О понятии «пострадавший»в уголовном праве

Любая наука, используя те или иные понятия, употребляемые в обыденной жизни, порой закладывает в них совершенно иной, отличный от первоосновного, смысл, а в отдельных случаях, наоборот, отдельные явления определяет другими, нововведенными терминами. Несомненно, что понятийный аппарат правовой науки, ввиду своей специфики и роли в общественной жизни, должен быть детально разработан, выверен и обоснован. Одна из задач науки в том и состоит, чтобы выверять термины и понятия, применяемые в законодательстве, исключать не соответствующие действительному характеру явлений и вводить новые, объективно отражающие сущность и содержание таких явлений. Применительно к нашей статье сделаем попытку анализа терминов, принятых для определения лиц, которым причиняется вред в результате совершения преступления, на предмет их использования в законодательстве, нормативноправовых актах и правоприменительной практике.

Так, в научной (специальной) литературе и в законодательстве Российской Федерации при определении лица, кото- рому причиняется тот или иной вред, используют различные термины: «потерпевший», «пострадавший», «жертва». Наиболее приемлемым и часто употребляемым как в литературе, так и в нормативно-правовых актах, является термин «потерпевший», который имеет также и законодательное закрепление. Например, Конституция РФ в ст. 52 содержит термин «потерпевший», аналогичный термин используют в уголовно-процессуальном (ст. 42 УПК РФ), административном (ст. 25.2 КоАП РФ), гражданском (ст. 1064, 1065, 1073 и др. ГК РФ) и уголовном (п. «з», «к» ст. 61; п. «и» ст. 63; ст. 76, 107, 110, 111, 112, 113, 123, 126, 127, 128, 131, 131, 132, 133, 162, 163, 302, 307, 308, 309, 311 и др. УК РФ) законодательстве [12. С. 48].

В специальной литературе неоднократно говорилось о том, что юридическое понятие «потерпевший» изначально принадлежит материальному (уголовному) праву, а своё законодательное закрепление находит в уголовно-процессуальном законодательстве России. Анализ ст. 42 УПК РФ показывает, что первоначально её содержание посвящено уголовно-правовой характеристике по- терпевшего, а в последующем определяется порядок процессуального оформления для признания прав потерпевшего как участника уголовного процесса. По своей юридической природе и происхождению уголовно-процессуальное понятие потерпевшего фактически и юридически производно от уголовно-правового, устанавливается на основе последнего и выражает его внутренний смысл. Физическое лицо становится потерпевшим в уголовно-правовом смысле именно потому, что в отношении него совершено преступное посягательство, которым ему причиняется уголовно-наказуемый вред, и потому, что соответствующая уголовно-правовая норма указывает на него и на причинённый ему вред как на обязательные признаки определённого состава преступления. Так, например, Уголовный кодекс Российской Федерации (далее – УК РФ) предусматривает ответственность по ст. 107 «Убийство, совершенное в состоянии аффекта», в которой говорится о противоправном или аморальном действии (бездействии), а также противоправном или аморальном поведении потерпевшего. Данное положение статьи закрепляет уголовно-правовой статус потерпевшего как обязательный элемент объективной стороны состава преступления, но не уголовно-процессуальный статус [5].

Указание на наличие фактического потерпевшего как на признак преступления содержится также в ряде других статей Особенной части УК РФ, предусматривающих уголовную ответственность лишь в случае причинения ему вреда. Однако такое положение не позволяет говорить о процессуальных правах лица, которому причинен вред в результате совершения преступления. Основанием признания лица потерпевшим в процессуальным плане и закрепления его прав является наличие в уголовном деле достаточных данных, позволяющих заключить, что было совершено преступление и что непосредственно в результате его совершения был причинён соответствующий уголовно-наказуемый вред.

