О карательном потенциале норм об освобождении от уголовной ответственности

В современном российском уголовном законодательстве наказание виновного является не единственной реакцией государства на совершенное преступление. Несмотря на то, что наказание является главной формой реализации уголовной ответственности, в УК РФ предусмотрены и альтернативные варианты разрешения уголовно-пра- вового конфликта. Одним из них является применение норм института освобождения от уголовной ответственности, который занимает заметное место не только в уголовном законодательстве, но и в правоприменительной практике.

Важно отметить наличие не только широкого круга норм об освобождении от уго- ловной ответственности в УК РФ, но и его постоянное увеличение. Так, в главе 11 УК РФ изначально были закреплены четыре основания освобождения от уголовной ответственности. Сегодня их уже шесть. Специальные основания освобождения от уголовной ответственности развиваются еще более динамично. По сравнению с первоначальной редакцией УК РФ их стало больше более чем в три раза. На сегодняшний день их уже более пятидесяти. При этом их количество увеличивается постоянно: вводятся не только отдельно новые нормы-примечания к статьям Особенной части УК РФ, но законодательная практика является обычной, если устанавливаются новые составы преступлений сразу вместе с примечаниями, закрепляющими специальные основания освобождения от уголовной ответственности.

Примечателен и факт широкой распространенности применения норм об освобождении от уголовной ответственности в правоприменительной сфере. Так, по данным судебной статистики, по некоторым основаниям освобождения от уголовной ответственности были прекращены только судами в 2024 г. более ста тысяч уголовных дел1 (в связи с примирением с потерпевшим были прекращены 81 573 уголовных дела, в связи с деятельным раскаянием – 4 306 уголовных дел, с назначением судебного штрафа – 13 060, на основании примечаний к статьям УК РФ – 5 765). Количество прекращенных уголовных дел значительно, и это особенно видно в соотношении с общим количеством осужденных в 2024 г. – 512 845 человек, так как практически в каждом шестом случае суды не выносили обвинительный приговор, а освобождали виновного от уголовной ответственности. Это свидетельствует об интересе судебной практики к институту освобождения от уголовной ответственности, который отражен в приведенных статистических данных.

Исходя из изложенного, очевидна тенденция к расширению исследуемого института и его востребованность судебной практикой. Такое динамичное развитие института освобождения от уголовной ответственности обусловливает потребность в более глубоком изучении вопросов, касающихся его сущности. В литературе данный институт воспринимается преимущественно с позиций положительных последствий для виновного в связи с тем, что в отношении него не выносится обвинительный приговор суда, не назначается наказание и отсутствует судимость. Однако, учитывая, что институт освобождения от уголовной ответственности неразрывно связан с уголовным законодательством, является его частью, возникает вопрос о возможном наличии репрессивных начал в содержании исследуемого института.

Одним из перспективных направлений развития института освобождения от уголовной ответственности видится дополнение соответствующих норм, в сущности, теми или иными мерами уголовно-правового характера, когда одним из условий освобождения от уголовной ответственности законодатель закрепляет определенные обременения для виновного. В этом направлении начало уже положено: так, освобождение от уголовной ответственности с назначением судебного штрафа в соответствии со ст. 76.2 УК РФ возможно только при его уплате, а согласно ч. 2 ст. 76.1 УК РФ уголовное преследование может быть прекращено не только, например, при возмещении ущерба. Виновному необходимо еще перечислить в федеральный бюджет денежное возмещение в его двукратном размере. Следует отметить, что Верховный Суд Российской Федерации не раз предлагал введение в УК РФ различных иных мер уголовно-правого характера, которые предполагалось закрепить в связи с установ- лением новых оснований освобождения от уголовной ответственности1.

Но этим не исчерпывается репрессивность освобождения от уголовной ответственности, тем более что отмеченные обременения имеют место только в указанных нормах. Смею предположить, а впоследствии и доказать, что институт освобождения от уголовной ответственности сам по себе обладает немалым репрессивным потенциалом.

С точки зрения закона, освобождение от уголовной ответственности предполагает полное освобождение виновного от уголовно-правовых обременений. Но так ли это?

В литературе вопрос понятия и содержания уголовной ответственности является дискуссионным. Тем не менее в доктрине уголовного права выработался достаточно обоснованный подход относительно содержания уголовной ответственности. В частности, данная категория включает в себя: 1) публичное осуждение от имени государства (в виде отрицательной оценки деяния и лица, его совершившего), выраженное в обвинительном приговоре суда; 2) наказание, а также иные принудительные меры, применяемые на основании уголовного закона к лицу, признанному виновным в совершении преступления; 3) судимость, как правовое состояние лица, обусловленное фактом осуждения и назначения ему по приговору суда наказания за совершенное преступление [7, с. 96-97].

