Об эволютивном толковании в российском праве

DOI:

В современный период развития отечественного права возникают теоретические и практические затруднения, связанные с оценкой смысла, в соответствии с которым толкуются и применяются законодательные нормы. Данная проблема является в теории права, особенно в теории толкования, одной из ключевых. С методологической точки зрения каждая технология добывания и оперирования смыслом основывается на том или ином подходе: догматическом, герменевтическом, феноменологическом, социологическом и др. Практика правового регулирования в аспекте сопоставления с динамикой общественных отношений должна быть более адекватной и устойчивой, своевременной. Она нуждается в сочетании разных подходов или в объединяющем интегративном подходе.

В данной статье в качестве одного из возможных подходов критически рассматривается феномен эволютивного толкования. Как верно подчеркивается в специальной литературе, он является наименее изученным в отечественной правовой доктрине. Его актуальность для правоведения связана, кро- ме того, с задачей надлежащего учета и поиска разумного юридического инструментария для удовлетворения потребностей общества, а также с общими теоретико-методологическими вопросами соотношения языка и смысла права.

Термин «эволютивное толкование» происходит от латинского evolutio – развертывание и означает непрерывное развитие живых организмов в биологии путем перехода из более низкого состояния в более высокое: по уровню сложности, степени видового разнообразия популяционных сообществ и пр.

В общественных науках, особенно в праве, термин «эволюция» претерпевает семантические изменения. Он представлен как изменяющийся исторический контекст развития и функционирования социально-политических институтов и сообществ. Социально-историческая среда активно воздействует на право, неизбежно вызывает в нем структурно-функциональные изменения, с помощью которых право адаптируется к этому контексту, преобразуется и развивается. Эволютивное толкование в праве – один из вариантов решения этой проблемы, претендующий на роль самостоятельной концепции.

Следует отметить, что обозначенный термином «эволютивное толкование» процесс правовой адаптации к социальным изменениям имеет практический характер и первоначально появился совершенно по другой причине. В этой связи необходимо обратить внимание на ряд этапов изучения понятия эволю-тивного толкования. В научной литературе их предложено достаточно много, наиболее основательно эти вопросы проанализированы в отраслях процессуального права и международном публичном праве.

Однако мы считаем возможным предложить свою двухступенчатую классификацию с позиции теории права и прежде всего с точки зрения места эволютивного толкования в общей теории толкования права:

• 1.    Этап формирования понятия.

• 2.    Этап развития (терминологической и семантической концептуализации) понятия.

Этап формирования понятия эволютивного толкования

На данном этапе происходит не только возникновение и апробация самой идеи эво-лютивного толкования, но и предпринимаются усилия по его судебной и научной доктри-нализации, но преимущественно в зарубежном праве.

Одним из первых еще в 1970-х гг. XX в. на этот феномен обратил внимание Европейский суд по правам человека (далее – ЕСПЧ, Суд). Согласно ст. 19 Европейской конвенции о защите прав человека и основных свобод ETS № 005, принятой в Риме 4 ноября 1950 г. (далее – Конвенция), Суд учреждается Высокими Договаривающимися Сторонами по настоящей Конвенции и Протоколам к ней в целях обеспечения соблюдения принятых на себя обязательств по защите основных прав и свобод человека. Каждое государство, ратифицировавшее Конвенцию или протоколы к ней, признает обязательную силу и обязуется исполнять окончательные постановления суда по любому делу с его участием.

В процессе рассмотрения дел по жалобам граждан на действия государств – участников Конвенции ЕСПЧ обратил внимание на то, что принятый в 1950 г. текст Конвенции не может адекватно ответить на пере- мены в нравах, решить актуальные социально-экономические проблемы европейского общества, требующие более гибких и новых правовых инструментов решения. Можно говорить, что эпохальными в этой части стали четыре, чаще других в литературе называемые, постановления ЕСПЧ: «Голдер против Соединенного королевства» (1975), «Тайрер против Соединенного Королевства» (1978), «Маркс против Бельгии» (1979) и «Эйри против Ирландии» (1979).

В указанных судебных постановлениях ЕСПЧ предложены следующие основные идеи:

• 1)    должны защищаться как права, текстуально закрепленные в Конвенции, так и не закрепленные, но в ней «подразумеваемые», которые толкуются на основе объекта и цели Конвенции;

• 2)    Конвенция является «живым документом», а содержащиеся в ней основные права человека должны толковаться «в свете условий сегодняшнего дня»;

• 3)    все основные права человека взаимосвязаны, между ними нет жесткой границы; главное, чтобы их защита была реальной и практически эффективной.