Однако, по мнению В. Я. Рыбальской, различие между уголовно-правовым и уголовно-процессуальным понятием потерпевшего относится не к содержательной, а к процессуальной стороне 8

и сводится к степени обоснованности факта причинения вреда, выраженной в соответствующем процессуальном документе [8. С. 126]. В свою очередь, Б. В. Сидоров отмечает, что «…надо иметь также в виду, что положение потерпевшего, его функции в уголовном праве и уголовном процессе специфичны, несхожи: в первом случае – это элемент преступления, важная структурная единица его состава, а во втором – это участник или субъект уголовно-процессуальной деятельности» [10. С. 63]. Так, для потерпевшего как субъекта уголовно-процессуальной деятельности требуется официальное оформление его статуса, поскольку лицо, которому преступлением причинён уголовно-наказуемый вред, может участвовать в деле в этом качестве, пользоваться соответствующими процессуальными правами и нести определённые обязанности потерпевшего (ч. 2 ст. 42 УПК РФ). Наличие же в содеянном необходимых уголовно-правовых признаков потерпевшего в соответствующей норме Особенной части УК РФ и установление их, равно как и других признаков состава преступления, позволяет правильно квалифицировать совершённое преступление, отразить результаты этого процесса в процессуальном документе и признать жертву конкретного противоправного посягательства потерпевшим, со всеми вытекающими последствиями.

Как нам видится, научный интерес представляет и позиция А. В. Сумаче-ва, который в своей работе отмечает, что «…вопрос об удобстве использования термина “потерпевший” в сфере отраслей криминального цикла ставился неоднократно. Причина постановки данного вопроса заключалась в том, что потерпевший в уголовном праве и потерпевший в уголовном процессе – категории, явно не соответствующие друг другу. И дело здесь не только в генезисе “появления” потерпевшего в реальной действительности, в различии правосубъектности потерпевшего в уголовном и уголовно-процессуальном праве» [12. С. 45]. В условиях четкой предметной дифференциации отраслей права такое суждение является наиболее приемлемым, так как нормы УПК РФ призваны регулировать уголовно-процессуальные отношения и не должны опре- делять первичные по отношению к ним категории. Так, В. И. Каминская в свое время отметила, что «исходя из подчиненной роли уголовно-процессуального законодательства по отношению к уголовному … не допускает такого положения, чтобы при употреблении в процессуальном законе уголовно-правового понятия ему придавалось иное значение … либо же в процессуальном законе конструировались или просто употреблялись какие-либо уголовно-правовые понятия, отсутствующие в самом уголовном законе» [3. С. 99].

Вызывает определенный интерес позиция Б. В. Сидорова о том, что не следует опасаться внесения в уголовный закон понятия «потерпевший», которое может привести к определённым неудобствам в применении закона, в частности к тому, что квалификация деяний по соответствующим статьям попадает в зависимость не от фактических обстоятельств происшедшего, а от наличия произведённых следственных действий (вначале – признание потерпевшим, только затем – квалификация). По мнению автора, «уголовно-правовое понятие потерпевшего указывает на того, кто может являться и фактически является потерпевшим от преступления, а уголовнопроцессуальное определяет то, при каких условиях потерпевший становится участником уголовного процесса, носителем определённых присущих такому участнику прав и обязанностей» [10. С. 64–65].

Потерпевший в уголовно-правовом смысле существует объективно, независимо от признания жертвы преступления в качестве «потерпевшего» в процессуальном порядке. Появление его в уголовном процессе – факт объективной реальности. Полноправным субъектом уголовно-процессуальной деятельности лицо становится лишь после вынесения соответствующего постановления или определения о признании его потерпевшим.

В Федеральном законе от 20 августа 2004 г. № 119-ФЗ «О государственной защите потерпевших, свидетелей и иных участников уголовного судопроизводства» в ст. 2 «Лица, подлежащие государственной защите» в ч. 2 указывается: «Меры государственной защиты могут быть также применены до возбуждения уголовного дела в отношении заявителя, очевидца или жертвы преступления либо иных лиц, способствующих предупреждению или раскрытию преступления» [11]. Несмотря на это, в правоприменительной практике возникают вопросы при принятии процессуальных решений по обеспечению мер безопасности, предусмотренных УПК РФ в отношении участников уголовного процесса [3, 6].

Следовательно, как в правоприменительной практике, так и на законодательном уровне усматривается несоответствие между «потерпевшим» как участником процессуальной деятельности и «потерпевшим» как объективной, материально-правовой категорией. В целом же, как представляется, необходимость терминологической упорядоченности в определении лиц, которым причинен вред, исходя из их материальной и процессуальной природы, не вызывает сомнения.