При освобождении от уголовной ответственности, на первый взгляд, отсутствуют все три указанные составляющие содержания уголовной ответственности. Действительно, в отношении виновного не выносится обвинительный приговор суда, не реализуется наказание, оно ему и не назначается. У лица, освобожденного от уголовной ответственности, отсутствует судимость.

Несмотря на то, что в отношении лица не выносится обвинительный приговор суда при освобождении его от уголовной ответственности, лицо признается виновным посредством другого уголовно-процессуального акта – постановления о прекращении уголовного дела (преследования) по нереабилитирующим основаниям.

В связи с этим является спорной позиция Конституционного Суда Российской Федерации, имеющая место в п. 3.1 его постановления от 2 марта 2017 года N 4-П2, которая выражается в следующем: отказ в возбуждении уголовного дела или его прекращение в связи с освобождением лица от уголовной ответственности и наказания по нереабилитирующему основанию не влекут признание лица виновным или невиновным в совершении преступления. Принимаемое в таких случаях процессуальное решение не подменяет собой приговор суда и по своему содержанию и правовым последствиям не является актом, которым устанавливается виновность подозреваемого или обвиняемого (подсудимого) в том смысле, как это предусмотрено статьей 49 Конституции РФ. Подобного рода решения констатируют отказ от дальнейшего доказывания виновности лица, несмотря на то что ос- нования для осуществления в отношении него уголовного преследования сохраняются1.

В связи с приведенной позицией, следует заметить, что лицо освобождается от уголовной ответственности по нереабилитирующим основаниям. Если такое освобождение его не реабилитирует, то лицо признается виновным в совершении преступления. Об этом свидетельствует и содержание норм об освобождении от уголовной ответственности, которые главным требованием, без которого не состоится прекращение уголовного дела (преследования), закрепляют «совершение лицом преступления». Освободить от уголовной ответственности возможно только лицо, совершившее преступление. Так, согласно ч. 1 ст. 75 УК РФ от уголовной ответственности в связи с деятельным раскаянием может быть освобождено лицо, совершившее преступление небольшой или средней тяжести (курсив мой. – А.А.). Все остальные нормы об освобождении от уголовной ответственности основаны на данном подходе законодателя.

Исходя из этого очевидно, что уголовное законодательство закрепляет освобождение от уголовной ответственности лица только в случае совершения им преступления. Лицо, не совершившее такового, не может быть освобождено от уголовной ответственности. Сам термин «освобождение от уголовной ответственности» предусмотрен только относительно общественных отношений, связанных с совершением преступления. Тем самым отказ в возбуждении уголовного дела или его прекращение в связи с освобождением лица от уголовной ответственности по нереабилитирующему основанию влекут признание лица виновным.

Совершенно очевидно, что прекращение уголовного дела (преследования) по нереабилитирующим основаниям не подменяет собой приговор суда, так как наказание виновному не назначается, а судимость у него отсутствует. Выражается ли в таком процессуальном решении отрицательная оценка государством личности виновного лица и деяния, им совершенного?

Ответим на этот вопрос положительно, так как постановление о прекращении уголовного дела (преследования) является официальным процессуальным актом, отражающим факт совершения виновным преступления, то есть деяния, запрещенного государством. Освобождение от уголовной ответственности не реабилитирует лицо и последующие пра-воограничения, налагаемые на виновного, свидетельствуют об отрицательной оценке государством его личности и преступления, им совершенного. Посредством совершения преступления человек транслирует окружающим свое пренебрежение к наиболее значимым общественным ценностям, и в результате констатации в установленном порядке его авторства в данном преступлении государство приобретает право применять к нему меры уголовной ответственности и безопасности [5, с. 315]. Последние при освобождении от уголовной ответственности отражаются в налагаемых на виновного общеправовых ограничениях, о которых речь пойдет несколько позже.

Помимо отрицательной оценки преступления и преступника освобождение от уголовной ответственности включает в себя элементы, присущие уголовному наказанию. Хотя виновному наказание не назначается, фактически оно имеет место. В литературе обращено внимание на некоторое совпадение общеправовых последствий судимости и наказания, предусмотренного ст. 47 УК РФ [2, с. 297] в виде лишения права занимать определенные должности и заниматься определенной деятельностью. При этом актуален этот вопрос и относительно не только последствий судимости, но и применительно к последствиям освобождения от уголовной ответственности [подр.: 1, с. 20], которые являются во многом тождественными.

