О выводимости константы и переменных в количественных числительных два / две в тюркских языках

В современных филологических направлениях активно стали употребляться понятия «константа» и «переменные», которые чаще встречались до настоящего времени в науковедении и математических науках. При этом под константой понимается постоянная величина в ряду изменяющихся, а под переменной - величина, которая принимает в условиях задачи различные значения. Эти термины появились в языкознании недавно. Они используются, прежде всего, в исторической типологии. Одна из пионерских работ в этом направлении работа М.М. Гухмана «Историческая типология и проблема диахронических констант» [1], в лингвокультуроло-гии и когнитивной лингвистике труды Ю.С. Степанова, В.А. Масловой, А.Е. Кибрик, в киргизском языкознании К.З. Зулпукарова, М.А. Атакуловой.

Большой вклад в осмысление культурологических понятий «концепт» и «константа» внес академик Ю.С. Степанов, опубликовав труд «Константы: Словарь русской культуры» [2]. Концепт, с точки зрения Ю.С. Степанова, – «это как бы сгусток культуры в сознании человека; то, в виде чего культура входит в ментальный мир человека. Концептами культуры называют обусловленные культурой базовые единицы картины мира, обладающие значимостью как для отдельной языковой личности, так и для лингвокультурного сообщества в целом. К ключевым концептам культуры относятся такие абстрактные имена, как совесть, судьба, воля, доля, грех, закон, свобода, интеллигенция, родина и т.п. Константа в культуре – это концепт, существующий постоянно или, по крайней мере, очень долгое время. Кроме этого, термину «константа» может быть придано и другое значение – «некий постоянный принцип культуры».

Например, константа – любовь, Русь, Россия, русские, россияне, душа. На основе комплекса культурных констант выстраивается картина мира. Культурные константы касаются не самих по себе объектов мирозданья, но являются результатом осмысления человеком своей связи с мирозданьем, собственного места в структуре Вселенной. При этом они сами не осознаются человеком. Концепты, отраженные в языковой семантике, позволяют прояснить специфические особенности бытования культурных констант. Константы можно рассматривать с точки зрения их общекультурной тематики, выделяя особенности, характерные именно для данного типа культуры» [2]. Следовательно, константным в данном случае называется концепт, в содержании которого заложен постоянный, неизменный фрагмент картины мира.

В представлении В.А. Масловой «концепты культуры – это такие концепты, которые появляются в глубокой древности и прослеживаются через взгляды мыслителей, писателей и рядовых носителей языка вплоть до наших дней» [3, с. 16].

Такими постоянными концептами когнитивно-языковой картины мира кыргызского этноса являются фрагменты сознания человека, передаваемые с помощью лексем человеколюбие – адамгерчилик, Бог – Кудай, душа – рух, жан, родина – мекен, родители – ата – эне, любовь – сүйүү и др. Неизменность содержания этих концептов закреплена многовековым опытом любого народа. Константы этнической картины мира содержатся в пословичнопоговорочных изречениях, преданиях, сказках, эпосе.

В языкознании лингвокультурологическое понимание константы получает более конкретную репрезентацию. Как пишет А.Е. Кибрик в своей книге «Константы и переменные в языке», «в современной теории ставится вопрос о существовании некоторых реальных ограничений (констант), задающих пространство типологических возможностей варьирования (т.е. пространство переменных) естественных языков» [4, с. 27]. С данной точки зрения соотношение констант и переменных в языке определено применительно к фактам языков различного строя. А.Е. Кибрик пишет: «В отличие от общепринятой идеи о конечном числе языковых типов принимается тезис о бесконечном варьировании языка. Однако это не означает невозможности исчисления типов языков. Бесконечное варьирование возникает ввиду того, что в основе каждого языка лежат не дискретные оппозиции, а континуальные шкалы. Разные языки (и их различные исторические состояния) характеризуются теми или иными значениями на каждой из школ. При этом экстремальные значения, ограничивающие шкалу, в реальных языках встречаются (если встречаются вообще) очень редко. Если кратко формулировать основную идею, то константы языка – это базовые шкалы, а пе- ременные – это конфигурации континуумов шкал» [4, с. 28].

В названном исследовании А.Е. Кибрик считает константами устойчивые универсальные категории языка: фонетические (гласные – согласные, переднеязычные – непереднеязычные гласные, огубленные – неогубленные гласные и т.д.), морфологические (единственное – множественное число, именительный падеж - косвенные падежи, первое лицо – непервое лицо, активный класс – неактивный класс и т.д.), частеречные (предметность, атрибутивность, количественность и др.) и т.д.

Таким образом, в современном языкознании идея константы связана с общими, базовыми, устойчивыми свойствами и единицами языка, а идея переменной – с изменяющимися, варьируемыми и трансформируемыми характеристиками языковых знаков.

Проблемы соотношения общего и частного, инварианта и варианта, константы и переменного касаются всех сторон и аспектов языковой системы. Корреляция, единство и взаимообусловленность понятий инварианта и варианта пронизывают все уровни и подуровни структуры языка, проявляясь на каждом из них, и поэтому необходимо учитываются при раскрытии сущности фонем и их реализаций (звуков), морфем и морфов, частей речи и их измерений, лексем и аллолексов (слов – членов), синтаксем и их конкретных воплощений, моделей предложений и их речевых вариантов.