Сформулированные на основе этих идей подход, способ или доктрина толкования получили название «эволютивное толкование» Конвенции.

Следует признать, что до реформы контрольного механизма Конвенции в 1998 г., в деятельности ЕСПЧ преобладала так называемая судебная сдержанность, поскольку ключевым субъектом разрешения споров в данный период оставалась Комиссия Совета Европы. В дальнейшем, когда единственным субъектом судебной защиты прав, предусмотренных в Конвенции, стал ЕСПЧ, его функции постепенно трансформировались в сторону «судебного активизма», характерными примерами которого стали изменения предыдущих правовых позиций («прецедентная динамика») и формулирование новых по смыслу Конвенции прав человека. Подход эволюционного толкования больше стал напоминать судебное нормотворчество.

В зарубежной научной литературе феномен эволютивного толкования привлек внимание французского социолога права Ж. Карбо-нье в середине 80-х гг. XX века. Однако фран- цузский правовед не использовал термин «эво-лютивное толкование», а применял понятие «социологическое толкование». Автор считал, что действующий на практике закон всегда должен применяться судьей с учетом существующего общественного мнения реалистично и придерживаться фактически сложившегося порядка отношений и тенденций судебной практики, ориентироваться на достижение социальных интересов в целом.

Ж. Карбонье приводил примеры расширительного или ограничительного толкования закона американскими судами в 30-х гг. XX в., когда оно либо ускоряло, либо тормозило реформы американского законодателя в обществе. При этом основной легитимной силой признавалась законодательная власть, а роль суда сводилась к тому, чтобы, помогая парламенту, параллельно приспосабливать закон к социальной динамике [3, с. 311].

Этап развития (терминологической и семантической концептуализации) понятия эволютивного толкования

Этап развития понятия эволютивного толкования связан с дальнейшим осмыслением его сущностных и содержательных признаков не только в зарубежной, но главным образом – в отечественной юриспруденции. В силу различий в характере социально-экономического развития и правовых систем интерес к эволю-тивному толкованию возник в российском праве лишь в конце 1990-х – начале 2000-х годов. В советском праве изучалось судебное нормотворчество и идеологически оценивалось как феномен буржуазной правовой культуры. Практически только в работах А.Ф. Черданцева давался подробный анализ так называемой объективной теории толкования (независимости нормативного текста от воли законодателя) и динамических тенденций толкования, но эти явления рассматривались им как вынужденные исправления смысла закона, нетипичные для советского права. По понятным причинам в советском праве термин «эволютив-ное толкование» был неизвестен.

Отдельные компоненты феномена эволю-тивного толкования появились в деятельности Конституционного суда РФ 90-х гг. XX в. и идеях о развитии нормативного потенциала консти- туционного текста. Однако термин «эволютив-ное толкование» лишь упоминался в контексте ссылок на практику европейского и международного правосудия, а в российскую правовую доктрину так и не имплементировался. Лишь 21 декабря 2005 г. появляется Постановление № 13-П, которое за совокупность высказанных в нем правовых позиций ученые назвали концепцией «динамической корректировки» Конституции РФ. Но опять только «корректировки», но не эволютивного толкования.

В юридической литературе появились отдельные работы ученых, рискнувших употребить термин «коррекционное толкование», возможно – в качестве альтернативы «эволютив-ному толкованию». Между тем выдвинувшие такую идею А.В. Смирнов и А.Г. Манукян объединили в этом понятии слишком разнородные явления, что сопровождалось значительной долей критики в специальных работах. Так, по нашему мнению, недостатком их классификации явилось отождествление формальных технико-юридических исправлений текста (техническое и рациональное толкование) и содержательно-смысловых его корректировок (легальное и модернизационное толкование). Первое – не подменяло, а лишь синтаксически и семантически правильно выражало волю законодателя, второе – подменяло исходную волю и заменяло ее «гипотетической» волей в данных условиях, внешне оформленной как самостоятельное усмотрение смысла интерпретатором нормы [5, с. 9].

Более взвешенный подход можно найти в работах К.Б. Калиновского, который на примере уголовно-процессуальной тематики ограничил предметную область коррекционного толкования исправлением очевидных логических, лингвистических и технико-юридических ошибок законодателя либо применением явно устаревших, так называемых мертвых норм [2, с. 92, 96].

Тем не менее если исправление технико-редакционных недочетов не изменяет смысла нормы, как рассуждает автор, то оно по отмеченным признакам является уже давно известным в отечественной теории интерпретации видом толкования по объему. При применении же «мертвых» нормативных положений, вероятно, интерпретатор вынужден динамически понимать общие принципиаль- ные положения действующего правового регулирования и действовать подобно «превращенной» аналогии. Причем на базе «превращенной» юридической аналогии (дух, смысл, принципы и цели права) старые нормы наделяются новым смыслом через абсолютное усмотрение, как если бы их не существовало и они создавались заново.