Таким образом, можно полагать, что потерпевший в уголовном праве – это прежде всего участник охраняемых уголовным законом общественных отношений, которому непосредственно преступлением причинен вред либо создана угроза причинения юридически значимого вреда.

Различия между материальным и процессуальным определениями термина «потерпевший» выражаются в том, что:

• •    в уголовном праве признаки потерпевшего необходимы для регулирования ответственности виновного, а в уголовном процессе – для всестороннего, полного и объективного правосудия;

• •    в уголовном праве им является лицо, непосредственно пострадавшее от совершения преступления, а в процессуальном праве допускается правопреемство;

• •    в УК РФ возникновение фигуры потерпевшего связано с моментом совершения преступления, а в УПК РФ – с производством процессуальных действий [9. С.80–81].

В соответствующей научной литературе неоднократно указывалось на то, что юридическая категория «потерпевший» по существу своему принадлежит к области материального (уголовного) права.

В связи с этим, разделяя мнения многих авторов, следует согласиться с позицией А. В. Сумачева, который считает, что «понятие лица, уголовно-ох-раняемым интересам которого причиняется вред, должно быть сформулировано, прежде всего, в уголовном законе. И данное понятие должно быть исключительно материально-правовым» [12. С. 47].

В доктринальной литературе было вполне обоснованное решение вопроса о терминологии в определении лиц, которым преступлением причинен вред. Для терминологической упорядоченности предлагалось определять лиц, понесших ущерб в результате совершения преступления, в уголовном и уголовнопроцессуальном законодательстве различными, сходными по смыслу терминами. Так, П. С. Яни предлагал определять потерпевших в уголовно-правовом смысле термином «пострадавший», а в уголовно-процессуальном – «потерпевший» [13. С. 41]. Аналогичной позиции придерживается и А. В. Сумачев, который предлагал заменить в уголовном праве термин «потерпевший» термином «пострадавший», так как «введение последнего в уголовный закон позволяет устранить существующие коллизии в толковании и применении закона, уточнить определение материальной категории, которая по своему семантическому происхождению и значению объективно отражает фактические последствия вредопричиняющей деятельности в сравнении с термином “потерпевший”, упорядочить изложение и понимание материала и исключить излишние пояснительные отступления, встречающиеся в литературе» [12. С. 11–12].

Однако в большей степени представляет научный интерес по данной проблеме позиция Т. П. Будяковой, которая в своем исследовании предлагает ввести определение пострадавшего (только когда им выступает физическое лицо) в уголовном праве, предлагая сформулировать его следующим образом: «Пострадавшим является физическое лицо, которому преступлением причинен физический, имущественный, моральный, а в особом случае и социальный вред» [1. С. 30]. При этом автор в обоснование своей концепции предлагает законодательное закрепле- ние понятий «социальный вред» и «особый случай»1.

Необходимо отметить, что уголовноправовое понятие потерпевшего первично по отношению к процессуальному. На это указывает Определение КС РФ от 18 января 2005 г. № 131-О: «Правовой статус лица как потерпевшего устанавливается исходя из фактического его положения: он лишь процессуально оформляется постановлением дознавателя, следователя или суда о признании потерпевшим, но не формируется им»2.

В связи с этим можно предположить, что с точки зрения материального права термин «пострадавший» при определении лиц, которым причинен вред, мог бы быть более предпочтителен по следующим основаниям:

• 1)    введение в уголовный закон термина «пострадавший» как материальной категории позволило бы устранить существующие коллизии в толковании и применении закона;

• 2)    по своему происхождению и значению термин «пострадавший» более объективно отражает фактические воздействия и причиненный вред в сравнении с термином «потерпевший»;

• 3)    использование различных по своему содержанию (материальному и процессуальному) юридических категорий – «пострадавший» и «потерпевший» – в специальной литературе также позволило бы упорядочить изложение и понимание материала и исключить излишние пояснительные отступления.

В заключение хотелось бы отметить, что позиция ряда авторов о введении в юридический оборот отраслей криминального цикла термина «пострадавший» как категории материального (уго- ловного) права является, на наш взгляд, обоснованной. При этом уголовное законодательство должно содержать понятие именно пострадавшего от преступления, а уже в уголовно-процессуальном законодательстве следует определять процессуальные особенности реализации прав и обязанностей пострадавшего и порядок признания его потерпевшим от преступления.