Обновленческий раскол в Русской православной церкви на Урале в 1920-е гг.: предпосылки, результаты, последствия

В данной статье ставится задача — исследовать предпосылки, результаты и последствия обновленческого раскола в РПЦ на Урале к концу 1920-х годов, привлекая в частности, малоизвестные материалы центральных и местных, уральских архивов.

Идеи обновления РПЦ, ее внутреннего строения и облика возникли ещё во второй половине XIX века. Многие священнослужители и иерархи понимали, что прямое подчинение церкви государству, в конечном счете, негативно влияет на авторитет церкви и ее влияние в обществе. Поэтому всё чаще высказывались мысли о предоставлении церкви большей самостоятельности, особенно в решении своих внутренних проблем.

В начале ХХ века Николаем II было учреждено Предсоборное Присутствие, которое в течение нескольких месяцев должно было подготовить богословские и канонические проекты основных решений для созыва Поместного Собора. Присутствие — это не орган церковного законодательства, он лишь предлагал материалы к работе Поместного Собора. Был сделан сводный доклад, обобщаю— щий все выводы Предсоборного Присутствия (восстановление Поместного и митрополичьих Соборов, избрание патриарха, отсутствие обер-прокурора на заседаниях Синода и т. д.). Этот доклад был представлен императору для ознакомления, и 25 апреля 1907 года он наложил резолюцию: «Собор пока не созывать». Это «пока» протянулось, к сожалению, до 1917 года, и поэтому последние 10 лет Церковь была парализована и не могла препятствовать разрушительным процессам, происходившим в нашей общественной и государственной жизни.

Движение за «обновление» Русской Православной Церкви возникло в начале марте 1917 года, сразу же после отречения царя от престола, при поддержки обер-прокурора Святейшего Синода В. Н. Львова. Ведущим идеологом и вождем «Всероссийского Союза демократического православного духовенства и мирян» стал священник Александр Введенский. Принятый советской властью законода- тельный акт «Об отделении церкви от государства и школы от церкви» в январе 1918 года или закон о свободе совести, поставил Церковь в такие условия, к которым она была не готова. Последовавшие перегибы в государственно-церковных отношениях при проведении антирелигиозной политики привели к открытой борьбе. Нужно отметить, что митрополит Сергий (Страгородский) пошел навстречу требованиям рабоче-крестьянской власти официально признав, что «преподавание Закона Божьего ранее 18 лет противоречит декретированной свободе со-вести»2.

Советская власть, осознав невозможность быстрой ликвидации Церкви, (единственной организации, которая противостояла большевистскому произволу), взяла курс на медленное, но верное разложение её изнутри.

Обновленческая Церковь задумывалась как единственная законная Церковь в Советском Союзе и противопоставлялась патриаршей. Деятельность обновленцев полностью контролировалась VI отделением Секретного отдела ОГПУ. Руководителем данного отделения был член партии большевиков Е. А. Тучков. Сами чекисты признавались, что делали ставку на отбросы общества: «Надо сказать, что контингент вербованных состоит из большого количества пьяниц, обиженных и недовольных князьями Церкви… сейчас приток прекратился, ибо более степенные, истинные ревнители Православия к ним не идут; среди них последний сброд, не имеющий авторитета среди верующей массы»3.

По поводу обновленчества А. В. Луначарский писал В. И. Ленину в конце мая 1921 года: «Очень значительная часть духовенства, несомненно, чувствующая прочность Советской власти, хочет к ней приспособиться. Конечно, это обновленное православие с христианско-социалистической подкладкой совсем не сахар, в конечном счет оно нам, разумеется, не нужно, оно изживается, выветрится, но как резкая оппозиция черносотенному патриарху и его клевретам, как прямая борьба с официальным поповством она может сыграть свою роль…»4

В этом же письме А. В. Луначарский писал о митрополите Сергии (Страгородском): «В тюрьме сидел тогда митрополит Сергий. Про этого митрополита Сергия архиепископ Владимир [Путята — авторы ] рассказывал, что это человек, готовый перейти на сторону так называемой «советской церкви», т. е. духовенства, определенно, и подчеркнуто принимающего нынешнюю власть и ведущего борьбу с патриархатом. Архиепископ Владимир настаивал, что если Сергия освободить, то в нем-де он приобретет довольно сильного помощника в деле разложения официальной церкви… тем более, что освобождение его может сопровождаться переходом на сторону «левого» православия»⁵.

Весной 1922 года было предъявлено обвинение патриарху Тихону (по делу об изъятии церковных ценностей), и он находился под домашним арестом. К этому времени обновленчество уже существовало в виде реформаторских групп «Живая Церковь», «Союз церковного возрождения», «Союз общин Древле — апостольской Церкви» (СОДАЦ), «Народ и Церковь» и множества других более мелких образований. Они создали общий орган руководства Церковью — «Высшее Церковное Управление» (ВЦУ), призванное заменить Патриарха. В Высшее церковное управление изначально вошли лица, по выражению Е. А. Тучкова, «с подмоченными репутациями».

