О шаманском обряде посвящения животных «сэтэрлэх» у закаменских хонгодоров

Посвящение животных божествам-небожителям и духам-хозяевам места, именуемое сэтэрлэх , одновременно существовало в двух религиозных традициях – шаманской и буддийской. В рамках изучения традиционной бурятской обрядности исследователи касались этой темы, но проблема трансформации данного обряда не получила должного освещения.

Настоящая статья посвящена изменениям, которые претерпел шаманский обряд посвящения животных у закаменских хонгодоров в первой трети XVIII – начале XX в.

В число домашних животных, которых буряты обычно посвящали небесным покровителям и духам-хозяевам места, входили определенной масти лошади, крупный и мелкий рогатый скот. У некоторых территориальных групп бурят к ним относили еще и верблюдов [Жамцарано, 2001, с. 141], а также птиц и рыб [Михайлов, 1987, с. 25]. Согласно бурятской мифологии, судьбы людей определяет воля обитателей Верхнего мира: 55 светлых, западных божеств во главе с Хан Хурмас и 44 темных, восточных – возглавляемых Ата-Улаан тэнгри [Михайлов, 1987, с. 13]. В выборе посвящаемых им животных проявлялась цветовая символика. Животное со светлым волосом даровалось западному тэнгри, а с черным волосом – восточному тэнгри. Этот колерный принцип действовал и в отношении животных, посвящаемых духам-хозяевам места. Полагали, что такое животное является живым онгоном, т.е. телесным воплощением духа или божества, призванного сберегать хозяйство и домашнее стадо. Более узко животное рассматривали как средство передвижения для небожителей и духов-хозяев.

Обряд сэтэрлэх – компонент шаманского коллективного жертвоприношения тайлаган , на который собирались представители одного территориального или родового сообщества, а также его семейного или индивидуального аналога – хэрэга . Следует заметить, что обряд совершался и в ходе семейных, а также личных поклонений духам-покровителям наследуемых профессий.

Остановимся на сценарии проведения тайла-гана и месте, которое в нем занимал обряд сэтэр-лэх у части закаменских хонгодоров, приверженцев шаманизма и компактно проживавших в улусах Енгорбой и Хуртуг.

Жители этих селений собирались на тайлаган в мае, перед началом летней кочевки, и в октябре, когда возвращались на зимники. На изменение сроков общественного жертвоприношения могли повлиять неординарные события в жизни локального сообщества, например, смерть или рождение его членов (тогда его переносился на 49 дней позже).

Культы божеств и духов-хозяев, за чьей помощью обращались на тайлагане , имели различные ареалы распространения. Одни из них были известны нескольким территориальным группам бурят. Другие культы возникли и были популярны за пределами этнической Бурятии. Существовали и локальные варианты. К первым можно отнести Буха-нойон-баабай - божества, рассматриваемого булагатами в качестве прародителя, культ которого заимствовали хонгодоры. По представлениям закаменских бурят, Буха-нойон-баабай являлся покровителем крупного рогатого скота [Галдано-ва, 1992, с. 15]. Иностранное происхождение у наиболее общего для закаменских бурят культа Даян Дэрх – покровителя монголов и бурят Прихубсу-гулья, воспринимаемого как буддийское божество. Вхождение его в круг почитаемых закаменски-ми хонгодорами мифических персонажей объясняется проживанием их предков на территории упомянутой географической области Монголии. К Даян Дэрх обращались с просьбой чадородия и получения шаманского посвящения [Галданова, 1992, с. 15]. Локальные культы связаны с духами-хозяевами места. Так, Дорготай – дух-хозяин одноименной горной вершины, расположенной к северу от улуса Енгорбой.

Место проведения тайлагана могло быть следующим:

• 1)    запретный для женщин сакральный природный объект (гора и др.), согласно народным воззрениям, имеющий своего духа-хозяина;

• 2)    костер, вокруг которого совершался обряд сэтэрлэх ;

• 3)    отстоящий от обрядового костра импровизированный стол с шаманскими атрибутами;

• 4)    еще один костер, на котором готовили саламат .

Заметим, что, кроме саламата, всю пищу (молоко, зеленый чай с молоком, топленое масло, конфеты, водку) люди приносили с собой. Для ритуальных целей были обязательны зерно и настоянный на горных травах напиток – аршан .

Приглашенный на тайлаган шаман руководил ходом жертвоприношения, призывал мифических покровителей и совершал жертвы «белой» пищей (молоком, зеленым чаем с молоком, водкой) и саламатом. В качестве помощников шамана выбирали семь молодых мужчин и юношей, в обязанность которых входило выполнение по указанию шамана обряда хаялга («выливание») и завязывание ленточек на священных деревьях.

Для обряда отбирали пару лошадей разной масти (черной и чалой), а также быка (как утверждают информанты, для него окрас не являлся определяющим) (Правда, согласно мнению Г.Р. Галда-новой, Буха-нойону, который в мифах предстает как сивый пороз, предназначался бык соответствующего окраса [1992, с. 15].) Ежегодно для этого обращались к одним и тем же владельцам, которые наследовали от предков право поставлять таких животных. До начала жертвоприношения шаман троекратно окуривал дымом можжевельника животных и их снаряжение (конскую уздечку, синюю или зеленую попону для лошадей, бычий поводок). Затем лошадиные гривы с левой стороны и левый бычий рог украшали цветными лентами зурам , а коней покрывали попонами.

