Обновление Болгарского царства на стыке веков и империй (1185–1207)

DOI:

Цитирование. Полывянный Д. И. Обновление Болгарского царства на стыке веков и империй (1185–1207) // Вестник Волгоградского государственного университета. Серия 4, История. Регионоведение. Международные отношения. – 2025. – Т. 30, № 6. – С. 266–276. – DOI:

Введение. Обновлением Болгарского царства в средневековой болгарской книжности именовался результат политики братьев Асеней – Белгуна (Иоанна), Феодора (Петра) и Иоанницы (Калояна), направленной против Византии, а затем – против созданной крестоносцами на ее месте Латинской империи. В Синодик болгарской церкви, принятый собором в Тырново в 1211 г. при племяннике Асеней царе Бориле (1207–1218) вошли возглашения вечной памяти «Иоанну Асеню царю Белгуну, освободившему от рабства греческого болгарский род; Феодору, нареченному Петром брату его и царю и Калояну царю, брату его, многие победы одержавшему над греками и франками» [6, с. 152–153]. В совокупности эти памяти подвели итоги первых двух десятилетий истории возобновленного Болгарского царства, особо выделив освободителя «болгарского рода» Иоанна и победителя в войнах с Византийской и Латинской империями Калояна. Феодор поминается под именем Петра, которым его нарекли при провозглашении царем согласно местной историко-апокрифической традиции, в которой царствование сына царя Симеона и внука крестителя Болгарии князя Бориса-Михаила Петра (927–969) представлялось временем обновления, мощи и расцвета Болгарского царства [3, c. 17–42; 26, p. 37–38].

Рассмотрение времени братьев Асеней по их царствованиям затруднено в связи с совместными правлениями Петра с Иоанном в 1186–1196 гг. и с Калояном в 1196–1197 гг. [4, с. 27–40, 40–42, 43–68]. Попытки разделить это время на периоды по содержанию и итогам событий также не ведут к успеху – их перекрывают мощные катаклизмы, связанные с упадком Византии при Ангелах, взятием Константинополя крестоносцами, разделом византийского наследства вождями IV крестового похода и борьбой Болгарского царства против Латинской империи.

В историографии времени первых Асе-ней существует тенденция «сжимать» события в несколько этапов, знаменующих важнейшие вехи обновления Болгарского царства. Это, например, касается создания институтов светской и духовной власти осенью 1186 – весной 1188 гг. и походов Исаака II Ангела против болгар в 1187–1188 и в 1190 годах. В изображении последующих событий собственно военная деятельность отодвигает на второй план закрепление ее результатов и последствий для формирования Болгарского царства и его легитимизации в изменявшемся международном порядке на юго-востоке Европы. Г. Николов обратился к болгарским участникам событий «второго» ряда – членам многочисленного клана Асеней [20, с. 70–190], а Б. Николова – к духовным лицам, включая главу Болгарской церкви архиепископа Василия [21, с. 321–362]. Асени заслоняют не только своих соратников, но и стоявшего за ними мощного коллективного актора – приобретшую военный и политический опыт в империи Комнинов местную знать Паристриона, откуда вышли и первые государи обновляемого Болгарского царства, и его политическая элита [13, с. 501–503; 18, с. 366–369; 24].

Методы и материалы. В огромной разноязычной историографии, сложившейся почти за полтора столетия изучения движения Асеней, исследователи, в том числе современные, не раз рассматривали его как целенаправленную и последовательную деятельность по реализации некоего замысла, плана или программы. Так, И. Божилов представил как устойчивую модель исторического бытия средневековой Болгарии, которую Асени воссоздали применительно к условиям своего времени, «Царство болгар и греков» Симеона (893–927) [5, с. 131–215].

Византийские современники обновления Болгарского царства, наряду с военным делом («стратиотика»), выделяли интеллектуальную сторону войн – «стратегику» [9, с. 19]. В современной политической науке в схожем контексте пишут о «стратегической культуре» как «производном от исторического опыта, географии и политической культуры комплексе убеждений, установок и ценностей», который формирует мировоззрение лидеров и «коллективные предпочтения в отношении использования военных средств для достижения политических целей» [28, p. 6].