Обновленчество сначала привлекло многих представителей епископата и духовенства — одним из пиков его популярности было воззвание о признании каноничности обновленческого ВЦУ от 16 июня 1922 года, подписанное митрополитом Владимирским и Суздальским Сергием (Страгород-ским), архиепископом Нижегородским Евдокимом Мещерским и архиепископом Костромским и Галич-ским Серафимом (Мещеряков). В августе 1922 года состоялся съезд «Живой церкви». Съезд готовился под полным контролем ГПУ. Была принята резолюция, согласно которой разрешалось рукоположение женатых пресвитеров в епископы, второбрачие священнослужителей, монахам жениться, не снимая сана, духовенству и епископам жениться на вдовах; отменялись также некоторые канонические ограничения при вступлении в брак (кровное родство четвертой степени), также разрешались браки между крестным отцом и матерью6. Е. А. Тучков в своих докладах высшему руководству страны о ходе съезда отмечал, что некоторые «делегаты приходили сюда в пьяном виде»7.

В течение осени 1922 г. и зимы 1923 г. сотрудники ОГПУ арестовали почти всех архиереев и многих священников, которые оказали сопротивление обновленческому течению в Русской православной церкви.

«Второй Поместный Всероссийский Собор» (первый обновленческий) состоялся 29 апреля 1923 года в Москве. Собор вынес резолюцию о поддержке советской власти и полностью принял решение августовского съезда 1922 года. Не признавший соборных решений, патриарх Тихон анафематствовал обновленцев как «незаконное сборище» и «учреждение антихристово».

Раскол среди духовенства, охвативший своим движением почти всю Россию, разделился, по мнению руководства ОГПУ, на три резко отличающиеся друг от друга группы: «Первая группа — это церковники, идущие за высшим церковным управлением и за группой «Живая церковь». В большинстве случаев — это мелкое духовенство, ранее находящееся в полном загоне. Они проводят на местах собрания, на которых выносят резолюции, приветствующие организации ВЦУ. Вторая группа — это колеблющиеся. Контингент ее главным образом — сановные церковники, запуганные репрессиями и не решающиеся открыто заявить себя сторонниками Тихона. Отдельные представители этой группы втихомолку ведут кампанию против обновленцев, но при малейшем нажиме на них они испуганно начинают вопить (даже в прессе) о своей якобы лояльности, приверженности и чуть ли не верноподданности Советской власти и ВЦУ. Группа эта никакой опасности ныне не представляет. Основная церковная головка, ныне устраненная от дел, представляет собой главный контингент третьей группы. Это — непримиримые. Они повсюду стараются скомпро-

Обновленческий раскол в русской православной церкви

А. Л. Худобородов, М. А. Яшина на Урале в 1920-е гг. : предпосылки, результаты, последствия метировать обновленцев, опорочить их в глазах масс верующих как советских наемников. Однако и они чрезмерной опасности не представляют, ибо, несмотря на всю свою ярость, открыто действовать они все же боятся»8.

Обновленчество быстро стало распространяться и на Урале. Этому способствовали отдаленность от патриаршего престола, разруха и плохая связь между епархиями.

В Директиве Уралбюро ЦК РКП(б) 19 апреля 1922 г., полученной из ЦК РКП(б), подчеркивалось: «1. Выделен ли Вами ответственный работник по руководству работой, связанной с вопросами церкви и раскола внутри духовенства?… 2. Надо всемерно подталкивать лояльных попов на (созыв) нового поместного Собора для смещения контрреволюционного патриарха и его клики… 3. Работу в указанном смысле подлежит вести энергично, дабы довести до конца то движение, которое возникло в недрах церкви на почве изъятия ценностей. Секретарь ЦК РКП Сталин»9.

Более года обновленцы главенствовали в церковной жизни страны, успев за это время в каждой епархии создать организационные структуры, позволяющие активно проводить обновленческую политику на местах. В это время в ведении обновленческой Церкви оказалось большинство православных приходов страны. С освобождением патриарха Тихона положение дел резко изменилось.

На Урале в основном усиливается влияние сторонников патриарха Тихона (староцерковников), которые чаще всего не шли на объединение с обновленцами, и претендовали на полновластное имущество и храмы. Характерно в этом отношении заявление приходского совета Канашевской староцерковной религиозной общины Миасского района в Челябинский окружной административный отдел от 3 апреля 1927 года: «Принимая во внимание то, что наш приходской храм как общее государственное [имущество], находится и по настоящее время в пользовании обновленческой группы и для нас староцерковников по сие время остается неизвестным, по какой причине храм и всё храмовое имущество было отнято от нас староцерковников, в декабре 1924 года передано в бесплатное и бессрочное пользование обновленческой группе, но учитывая, и то, что как храм и так всё храмовое имущество принадлежность общегосударственная, и мы имеем [на] пользование всем имуществом столько же прав, как обновленцы, и согласно декрета об отделении церкви от государства храм и имущество передается большинству по числу членов общины, наша община при регистрации в Адмотделе имела 288 членов, [в] настоящее время увеличилось значительно, а обновленческая всего 26 человек, которые, т. е. обновленцы в последнее время держат храм в полном небрежности (печи приведены в негодность), богослужения в нем не совершаются за неимением служителя, и совершенно пустует, мы испытываем большую нужду в молитвенном помещении. Все присутствующие на собрании постановили просить Адмотдел сделать зависящее распоряжение — передать нам, староцерковникам, храм и всё имущество, находящееся в пользовании обновленческой группы хотя бы и на тот срок, которым пользовались обновленцы»10.