История и теория понятия инвариантности основательно рассматривается в труде М.А. Атакуловой «Инвариантное в прономинальной парадигме языка» [5]. Хотя многие вопросы теории инвариантности с достаточной степенью полноты освещаются в этом исследовании, продолжают оставаться неопределенными, неизученными и проблемными механизмы ее применения к определению грамматических, в том числе и синтаксических, лексико-семантических и собственно семантических явлений и категорий, к характеристике констант и переменных в когнитивном содержании лексем, фразем и паремий в процессе их функционирования в дискурсе (в устном речепорождении, в переводном тексте, в конкурсах на лучшее знание пословиц и т.д.) [6].

В теоретической грамматике обычно отмечается, что количественность является инвариантным значением имени числительного. Но ученые-лингвисты почему-то не обращают внимание на проблемы инвариантности, возникающие внутри данной части речи.

Числительное - уникальный класс слов, не допускающий в силу своей смысловой неоднородности, разнообъемности и необратимости (недопустимости перестановки) полисемию, антонимию и синонимию. Несмотря на это при внимательном рассмотрении в системе количественных номинаций можно обнаружить немало интересных фактов, демонстрирующих единство констант и переменных, инвариантов и вариантов.

Далее мы проанализируем количественное числительное 'два / две', включающие квантитативные номинативы, с точки зрения теории констант и переменных.

Именно в этимологии четко проявляется единство общего и вариантного в слове - единство и тождественность семантики и фонемного облика при некоторых звуковых и смысловых видоизменениях. Здесь использованы материалы исследований: Исхаков Г. [7, с. 176-208]; Щербак А.М. [8, с. 138-158]; Тенишев Э.Р. [9, с. 162-201]. Большой материал содержится в книге Се-вортяна Э.В. [9, 767 с.].

Проанализируем числительное со значением ΄два / две΄ в разных тюркских языках получает разное звуковое оформление.

Приведем примеры:

• 1)    ики в памятниках древнетюркской письменности (рунических, древнеуйгурских, караханидско-уйгурских, армянокыпчакских, чагатайских и др.), в турецком, азербайджанском, туркменском, уйгурском (лобнор.), хакасском языках;

• 2)    икэ / ик в татарском, башкирском, уйгурском (аксуйск.), чувашском;

• 3)    ийи в тувинском и тофаларском;

• 4)    иги в чулымском;

• 5)    ийги в шорском;

• 6)    икки в караханидско-уйгурском, мамлюкско-кыпчакском, божнурди, узбекском, уйгурском (хам., ферган.), якутском;

• 7)    иккэ в уйгурском (лобн., кашгар., турфан., хотан., яркенд., хам.), чувашском;

• 8)    ишке в уйгурском (акс., кашг., куч., хотан., яркенд.);

• 9)    ички в саларском;

• 10)    ишкы / шикы / шки в сарыг-югурском;

• 11)    ишкки в уйгурском (ферган.);

• 12)    эки в булгарском, уйгурском (фер-ган.);

• 13)    еки / екки в руническом, булгарском, караимском (галиц., тракайск.), карачаево-балкарском, каракалпакском, ногайском, алтайском (черн.), кумандинском, кыргызском;

• 14)    еки / еку в алтайском (черн.);

• 15)    уке в уйгурском (хотан.);

• 16)    йеки в каракалпакском;

• 17)    йеке в казахском;

• 18)    ихи в тофаларском и т.д.

Мы присоединяемся к выводу о том, что правариантом числительного со значением 'два / две' в тюркских языках можно считать двусложное * ики . Этот архетип в процессе развития и расхождения тюркских языков получил различные звуковые вариации. В одном случае гласный второго слога выпадает (2), заменяется звуками э (2, 7), е (8, 15), е (17), ы (10), у (14). В другом удваивается и усиливается интерпозитивный согласный (6, 11, 13) или заменяется звуком х (18), или допускает вставку звука ш (8,10,11), й (3, 5), ч (9) после начального гласного, или надставку звука й к началу слова (16, 17). В третьем случае начальный звук и меняется звуками э (12), е (13), е (14), у (15). Все эти изменения допускаются фонетическими закономерностями, свойственными языкам тюркской семьи. Ученые в виде архетипа наряду с *ики восстанавливают и его вариант *эки (Э.В. Севортян, А.М. Щербак, Э.Р. Тени-шев и др.). Следовательно, звуковосмысловым инвариантом числительного ΄два / две΄ можно считать * ики / еки , образующие которого меняется в процессе развития языка.

Заключение. Таким образом, семантическое и звуковое варьирование слова в родственных языках составляет переменные, а общий семантико-звуковой каркас -их константу.

В процессе исследования констант и переменных определена корреляция понятий общего и частного, инвариантного и вариантного, константы и ее переменных и охарактеризованы константные и меняющиеся свойства квантитативного числительного ΄два / две΄ в тюркских языках, рассматриваемых в этимологическом плане.