С поправкой на средневековую политическую действительность признаки стратегической культуры можно выявить в деятельности первых Асеней, вышедших из боляр – военно-политической элиты византийской фемы Паристрион, сформировавшейся в империи Комнинов ко второй половине XII века. Представляя себя преемниками аристократии Болгарского царства X–XI вв., знать исповедовала православие, нивелировавшее этнические различия в ее среде и обладала зачатками исторического сознания, поддерживаемого устными преданиями и отчасти письменной традицией. Ведущую роль играл сложившийся в рамках нескольких поколений опыт участия в войнах как на стороне Византии, так и против нее, а также мирного взаимодействия с византийскими властями в Паристрионе и Константинополе [13, с. 507–513; 24, p. 36–37].

Под этим углом зрения мы рассмотрим, во-первых, военно-политическое противостояние братьев с пребывавшей в прогрессирующем упадке Византийской империей Исаака II (1185–1195) и Алексея III (1195–1203), и, во-вторых, институционализацию Болгарского царства и его утверждение в международном порядке, сложившемся на юго-востоке Европы после III и IV крестовых походов. Не ставя задачей пересмотр хронологии болгаро-византийского противостояния от конфликта Иоанна и Петра с Исааком II Ангелом осенью 1185 г. до мирного договора Асеней с Алексеем III 1202 г. [26, p. 29–34; 27], мы предложим отдельные коррекции взаимосвязи и последовательности событий обновления Болгарского царства в 1185–1190 годах.

Анализ. Обновление Болгарского царства (1185–1202): содержание и взаимосвязи событий. Пребывание болгарских земель под властью Византии после их завоевания Василием II в 1018 г. не привело ни к искоренению памяти о Болгарском царстве среди новых подданных империи, ни к забвению ромеями их грозного соперника. Анна Комнина, и по отцовской, и по материнской линии породненная с болгарским царем Самуилом (978–1014), называла его «последним в болгарской династии» и сравнивала с Зедекией – последним царем Иудеи перед вавилонским пленением [2, с. 209; 8, с. 63] Мануил I Комнин (1147–1180) наряду с другими титулами именовался «василевсом болгар» и провозглашал, что его власть распространяется и на те народы, которые «отступились от нашей державы» [16, с. 48]. Этот принцип заведомо лишал отступников перспектив возвращения государственности, которой они обладали до завоевания империей.

Асени, по словам Никиты Хониата, который оставил наиболее подробные сведения о них, принадлежали к «миксоварварам» или «варварам Хема» 1 [9, c. 26], обладая в этом регионе значительным влиянием и ресурсами. К началу противостояния они владели неприступной горной крепостью Тырново, которая была «самой важной из крепостей Хема, окру- женной прочными стенами, разделенной на две части течением реки и расположенной на вершине горы» [9, с. 29]. Хотя византийский историк не упоминает о Тырново как центре Асеней, ученые единодушно помещают ее начало именно здесь [26, р. 52–53].

Восток фемы Паристрион, где развернулось движение, помимо пахотных земель включал отгонные пастбища и поселения скотоводов-влахов. Их часть, опираясь на «многочисленные укрепления, возвышавшиеся на отвесных скалах» [9, с. 26], охраняла горные перевалы, связывавшие Тырново с черноморским побережьем и Дунаем сетью путей по обеим сторонам Хема. Военную мощь Асеней существенно усиливали куманы-половцы, со знатью которых они были породнены. В начале борьбы против Исаака II Ангела по источникам не просматриваются их связи с ромейской аристократией, сосредоточенной в Константинополе и крупных провинциальных центров, но позже такие связи были установлены, например, с выступившим против Исаака II Ангела влиятельным ромейским кланом Врана [26, р. 75–76].