В 1927 году заместитель патриаршего местоблюстителя митрополит Сергий (Страгородский), поддавшись на уговоры ОГПУ, захватил бразды правления в патриаршей Церкви. Выпущенная им «Декларация» стала серьезным ударом по обновленчеству, поскольку провозглашала сотрудничество с советской властью, фактически уравнивая в правах обе Церкви.

Состояние церковной жизни на Урале хотя и повторяло во многом общецерковную ситуацию, но проявлялось в трансформированном виде. Позиции обновленцев здесь были более прочными, чему способствовали неоднородный социальный состав населения, особые условия труда.

К 1927 году в Уральской обновленческой митрополии имелся 651 приход, что составляло 34,2 % от общего числа приходов на Урале (1903). Этот процент обновленческих приходов на Урале был выше, чем в целом по стране11. В своем письме административный отдел в Управление делами Уральского облисполкома отмечал: «что касается вопросы об общем количестве храмов в гор. Челябинске, то таковых за исключением закрытых Рождество-Богородицкого и Вознесенского (в районе железнодорожной станции Челябинск) семь храмов, из коих пять в пользовании верующих обновленцев и два — староцерковников. Данные храмы отстоят от Железнодорожных поселков на расстоянии 2—3 километра»12.

В 1929 году государственно-церковная политика резко изменилась. Был дан ход антирелигиозной кампании, которая характеризовалась массовым закрытием церквей и притеснением духовенства. В течение нескольких лет Русская Православная Церковь потеряла большинство своих молитвенных зданий. Антицерковные акции властей коснулись и обновленцев, хотя их положение, по сравнению с другими ориентациями, выглядело лучшим. В условиях гонений усилилась внутрицерковная борьба, в результате которой стало невозможным объединение обновленцев и староцерковников. Постепенное и планомерное закрытие храмовых зданий привело к значительному сокращению числа обновленческих приходов в стране и на Урале.

К началу 1930-х годов усилились репрессии и против священников-обновленцев на Урале. Из 108 репрессированных в 1929—1934 гг. священнослужителей в Свердловской епархии 17 человек (15,7 %) принадлежали к обновленчеству.13 В 1937 г. по обвинению в создании так называемого «Уральского повстанческого штаба» органами НКВД были расстреляны 9 обновленческих архиепископов14.

Окончательно обновленческий раскол на Урале был ликвидирован с помощью репрессивных органов советской власти к концу Великой Отечественной войны.

Что касается последствия, значения обновленческого раскола для развития страны и РПЦ, то этот раскол имел, безусловно, отрицательные последствия. Во-первых, он ослабил единство церкви, подрывал авторитет духовенства среди истинно верующих. Во-вторых, он не помог со- ветскому бюрократическому государству решить главную задачу — искоренить религиозное сознание у советских людей, о чем явно свидетельствовали итоги Всесоюзной переписи населения в 1937 г. Из 98 миллионов 400 тысяч человек старше 16 лет, проживавших в СССР, верующими себя назвали 55,3 млн человек, или более 55 %. Православными себя назвали 41,6 млн человек, т. е. 42,3 % взрослого населения, или 75,2 % из всех религиозных людей. Следовательно, около ⅔ населения страны остались верующими, из них ⅔ на селе и ⅓ в городе15. Трудно согласиться с утверждением В. В. Лавринова, который пишет: «Однако, создание обновленческих структур имело и позитивные последствия, т. к. обновленцы первыми выстроили взаимоотношения с советской властью, в какой-то мере стали буфером в борьбе между консервативным крылом Церкви и богоборческим государством. Кроме того, обновленческий раскол послужил оздоровлению церкви, обремененной многовековой рутиной архиерейского произвола и чиновничьей бюрократизма»17.

Думается, что единственным «положительным» последствием обновленческого раскола для тоталитарного политического режима было то, что этот режим без труда выявлял всех бескомпромиссных противников обновленчества среди верующих и служителей культа и в дальнейшем, в первую очередь, подверг их репрессиям как истинных борцов за православную веру.

Уроки истории обновленчества в РПЦ в 1920— 1930-е годы свидетельствуют: нельзя в вопросах веры одновременно служить и Богу, и дьяволу, беспринципность в данном случае всегда ведет к духовному и нравственному падению личности.