О способах перевода на китайский язык русских прагматических маркеров (на примере маркера-хезитатива это самое)

Сун Сяоли. О способах перевода на китайский язык русских прагматических маркеров (на примере маркера-хезитатива это самое ) // Вестник Бурятского государственного университета. Филология. 2021. Вып. 1. С. 33–40.

В реальном употреблении в речи местоименное слово самый подвергается многим активным процессам, таким как грамматикализация, ресемантизация, идиоматизация и прагматикализация, которые действуют на синхронном срезе одновременно и очевидно связаны друг с другом, что можно наглядно продемонстрировать на веерной шкале переходности [6]. На одном из векторов этой шкалы слово самый попадает под действие прагматикализации, в результате которой единица практически утрачивает свое исходное лексическое и/или грамматическое значение, приобретает прагматическое и превращается в прагматический маркер (ПМ) это самое, функционирующий в русской речи в различных своих грамматических формах. «Словарь прагматических маркеров русской устной речи», подготовленный к изданию, фиксирует ЭС в функциях хезитатива, разграничительного маркера всех трех типов (стартового, навигационного и финального)

и маркера самокоррекции [4]. При этом чаще всего ЭС выступает в роли маркера хезитативного поиска [4; 1]. Функция хезитации для ЭС легко поддается дальнейшей систематизации, что и будет рассмотрено в настоящей статье.

Художественная речь характеризуется использованием разговорных элементов как средства имитации настоящей устной речи [5, с. 30]. Однако разговорная речь в художественной литературе не всегда адекватно отражает реальную живую речь, что и ставит вопрос о проверке степени такой адекватности, с одной стороны, а также о поиске приемов адекватного перевода такой стилизованной разговорной речи на иные языки, с другой. К тому же большинство существующих исследований прагматических маркеров посвящено в основном функционированию ЭС в контексте русской спонтанной речи [11; 4] и мало связано с художественными текстами1.

В Китае в настоящее время нет единого стандарта определения и идентификации ПМ [16, с. 61], и большинство исследований ПМ на иностранном языке посвящено английскому языку, в меньшей степени — русскому. В опубликованных работах о русских ПМ нет четкого определения различий между прагматическими и дискурсивными маркерами [15, с. 35]. Применение результатов исследований ПМ в области переводоведения пока не получило широкого распространения [17, с. 114]. Поэтому изучение особенностей функционирования хезитативного маркера ЭС в русских художественных текстах и способов его перевода на китайский язык можно считать актуальным и во многих отношениях перспективным.

Источником материала для настоящего исследования стали 20 русских художественных текстов из основного подкорпуса Национального корпуса русского языка [ruscorpora.ru], содержащих исследуемый хезитативный маркер ЭС, и их китайские переводы. В русскую часть пользовательского подкорпуса вошло 39 исследуемых конструкций, в том числе 37 — в «классической» форме ср. р. ед. ч. это самое (94,9%) и две — в форме мн. ч. эти самые (5,1%) [7]. В других русских художественных текстах, разумеется, встречаются и некоторые грамматические формы хезитативного маркера ЭС ( эта самая , этот самый, этим самым , для этого самого и т. п.), но из-за отсутствия параллельных китайских переводных текстов они не были отобраны в качестве источника материала.

В работе были использованы следующие научные методы: метод сплошной выборки; описательный (контекстный) анализ; сопоставительный и дискурсивный анализ.

Хезитативный маркер ЭС в рамках материала пользовательского подкорпуса можно разделить на два типа: «чистый» хезитативный маркер (два случая, 5,1%) и хезитативно-поисковый маркер (37, 94,9%).