Так, прекращение уголовного дела (преследования) по нереабилитирующим основаниям влечет за собой ограничение права виновного на труд. Это выражается в том, что лицо никогда не сможет занимать должности судьи, так как согласно п. 2 ч. 1 ст. 4 Закона РФ от 26 июня 1992 г. N 3132-1 «О ста- тусе судей в Российской Федерации» судьей может быть гражданин Российской Федерации, не имеющий или не имевший судимости либо уголовное преследование в отношении которого прекращено по реабилитирующим основаниям. Ограничения приема на службу лиц, освобожденных от уголовной ответственности, содержатся также и в п. 2 ч. 4 ст. 16 Федерального закона от 28 декабря 2010 г. N 403-ФЗ «О Следственном комитете Российской Федерации», п. 3 ч. 1 ст. 14 Федерального закона от 19 июля 2018 г. N 197-ФЗ «О службе в уголовно-исполнительной системе Российской Федерации и о внесении изменений в Закон Российской Федерации ʺОб учреждениях и органах, исполняющих уголовные наказания в виде лишения свобо-дыʺ» и ряде других федеральных законов.

В приведенных нормах фактически имеет место бессрочное наказание в виде лишения права занимать определенные должности. В отличие от указанного последствия освобождения от уголовной ответственности соответствующее уголовное наказание ограничено определенными сроками. В литературе отмечается, что осведомленность о существовании и неизбежности подобных последствий не только в случае осуждения, но и при освобождении от уголовной ответственности по нереабилитирующим основаниям, несомненно, обладает сдерживающим эффектом [3, с. 97]. Тем самым исследуемый уголовно-правовой институт позволяет решить такую задачу уголовного законодательства, как специальное предупреждение преступлений посредством реализации своего репрессивного потенциала.

Из отечественного уголовного законодательства вытекает, что судимости при освобождении от уголовной ответственности нет. Это, конечно же, очень значимо для виновного. На весомость этого факта, обращает внимание и Верховный Суд РФ. Так, в пояснительной записке к законопроекту, в котором предлагалось введение судебного штрафа, было указано, что внесение в действующее законодательство предлагающихся изменений создаст условия для выведения из-под действия уголовного закона или из сферы уголовной ответственности в общей сложности более 300 тысяч человек, что, в свою очередь, будет способствовать положительным изменениям в социальной структуре общества за счет значительного сокращения числа лиц, имеющих судимость1.

Данное суждение возможно отнести ко всем основаниям освобождения от уголовной ответственности, так как их применение не влечет судимости. При этом необходимо иметь в виду, что общие правоограничения при судимости, даже погашенной или снятой, и после прекращения уголовного дела (преследования) по нереабилитирующим основаниям вполне соотносимы. Репрессивный потенциал последствий применения норм об освобождении от уголовной ответственности сравним с общеправовыми последствиями судимости [подр.: 1, с. 19].

К таким последствиям, помимо уже рассмотренного поражения в трудовых правах виновного, относятся, например, невозможность быть усыновителем или опекуном (попечителем) детей в случае совершения определенных преступлений (п. 9 ч. 1 ст. 127 и ч. 1 ст. 146 Семейного кодекса Российской Федерации соответственно), а ст. 328.1 Трудового кодекса Российской Федерации установлен запрет на осуществление трудовой деятельности, непосредственно связанной с управлением легковыми такси при осуществлении перевозок пассажиров и багажа для лиц, совершивших определенные преступления.

Важно учитывать, что основанием для таких последствий юридически значимой констатации совершения лицом преступления может явиться не только обвинительный приговор суда, но и решение об освобождении от уголовной ответственности по нереабилитирующим основаниям как на судебной, так и на досудебной стадиях [6, с. 7]. Большое количество соответствующих правоограни-чений бессрочно распространяются на лиц, которые совершили нетяжкие преступления и в силу меньшей общественной опасности по сравнению с другими преступниками при- знаны достойными освобождения от уголовной ответственности по нереабилитирующим основаниям [4, с. 44].

Поэтому сокращение числа лиц, имеющих судимость, за счет лиц, освобожденных от уголовной ответственности, фактически незначительно меняет социальную структуру общества, так как имеет место замещение преступников с судимостью преступниками без таковой, которые имеют ряд сходных общеправовых ограничений.

На основании изложенного возможно заключить, что институт освобождения от уголовной ответственности имеет существенный репрессивный потенциал, который выражается в проявлении элементов уголовной ответственности, отраженных в отрицательной оценке государством преступления и лица, его совершившего, выраженного в постановлении о прекращении уголовного дела и (или) уголовного преследования; в бессрочности фактического наказания в виде лишения права занимать виновным определенные должности, а также в бессрочных негативных правовых последствиях, совершенного преступления.

Конечно же, уровень репрессивности норм об освобождении от уголовной ответственности ниже, чем таковой в нормах, направленных на реализацию уголовной ответственности. Однако карательное содержание института освобождения от уголовной ответственности необходимо учитывать при рассмотрении вопросов о развитии и оптимизации данного уголовно-правового института. Вместе с тем очевидна тенденция развития института освобождения от уголовной ответственности за счет его видов, включающих в себя, в сущности, иные меры уголовно-правового характера.