Еще одним аспектом изучаемой нами проблемы можно считать понятие динамического толкования (динамических тенденций в интерпретации). Данная проблема уходит корнями в XIX век, когда отечественными и зарубежными правоведами дискутировались вопросы соотношения так называемых субъективных и объективных теорий толкования. «Субъективные» теории толкования обязывали всех интерпретаторов находить исходную волю и намерения законодателя, которые и объявлялись как «истинный» смысл нормы, то есть интерпретировать этот смысл статически. А «объективные» теории толкования допускали и, более того, даже поощряли интерпретатора усматривать новизну смысла непосредственно из текста, где воля законодателя не ясна, не четко оформлена и устаревала, то есть допускали возможность интерпретировать смысл динамически.

В.В. Гончаров, рассмотревший этот вопрос в своей статье, правильно отмечает, что «когда интерпретатор занят динамическим толкованием, меняется и смысл, и значение правовой нормы, сама правовая норма…». Интерпретатор должен соучаствовать вместе с законодателем, развивать по-новому интерпретацию и наращивать смысл, при этом делать это в исключительных случаях и тщательно аргументировать [1, с. 75].

Однако не совсем можно согласиться, что автор называет концепцию классического толкования романтической герменевтикой, а поиск намерений законодателя устаревшими методологическими основаниями, методологическим «якорем». Позиция автора представляется умозрительной, так как она сформулирована, как будто автор сам проживает в Великобритании и США и поэтому ориентирует всех на применение опыта англосаксонской правовой системы.

Речь идет о недопустимости, а может быть, и о невозможности элиминации национальных правовых традиций, так как без уче- та принципа преемственности нельзя сформировать прецедентную культуру динамического толкования, за которую выступает автор. Россия – страна, синтезирующая классическую концепцию толкования с неклассической. Мы в нашей правовой культуре толкуем волю законодателя, хотя и в той мере и степени, в какой она сформулирована в правовом тексте. Именно в мере и степени смыслового творчества в определенном диапазоне (шкале) усмотрения, регламентированном законом, заключается динамизм толкования права.

Нетрудно заметить, что динамическая составляющая юридической интерпретации имеет под собой «скрытые» герменевтические основы. В рамках юридической герменевтики рассматриваются и принимаются во внимание целевой контекст и воля законодателя, а равно целевой контекст и воля интерпретатора. Эти основополагающие понятийные конструкции оформляются в едином терминологическом дизайне: «герменевтический круг», «вчувствование» и «вживание», «слияние» смысловых горизонтов и др.

Краеугольным «камнем» юридической герменевтики выступают такие операции над смыслом правового текста (основополагающего объекта юридической интерпретации), когда необходимо каким-либо образом гармонизировать мысли, идеи законодателя с той жизненной средой, в которой осуществляется их актуальное толкование. Однако те же цели и задачи преследует и эволютивное толкование.

Условием динамизма судебной практики, как правильно пишут Ю.Е. Пудовочкин и М.М. Бабаев, является ситуация, когда он является соразмерной реакцией на действительно затянувшиеся в решении острые социальные вопросы, а также направлен на совершенствование правовой доктрины [4, с. 64]. Тогда стабильность и динамизм юридической практики помещаются в общее пространство юридического смыслообразования, где любые операции над смыслом служат средством достижения как правовой определенности, так и социальной справедливости.

Выводы

Термин «эволютивное толкование» появился и широко распространен в сфере меж- дународного и регионального (интеграционного) правосудия, где он вполне имеет право на существование. Однако выводить его на уровень самостоятельного понятия для всей российской теории права вряд ли необходимо. Прежде всего, это связано с тем, что он не «вписывается» в российскую правовую реальность и не согласуется с национальной правовой идентичностью. Судебная доктрина эво-лютивного толкования в целом соответствует тому феномену, который в отечественной правовой традиции обозначается юридической герменевтикой. В то же время юридическая герменевтика слишком широко трактует юридическую интерпретацию и не учитывает в полной мере догматические технико-юридические аспекты отечественного правоведения, связанные с разграничением толкования и конкретизации, толкования и аналогии, толкования и усмотрения. В силу изложенного общей концептуальной основой эволютивного толкования и юридической герменевтики может являться юридическое смыслообразова-ние: понятие, нуждающееся в дополнительных исследованиях и обладающее существенным проективным потенциалом.