Обрядовые действия начинались так: шаман и его помощники обращались на запад к «светлой» стороне мира. Шаман призывал «светлых» покровителей, включая и предков хонгодоров. Его помощники «брызгали» поочередно саламат и «белую» пищу из чашек перед собой, а затем вешали яркие ленточки на ветки деревьев, растущих к западу от места проведения тайлагана . По той же схеме происходило моление на восток «темным» покровителям, но на ветки деревьев, расположенных к востоку от места жертвоприношения, привязывали черные ленты.

По завершении этой части общественного моления переходили к обряду сэтэрлэх , который предполагал вождение животных посолонь вокруг горящего костра. Основным в этом процессе было гадание, осуществляемое посредством деревянной чашки, поставленной на крестец животного. Коней и быка водили по кругу, пока чашка не опрокидывалась на землю. Добрый знак, если чашка оказывалась на земле дном вниз: считали, что животное принято мифическими покровителями, и с их стороны будет оказываться помощь и защита локальному сообществу. В случае приземления чашки дном вверх, обряд повторяли, но уже с другим животным, принадлежащим тому же хозяину. Если неудачной была и эта попытка, могли быть испытаны лошади и быки других хозяев.

Первым выводили для гадания чалого коня, которого посвящали «светлой» стороне. Затем наступал черед черного коня: через него искали покровительство «темной» стороны мира. Последним в гадании участвовал бык, чьи рога, рот и копыта перед обрядом смазывали топленым маслом. Когда гадание заканчивалось, хозяева лошадей привязывали новую пару ленточек к гриве и отпускали животных на свободу, предварительно сняв с них попону и уздечку. Отметим, что владельцы животных могли использовать их для работы (кроме охоты). Продавать и забивать их на мясо запрещалось. В течение года лошади должны были оставаться ритуально чистыми: их не должны были касаться женщины, на них нельзя было ездить на похороны, а хозяин, побывавший на траурном мероприятии, обязан был отпустить лошадь на волю на 49 дней. Лошадей и быка, пока они не пали, ежегодно приводили на тайлаган для совершения сэтэрлэх. При этом каждый раз добавляли пару новых ленточек к тем, что уже были привязаны к гриве лошади.

Тайлаган заканчивался совместной трапезой, где съедали ритуальную пищу. Каждая семья, участвовавшая в обрядовых действиях, уносила с собой понемногу благословленных шаманом зерен и аршан . Вернувшиеся домой буряты сыпали зерно в огонь очага, желая приумножения стада и приобретения богатства. Вечером члены семьи отпивали из посуды аршан, а оставшимся напитком умывали лицо и слегка смачивали макушку головы. Затем совершали очищение пропитанной аршаном бумагой: протирали разные участки тела, где, как полагали, накапливается негативная энергия. Использованную бумагу присыпали золой и крошками хлеба, а потом выбрасывали вдали от дома.

Теперь коснемся вопроса трансформации рассматриваемого обряда. Архивные материалы первой трети XVIII в. (РГАДА. Ф. 199. П. 509-2. Л. 26–29) свидетельствуют, что на состав ритуальной пищи оказали влияние изменения в пищевом комплексе. В пище первой трети XVIII в. отсутствовал зеленый чай с молоком, еще не произошла замена молочного вина русской водкой, а кобыльего молока коровьим, нет сладостей (конфет). Спи- сок обрядовых блюд, приготовляемых непосредственно на месте жертвоприношения, раньше были обширнее, чем в начале XX в. Варили не только саламат, но и кашу на молоке из «каленой и толченой ржи». Мясо жертвенного барана отваривали и жарили на рожне. Обращает на себя внимание отказ закаменских хонгодоров от традиции принесения кровавой жертвы на шаманском тайлагане, что, вероятно, обусловлено влиянием буддизма. Кстати, воздействие буддизма можно увидеть и в ритуальном очищении аршаном, совершавшемся в домашних условиях. Отошел в прошлое целый ряд других элементов:

• 1)    специально привозимые молодые березки, на каждую из которых вешали отдельные онго-ны в виде шкурок зайца, горностая, белки, хорька или козла;

• 2)    обращение во время жертвоприношения только к одному мифическому покровителю;

• 3)    гадание чашкой, производимое помощниками шамана;

• 4)    передача благословения небожителей и духов-хозяев участникам жертвоприношения через удар шаманской палочкой или отломленными от березок ветками;

• 5)    обливание посвященного животного молоком;

• 6)    отпускание животного с гадательной чашкой на крестце и др.

Таким образом, в начале XX в. тайлаган и занимавший в нем центральное место обряд сэтэр-лэх упростились и приобрели синкретичные черты под воздействием буддизма, изменившего мировоззрение хонгодоров Закамны.