«“Классическим” видом ЭС является форма ср. р. ед. ч. ( это самое ), хотя часто встречаются и прочие формы данной конструкции, иногда мотивированные грамматически — формой того слова, маркером поиска которого и является ЭС. При отсутствии такой мотивации чаще используется “классическая” форма, она же в первую очередь служит выражением “чистой” хезитации» [3, с. 285]:

• 1)    А вы бы уж как-нибудь того . это самое . Куда-нибудь подальше, подальше, в чащу бы, либо в овраг [Шишков В. Я. Емельян Пугачев. Кн. 1. Ч. 1-2 (1934-1939)]

• • 那你们就该动脑筋嘛 …… 干这种事 …… 得上远一点的地方，远一点的地方 Ж, Ж#Ж®ЖЖ, ®®»ЖШЖЖ® [ ###Л^; &&, ДЖ# .

ЖДДЛ Ш 1 #Т ] (ЭС — ЖЖ## гань чжэ чжун ши ‘делаете такое дело’);

• 2)    Ведь для него мама — как это называется. Ведь он — мамин, это самое . Это гадкие слова, не хочу повторять [Пастернак Б. Л. Доктор Живаго (1945-1955)]

• • “ 妈妈是他的 …… 这话怎么说呀 …… 他是妈妈的 …… 这种肮脏的字眼儿，我 Ж^ЖД . ”[ №ЖЙЖ^ЖЖ; ЛИ, Ж№ . ВЕЖЕЖ ] (ЭС не переведен).

В примерах (1)–(2) поиска слова фактически нет, здесь ЭС функционирует как «чистый» вербальный хезитатив. В приведенных контекстах говорящий какие-то слова почти сознательно не произносит. С одной стороны, как можно предположить, он считает позорным и неудобным произносить их публично (1). С другой стороны, иногда он нарочно избегает употребления слишком вульгарного выражения (объяснение автора об этом в примере (2) подчеркнуто). Отметим, что речевое колебание выражено здесь только маркером ЭС или «в компании» с маркером того (1).

В примере (1) ЭС было переведено как предикативная единица ЖЖ## ( гань чжэ чжун ши ‘делаете это дело’), а в примере (2) ПМ не был переведен вообще.

Легче оказалось анализировать и систематизировать употребление ЭС в хезитационно-поисковой функции, поскольку хезитация может «возникнуть у говорящего в случае поиска разных лексических средств для дальнейшего продолжения монолога» [3, с. 205]. На самом деле результат поиска в конкретных контекстах бывает разным.

Иногда слово или выражение в результате поиска так и остается не найденным. По данным проведенного анализа, в 12 из 37 контекстов с ЭС в этой функции (32,4%) поиск оказался неудачным. То, что поиск все же производился, подтверждает наличие самого маркера, а также других компонентов грамматической структуры монолога, ср.:

• 3)    Дед твой там, это самое , — Сейдахмат неопределенно покрутил руками в воздухе. [Айтматов Ч. Белый пароход (1970)]

• • “ 你外公就在那里， 真的 ， ” 谢大赫玛特的两手在空中划了一圈，叫人弄不 ®Ж®Ж®Ж. [ Ж##йЖ#; ЛИ# . Йе# ] (ЭС — ДЮ чжэнь дэ ‘правда / действительно’);

• 4)    Митя Горелов вдруг поманил ребят к себе и вполголоса сказал, что неплохо бы объявить Фису это самое . Он долго стучал себе по лбу, забыв нужное слово . [ Мусатов А. И. Большая весна (1957)]

• 米佳突然把孩子们招到自己面前，小声说，这样倒不坏，向薩文宣告 …… 他在额头上敲了好一会儿，想不起那要说的字眼 。 [ 穆萨托夫著；鲁宾译 . 大地春 回 ] (ЭС не переведено);

• 5)    Он колхозу нужен, как архиерею это самое ... [Шолохов М. А. Поднятая целина. Кн. 1 (1932)]

• • 集体农场需要正像主教需要 他的 …… [ 萧洛霍夫著；立波译 . 被开垦的处女 地 ] (ЭС — 他的 та дэ ‘его’).

В контекстах (3)–(5) поиск, очевидно, неудачен, искомое слово или выражение не найдено. В примерах (3)–(4) после ЭС оба автора (двух разных художественных произведений) подробно описали процесс припоминания искомого слова (в примерах подчеркнуто). В последнем примере (5) ЭС является компонентом сравнительного оборота, в составе которого нужное слово так и осталось ненайденным1.