Во второй половине XII в. социально-экономические интересы жителей Паристриона противоречили растущим налоговым аппетитам византийской администрации, сосредоточившейся на изъятии налогов и податей, а участие в войнах империи перестало приносить прежние выгоды местной знати [18, с. 363–374].

Причиной мятежа Асеней византийские авторы называют налог на скот, установленный к свадьбе Исаака II Ангела с дочерью венгерского короля Белы III (1172–1196) [8, с. 152–153; 9, с. 26], но повод к нему, видимо, дали более ранние события, прежде всего, война сицилийских норманнов против Византии и взятие ими Фессалоники 24 августа 1185 года. Известия о падении города св. Димитрия достигли Тырново с возвращением местных воинов, принимавших участие в его защите и принесших икону святого, которая вскоре прослыла чудотворной [9, с. 29]. Братья воздвигли «молитвенный дом» (εκτήριοις οἶκος) [9, с. 29], где собирались экзальтированные местные жители и паломники. Предположения, что Асени намеренно распускали слухи о ниспосланной им поддержке св. Димитрия, как и объяснение состава и действий участников молитвенных собраний – одни из наиболее значительных тем в историографии [14, с. 84, 96, 111, 120]. В дальнейшей борьбе Асеней слухи, распускаемые сторонами, играли весьма существенную роль [1, с. 43–47]. Хотя место собраний уверенно именуется в литературе храмом, Хониат мог иметь в виду под «молельным домом» и часовню. Это соответствовало бы как быстрым срокам возведения здания, так и экзальтации собравшихся в ней паломников, недопустимой при богослужении.

В сентябре 1185 г. Андроник I Комнин был свергнут и убит, а на императорский трон воссел Исаак II Ангел (1185–1195). Феодор и Иоанн Асени вскоре после этих событий прибыли в лагерь у Кипселы, где новый василевс готовил отпор норманнам. Братья обратились к Иcааку II с просьбой, о сути которой также продолжаются споры ученых, но получили в грубой форме отказ, вызвавший негодование братьев, они «напрасно настаивая на своей просьбе... намекали на отделение от ромейского государства, которое совершат, возвратившись домой» [9, с. 29]. Иоанн был подвергнут прилюдному унижению дядей Исаака II севастократором Иоанном, приказавшим отхлестать его по щекам [9, с. 26].

Вернувшись в свою твердыню Тырново, оскорбленные братья приступили к подготовке мятежа против Исаака II Ангела. Версия Хо-ниата, что Асени «заранее предвидели отказ и отправились к императору лишь для того, чтобы иметь благовидный предлог для своего участия в восстании», давно считается несостоятельной [18, с. 368–369]. На наш взгляд, маловероятно и предположение, что визит братьев к императору был своеобразной «разведкой» ситуации перед началом готовившегося мятежа [14, с. 62].

Возвращение Асеней в Тырново без ожидаемых результатов вызвало всплеск активности их подданных. Пассаж о провозглашении Петра царем, увенчанием его золотым венцом и обуванием в пурпурные сандалии в «Истории» Хониата продолжает предшествующее ему повествование о безумствах, творившихся вокруг часовни, и одновременно открывает повествование о восстании Асеней, когда «весь народ массово взялся за оружие» [9, с. 27].

После «коронации», аналогичной акту провозглашения царем Петром Деляна в

1040 г., Пётр предпринял поход на Преслав – столицу Болгарского царства при «старом» Петре. Не сумев взять город, войско «нового Петра» опустошило ромейские поселения к югу от Балканских гор и вернулось в Тырно-во с большой добычей и пленными [9, с. 29].

