экзегетам в процессе толкования библейского текста обращаться к LXX, Патриарх Сергий вкладывал в свое предложение следующую мысль: от текста Сеп-туагинты и через него идти к подлиннику, т. е. реставрировать подлинный текст еврейского оригинала. На ярких примерах он иллюстрировал свою мысль, показывая, как переводчики на греческий язык понимали древний текст, как они понимали смысловое значение его слов, которые они читали в подлиннике. Таким образом, Патриарх Сергий стоял у истоков того движения, которое впоследствии получило название «борьба за Септуагинту». Также архим. Феогност приводит пример hapax legomena, смысл которого проясняется при обращении к тексту LXX, и завершает статью выводом, что в возможности чтения подлинного текста через Септуагинту заключается большое значение указаний Патриарха Сергия и его заслуга перед библейской наукой30.

Подводя итог обзора опубликованных трудов архим. Феогноста (Дерюгина), отметим, что из четырех публикаций две, посвященные библеистике, представляют собой научные статьи на актуальные для соответствующей отрасли темы, написанные «по профилю» ученым библеистом- филологом, а две прочие, посвященные литургике и патрологии, носят соответственно пастырский и просветительский характер.

Заключение

В завершение проведенного исследования научно-педагогической деятельности доцента архимандрита Феогноста (Дерюгина) отметим прежде всего, что, учитывая, в каких непростых условиях пришлось трудиться наставникам вновь созданной в 1946 г. Ленинградской Духовной Академии, имевшим весьма ограниченный доступ даже к дореволюционной научной и учебной литературе31, не говоря уже о современной, предъявлять какие-либо высокие требования к их научно-педагогической деятельность было бы неуместно и несправедливо.

Тем не менее, несмотря на данную оговорку, сегодня вполне обоснованно следует с благодарной памятью дать высокую оценку трудам доцента архимандрита Феогноста (Дерюгина) по возобновлению преподавания нравственного богословия, его организационно-методической и научно-публикационной деятельности, а его самого считать достойным представителем первого поколения профессорско-преподавательской корпорации возрожденных духовных школ, продолживших труды своих славных предшественников — крупнейших ученых и педагогов дореволюционной богословской науки.