Что касается перевода, то во всех трех приведенных примерах было использовано два приема: а) ЭС → значимые единицы (наречие 真的 чжэнь дэ ‘правда / действительно’; личное местоимение 他的 та дэ ‘его’) и б) прием опущения ЭС.

В оригинальных русских текстах в 25 случаях из 37 (67,6%) проведенный говорящим хезитационный поиск оказался вполне удачным. Приведем несколько типичных примеров:

• 6)    Самое главное, это самое... не какая-нибудь там колония малолетних преступников , а, понимаешь , социальное воспитание . [Макаренко А. С. Педагогическая поэма. Ч. 1 (1933)]

• • 最重要的是 这个 …… 不要什么童犯教养院，你该明白，要的是社会教 育 …… [ 马卡连柯著；磊然译 . 教育诗 ] (ЭС — 这个 чжэ гэ ‘это’);

• 7)    Именно это внушает мне глубокую веру в это самое , как его , в окончательное торжество дела, которому мы с вами посвятили наши жизни [Леонов Л. М. Русский лес (1950–1953)]

• • 正是这一点，嗳，使我对 那个 ，对你我为之贡献生命的事业及其最后胜利，

充满了信心。 [ 列 · 列昂诺夫著 . 俄罗斯森林(下) ] (ЭС — 那个 на гэ ‘то’);

• 8)    Вот что, брат, я слышал, ты там ругаешься сильно… вот что, твоей трудовой школе дали это самое … губсовнархоз … [Макаренко А. С. Педагогическая поэма. Ч. 1 (1933)]

• • “ 喂，老弟，我听说你在大骂 …… 说竟把这个省人民经济委员会给你的劳动

学校做校址 ……” [ 马卡连柯著；磊然译 . 教育诗 ] (ЭС не переведен);

• 9)    Просто их увели эти самые … стрекулисты … то есть… тьфу!.. ветрогоны, а не стрекулисты [Носов Н. Незнайка в Солнечном городе (1958)]

• • 只是 这些 骗子 …… 把驴夸大了 …… 这就是 …… 见鬼！是骗子， …… 而不是

二赖子。 [ 尼古拉 · 诺索夫著；李悠然译 . 小无知游太阳城(下) ] (ЭС — 这些 чжэ се ‘эти’);

• 10)    А сейчас он, это самое , мясо варит [Айтматов Ч. Белый пароход (1970)];

• • 这会儿他正在烧肉呢， 真的 。 [ 艾特玛托夫著；力冈译 . 白轮船 ] (ЭС — 真 的 чжэньдэ ‘правда’);

• 11)    ты о работе не беспокойся, будь здесь сколько надо времени, и, это самое , ты бы отдохнула немножко ^ [Панова В. Ф. Времена года. Из летописей города Энска (1953)]

• • “ 你别为工作操心，需要在这里呆多久，你就呆多久；你最好能休息一下，

这是最主要的 ……” [ 潘诺娃著；白嗣宏译 . 一年四季 ] (ЭС — 这是最主要的 чжэ ши цзуй чжу яо дэ ‘это самое главное’).

В примере (6) ЭС сопровождается протяженным пояснением «от противного» ( не какая-нибудь там колония малолетних преступников ) и метакоммуникатив-ным маркером понимаешь , что также можно рассматривать как средство создания разговорности. В этом контексте сохраняется довольно большая дистанция между ЭС и искомым именем существительным ( социальное воспитание ). В контекстах (6), (7), (9) можно наблюдать грамматическую гармонию ЭС и найденного слова ( это самое — социальное воспитание ; в это самое — в окончательное торжество дела ; эти самые — стрекулисты ). Поисковая функция хезитации в примере (7) поддерживается еще и другим вербальным хезитативом ( как его ).

В примере (8) найденное имя ( губсовнархоз ) — м. р., а исследуемый ЭС стоит в форме ср. р., т. е. здесь налицо дисгармония форм вербального хезитатива и найденного имени.