Поход на Преслав, несмотря на то что город не был взят, не только положил начало войне Асеней с Исааком II, но и обозначил их стратегическую цель – восстановление Болгарского царства. Видимо, намерения Асеней стали известны в Константинополе. Походы обидчика Асеней севастократора Иоанна, кесаря Иоанна Кантакузина и победителя норманнов Алексея Главы против Асеней не дали результатов, прежде чем на Тырново двинулся сам Исаак II [28, p. 180–187]. Братья были принуждены уйти за Дунай, откуда с половецкой подмогой осенью того же года «возвратились в свою родную Мисию» (в другой рукописи «Истории» Хониата дополнено: «Чтобы отвоевать родную им Загору, что и сделали с радостью» [9, с. 29, прим. 2]). По словам Хониата, на этот раз повстанцы ставили целью «объединить правлением мисян и болгар в одно царство, как это было в прошлом» [9, с. 29]. В дальнейшем собирание земель, входивших до византийского завоевания в царство Петра, а затем в царство Самуила, стало стратегической целью и содержанием деятельности Асеней.

В Константинополе с возвращением Исаака II из похода война с Асенями вошла в актуальную повестку. Особым достижением василевса в экфрасисе известного юриста и ритора Феодора Вальсамона было представлено возвращение иконы св. Димитрия, находившейся «во тьме мятежнической» в доме «отступника Славопетра» [9, с. 112; 14, с. 201–202, 305–308]. Хониат предварил рассказ о смещении Исаака II в 1195 г. написанной от имени Иоанна Асеня речью к своему войску, где обосновывал законность власти царя накопленным в битвах и походах опытом в противовес Исааку II, который «овладел скипетром игрой слепого счастья» и в войне с Асенями пренебрег заповедями Василия II [9, с. 29, 48].

Асени не оставили без внимания и церковный аспект восстановления Болгарского царства. На месте «молельного дома» через год был возведен каменный храм св. Димитрия, освящение престола которого на мощах солун-ского великомученика состоялось, вероятно, осенью 1187 г., и по значению не уступало царской прокламации Петра. Известно, что на протяжении долгого времени для помазания болгарских государей на царство использовалось священное миро от мощей св. Димитрия Солунского, а лик святого украшал печать «царя болгар» Калояна [14, с. 204–205].

С освящением престола храма св. Димитрия могло быть совмещено поставление архиереем новой епархии Загоры с центром в Тыр-ново соратника Асеней иеромонаха Василия. По свидетельству архиепископа Димитрия Хоматиана, оно было канонически совершено митрополитом Бдина, входившего в диоцез Болгарской (Охридской) архиепископии, и двумя его викарными епископами-греками [10, с. 49, 134]. Хиротония Василия означала возобновление Болгарской церкви как института воссоздаваемого Асенями царства.

К Асеням вскоре перешел и Преслав, ставший «прототронной» кафедрой митрополита, канонически подчиненного архиепископу Загоры, и царской резиденцией Петра [9, с. 154; 21, с. 222]. Тырновград оставался столицей Болгарского царства, резиденцией Иоанна Асеня и местопребыванием кафедры новой Тырновской (Загорской) архиепископии во главе с архиепископом Василием.

Асени устояли перед новой попыткой Исаака II силой привести их к подчинению в 1187–1188 гг., когда, по выражению Хониата, василевс «не довел совершенное до конца», а его «дела пошли еще хуже» [9, с. 35]. Мирная передышка не была продолжительной, а следующий поход Исаака II на болгар в 1190 г. завершился разгромом его армии в одном из ущелий Хема и захватом императорского креста с частицами мощей. Реликвия хранилась в Тырново до середины XIII в. и выносилась во время церковных процессий на Крещение Господне [8, с. 153–154; 14, с. 238–239].

После 1190 г. стратегическая инициатива в продолжавшейся войне с Исааком II перешла к Асеням, и Иоанн успешно расширял территорию Болгарского царства, возвращая территории, находившиеся под властью Петра I и Самуила. Из его походов в Тырново доставлялись мощи святых, укреплявшие зна- чение престольного града как общеболгарской столицы. Особое значение имело перенесение из Средца в Тырново мощей св. Иоанна Риль-ского, чье почитание было связано с памятью св. царя Петра – покровителя первопрестольного Преслава [3, с. 35–40].

