Обеспечение доступа к правосудию подозреваемого/обвиняемого через предоставление реальной возможности собирать доказательства

Исследуя проблемы доступа к правосудию, многие ученые заостряют внимание на сравнении процессуального статуса подозре-ваемого/обвиняемого и потерпевшего в рамках стадии предварительного расследования. В науке распространено мнение о неравенстве процессуальных возможностей потерпевшего, его представителя и подозреваемого/обви-няемого, его защитника с точки зрения сбора доказательств.

Так, В. В. Ясельская указывает на отсутствие процессуального равенства между потерпевшим и подозреваемым/обвиняемым и его защитником в досудебном производстве, выделяя ограничение возможности использования информации, полученной защитником, в качестве доказательств по уголовному делу [12, с. 82].

Аналогичной позиции неравенства прав, предоставляемых процессуальным статусом, придерживаются А. С. Стройкова и В. П. Бо-жьев с той лишь разницей, что они, наоборот, выделяют превосходство подозреваемо-го/обвиняемого в отношении потерпевшего [11, с. 3; 2, с. 20-22].

Выделяя заранее проигрышный статус подозреваемого/обвиняемого, Л. А. Воскоби-това отмечает обвинительный уклон со стороны органов предварительного расследования, суть которого, на ее взгляд, состоит в стремлении сначала сформулировать, а затем любой ценой подтвердить обвинение приговором суда [4, с. 458].

Вместе с тем, говоря о возможностях сбора доказательств со стороны как потерпевшего, так и подозреваемого/обвиняемого, необходимо выделить все же наличие определенного равенства возможностей, так как фактически ни потерпевший/его представитель, ни подозреваемый/обвиняемый/его защитник не уполномочены собирать доказательства, единственным для этого уполномоченным субъектом выступает следователь/дознаватель.

Согласно ст. 86 УПК РФ именно следова-тель/дознаватель осуществляет сбор доказательств посредством производства следственных и иных процессуальных действий, предусмотренных УПК РФ. Для подозреваемого/об-виняемого, защитника, потерпевшего и его представителя предусмотрена лишь возможность ходатайствовать перед следовате-лем/дознавателем о производстве следственных действий или приобщении тех или иных сведений в качестве доказательств со стороны как потерпевшего, так и подозреваемо-го/обвиняемого.

На основании ч. 3 ст. 86 УПК РФ адвокат-защитник уполномочен на самостоятельное получение предметов, документов и иных сведений; опрос лиц с их согласия; направление адвокатского запроса. Статьей 6 ФЗ «Об адвокатской деятельности и адвокатуре в Российской Федерации» аналогичный перечень действий закреплен и за адвокатом - представителем потерпевшего. Таким образом, неравенство проявляется только в том, что потерпевший самостоятельно обращается за помощью адвоката-представителя.

Если с приобщением запрошенной адвокатом-защитником информации в виде характеристик подзащитного и медицинских документов вопросов у следователя/дознавателя, как правило, не возникает, то материалы опроса лица с его согласия вызывают некоторые неопределенности, а именно между нормами УПК РФ просматриваются определенные противоречия, да и в практике такие способы встречаются редко.

Опрос адвокатом лица с его согласия, на наш взгляд, законодательно не проработан и, более того, выглядит не логично. Опрос не является следственным действием и не влечет каких-либо последствий для опрашиваемого, которому нет необходимости разъяснять ответственность за дачу ложных показаний, поскольку это не допрос, а адвокат - не уполномоченное для проведения допроса лицо.

Опрашиваемое адвокатом лицо вправе представить любые сведения, а их оценка возлагается на следователя, но опять же в случае допроса ранее опрошенного лица, проведение которого зависит усмотрения следователя. Очевидно, что без допроса следователем опрошенных адвокатом в пользу подозреваемо-го/обвиняемого лиц такие сведения не будут иметь доказательственной силы. Также очевидно и то, что после допроса опрошенных адвокатом лиц их показания в процессуальном статусе свидетеля могут быть отличны от материалов опроса.

Неопределенность в решении данной проблемы заключается в том, что и ученые, и представители практики, исследуя на протяжении уже более десяти лет возможность опроса адвокатом лиц с их согласия, идут по пути урегулирования данной возможности посредством совершенствования процессуальной формы, предполагая возможность преобразования данных, полученных адвокатом, доказательства.

На непродуманность опроса адвокатом лица с его согласия как деятельности направленной на получение доказательственной информации, указывает Л. А. Подосинникова, поскольку отсутствует установленная УПК РФ процессуальная форма данного действия, и такое доказательство отсутствует в перечне ст. 74 УПК РФ [8, с. 299].

О необходимости процессуальной регламентации опроса адвокатом лица с его согласия говорит А. В. Рагулин, упоминая также об отсутствии процессуальной регламентации получения адвокатом предметов и документов [9, с. 51].

Усложненную форму приобщения материалов адвокатского опроса в качестве доказательств описывает З. Г. Гасанова, предлагающая за проведением опроса лица заявление адвокатом ходатайства перед следовате-лем/дознавателем о его последующем допросе на основе данных, полученных при опросе [5, с. 246–247].