В контекстах (10)–(11), в отличие от всех предыдущих, объектом поиска является не имя существительное, а целая предикативная единица: он, это самое , мясо варит ; и, это самое , ты бы отдохнула немножко . Здесь о грамматической гармонии или дисгармонии говорить не имеет смысла, и отчасти поэтому используется именно «классическая» форма ЭС — ср. р. ед. ч.

В целом в примерах (6)–(11) было использовано три приема перевода.

Во-первых, ЭС был переведен как значимые единицы: указательное местоимение 这些 чжэ се ‘эти’ в примере (9); наречие 真的 чжэнь дэ ‘правда / действительно’ в примере (10); предикат (не действие) 这是最主要的 чжэ ши цзуй чжу яо дэ ‘это самое главное’ в примере (11).

Во-вторых, прием опущения ЭС — в примере (8).

В-третьих, в примерах (6)–(7) переводчикам удалось найти соответствующие китайские ПМ: 这个 чжэ гэ ‘это’ и 那个 на гэ ‘то’. Маркеры 这个 чжэ гэ ‘это’ и 那个 на гэ ‘то’ очень часто встречаются в китайской разговорной речи, и их позиция в предложении относительно гибка. Они практически утрачивают денона-тивное значение и не играют никакой роли в семантике высказывания [13, с. 70]. В ходе коммуникации говорящий часто использует 这个 чжэ гэ ‘это’ или 那个 на гэ ‘то’, чтобы сохранить связность речи и избежать длительных пауз. В то же время употребление таких ПМ подразумевает, что говорящий еще не придумал, что сказать дальше. В этом случае 这个 чжэ гэ ‘это’ обычно произносится «чжэй гэ», а 那个 на гэ ‘то’ — «нэй гэ» [12, с. 25]. Такие маркеры часто повторяются или растягиваются до тех пор, пока говорящий не найдет подходящее слово или выражение [14, с. 52].

Количественное соотношение трех использованных приемов перевода оказалось следующим: (1) ЭС → значимые единицы (20 случаев, 51,3%); (2) опущение ЭС (11, 28,2%); (3) ЭС → китайский ПМ (8, 20,5%). По этим данным видно, что большинство переводчиков игнорирует существование ПМ в оригинальном русском тексте и переводит их значимыми словами или выражениями. Индивидуальная манера переводчика оказывает большое влияние на отбор языковых средств в переводе. В примерах (3) и (10) переводчик дважды слепо копировал при переводе наречие 真的 чжэнь дэ ‘правда / действительно’, без учета к текста оригинала. Некоторые переводчики ощущают существование ЭС и осознают утрату его лексического значения, но не могут найти соответствующих китайских аналогов, поэтому просто опускают ПМ в переводе. Мало кому удается точно определить наличие ПМ и его функции в русском тексте и использовать в переводе аналог ПМ на китайском языке.

«Прагматический фактор является одним из наиболее важных “фильтров”, определяющих не только способ реализации процессов перевода, но и сам объект передаваемой информации» [10, с. 178]. В коммуникативно-синтаксической организации художественного переводного текста отражено действие образа переводчика (воплощение переводческой стратегии интерпретации оригинального текстового устройства в отборе и сочетании средств) [8, с. 243]. Установка на воспроизведение прагматического потенциала оригинального текста и стремление переводчика обеспечить желаемое воздействие на рецептора (реципиента) перевода оказывают большое влияние на ход и результат переводческого процесса [9]. ПМ в художественных произведениях встречаются достаточно часто, и их правильное (адекватное оригиналу) употребление может приблизить художественную речь к повседневной разговорной речи. «Дискурс-анализ предстает как инструмент декодирования интенций отправителя сообщения с учетом синхронизации всех лингвистических факторов коммуникативного акта, тем самым выступая как основной этап переводческого процесса» [2, с. 5]. Прежде чем при- ступить к переводу, переводчик должен не один раз перечитывать оригинал и проводить дискурсивный анализ с полным учетом контекстных факторов. В этом видится значимость проведенного исследования.