М. С. Ремизова предлагает закрепление материалов адвокатского опроса в качестве доказательств, установленных ст. 74 УПК, по аналогии с допросом, производимым следова-телем/дознавателем, с разъяснением ответственности за дачу ложных показаний [10, с. 209]. Фактически данное предложение означает наделение адвоката-защитника полномочиями органа предварительного расследования. На наш взгляд, недопустимо выводить полномочия по сбору доказательств за рамки деятельности следователя/дознавателя, поскольку в таком случае правосудие, определяемое нами с позиции широкого подхода как деятельность уполномоченных государственных органов, протекающая на всех этапах уголовного судопроизводства, явно выйдет за пределы этой деятельности [7, с. 25]. В случае частичной передачи государственных полномочий адвокату трудно будет говорить о гарантии обеспечения государством доступного правосудия в уголовном процессе.

Согласимся с приведенными выше позициями в том, что отсутствие у адвоката возможности получать от отдельных лиц информацию, имеющую значение для дела, напрямую ограничивает права подозреваемого/об-виняемого на доступ к правосудию в стадии предварительного расследования.

По данной проблеме Конституционный Суд Российской Федерации в определении от 4 апреля 2006 г. № 100-О выразил следующие позиции: отсутствие процессуальной регламентации формы проведения опроса и фиксации его результатов не может рассматриваться как нарушение закона и основание для отказа в приобщении к материалам дела; право стороны защиты на сбор и приобщение доказательств обеспечивается обязанностью органов и должностных лиц, осуществляющих уголовное судопроизводство, рассмотреть каждое ходатайство, заявленное в связи с исследованием доказательств.

Согласно ч. 2 ст. 159 УПК РФ следователь обязан удовлетворять ходатайства по-дозреваемого/обвиняемого, его защитника, а также потерпевшего, гражданского истца, гражданского ответчика или их представителей о допросе свидетелей, производстве судебной экспертизы и других следственных действий, если обстоятельства, об установлении которых они ходатайствуют, имеют значение для данного уголовного дела.

Опять же данная обязанность остается в рамках дискреционных полномочий следователя, о чем говорит п. 3 ч. 2 ст. 38 УПК РФ – следователь уполномочен самостоятельно направлять ход расследования, принимать решение о производстве следственных и иных процессуальных действий.

Безусловно, отказ следователя в удовлетворении ходатайства может быть обжалован в порядке ст. 124, 125 УПК РФ, но на это необходимо дополнительное время. А. Н. Агеев и С. В. Пишина, исследуя принцип процессуальной экономии применительно к уголовному судопроизводству, верно отметили, что защита (реализация) права должна осуществляться быстрее, и чем скорее закончится любое нарушение права, вызывающее затруднение для участников процесса, тем лучше. В то же время, до тех пор пока право не защищено и не подтверждено, создается временная неопределенность, обуславливающая неудобства для заинтересованных лиц, что ставит под вопрос процессуальную экономию [1, с. 76].

Заметим, что допрос – это основное следственное действие, направленное на получение доказательственной информации, которое занимает более 40 % рабочего времени следователя [3, с. 14]. Следственная практика подтверждает, что 70–90 % доказательств по уголовным делам содержатся именно в протоколах допросов [6, с. 51].

Возникает вопрос: зачем вводить процессуальную форму приобщения материалов опроса, который в любом случае должен быть подтвержден следственным действием – допросом. Намного целесообразнее обязать следователя проводить допрос по ходатайству участников – на времени расследования негативным образом это не отразится. В случае обязанности следователя удовлетворить ходатайство участника о допросе с участием его инициатора, указанный способ сбора доказательств (показаний) будет эффективным.

Данные этих допросов в обвинительном заключении для потерпевшего необходимо выделить в отдельный раздел по аналогии с обвиняемым и его защитником как доказательства, на которые ссылается потерпевший.

Предлагаем дополнить ст. 159 УПК РФ новой частью следующего содержания: «По-дозреваемому/обвиняемому, его защитнику, а также потерпевшему, гражданскому истцу, их представителям не может быть отказано в допросе свидетелей: в случае обеспечения их явки к следователю/дознавателю; в случае реальной возможности обеспечения их явки следователем; в случае предоставления участниками, заявляющими ходатайство о допросе конкретных лиц, сведений об их местонахождении для вызова на допрос следователем.

Участнику уголовно-процессуальных отношений – инициатору допроса свидетеля не может быть отказано в участии в следственном действии». На наш взгляд, такой подход снимет ограничения в доступе к правосудию участников процесса и обеспечит полноту расследования, сегодня адвокаты часто пользуются именно возможностями, предоставленными ч. 4 ст. 271 УПК РФ, поскольку это фактически единственный способ получения показаний без возможности отказа. Кроме того, данное предложение направлено на повышение активности как подозреваемо-го/обвиняемого и его защитника, так и потерпевшего и его представителя в стадии предварительного расследования в целях обеспечения частных интересов.