После 1190 г. византийские источники видят в Иоанне главного «апостата», а болгарские памятники именуют его царем, но обстоятельства получения им царского титула неизвестны. Пётр, чьей резиденцией был Преслав, сохранял царский титул, и соцарствова-ние братьев продолжалось до гибели Иоанна от рук его родственника Иванко в 1196 году.

Укрепление Болгарского царства происходило на фоне упадка империи Исаака II, и к концу его правления, завершившегося переворотом, приведшим к власти его брата Алексея III (1195–1204), Пётр и Иоанн, по словам Н. Хониата, «молились о том, чтобы долголетней была власть потомков рода Ангелов, что управляли Ромейским государством», поскольку те ничего с ними не могли поделать [9, с. 45]. Сознавая невозможность военной победы над Асенями, Алексей III сделал в отношениях с Болгарией ставку на организацию заговоров и убийств. В 1196–1197 гг. один за другим погибли от рук своих приближенных Иоанн и Пётр [9, с. 50–52; 20, с. 124–126], и на престол Болгарского царства вошел младший из братьев, после гибели Иоанна ставший соправителем Петра в Тырново. Именем, которое он носил, в Византии называли «величайшего из Комнинов» – василевса Иоанна II (1118–1143).

Калояну удалось привлечь на свою сторону часть противников его братьев, в 1202 г. завершить войну с Алексеем III Ангелом и разграничить владения Болгарского царства с владениями империи на северо-востоке и юге. В этом договоре, как и в перемирии, заключенном в 1188 г. [27, p. 191–192], нередко видят свидетельства «признания» Болгарского царства Византией, но сам термин «признание» не представляется нам применимым. Хотя столичный триумф Иоанна Цимисхия в 972 г. с ритуалом развенчания болгарского царя Бориса II [14, с. 130–131] и триумфальное шествие Василия II через Афины в Константинополь в 1018 г. были призваны унизить болгарских царей, они не «отменяли» само Болгарское царство. Образ ромеев и болгар под общим

«ярмом» империи в грамотах Василия II Охридской архиепископии и упоминание Болгарского царства в титуле Мануила I Комнина свидетельствуют, что Ромейское царство не уничтожило субъектность покоренного ими государства, включив его в состав империи.

В письме папе Иннокентию III от 1203 г. Калоян упомянул, что император Алексей III предлагал ему царскую корону, а болгарской церкви – патриаршее достоинство [17, с. 319]. С болгарской стороны принятие этого предложения означало бы возвращение к прежней модели отношений с Константинополем, когда император ромеев мог даровать Болгарскому царству и церкви признание их достоинства, как мог и лишить его. Слабость Византии была для Тырново очевидной, и в изменявшейся обстановке требовался иной источник легитимности.

Между империями и церквями: Болгарское царство в поисках новой легитимности. Проблемы легитимности Болгарского царства в европейской политико-церковной системе стали актуальными еще при братьях Калояна. В мае 1189 г. через Балканы и Константинополь в Азию двинулось стотысячное войско императора Священной Римской империи Фридриха I Барбароссы (1155–1190), и старшие братья стали искать поддержку новой силы, которую они, как и сербские жупаны, преждевременно сочли направленной против Константинополя. Пётр, которого, как писал хронист, «свои именовали императором Греции», с появлением войск Фридриха I в Нише предложил императору дать торжественную клятву в верности и предоставить в помощь крестоносцам сорок тысяч конников-куманов взамен подтверждения за ним «императорской короны Греческого королевства» [5, с. 164–165; 17, с. 241, 279]. Речь, видимо, шла о признании власти болгарских царей над территориями, которые они, помогая Фридриху I, могли отторгнуть от империи, а в идеале – над всем византийским Западом. Однако в планы крестоносцев война с Византией еще не входила, и просьбы братьев не привели к желаемому результату.

Гибель Фридриха I и неудача III крестового похода изменили соотношение сил империи и папства. Готовя новый крестовый поход, около 1199 г. папа Иннокентий III направил послания нескольким государям

ПЕРИФЕРИЯ ВИЗАНТИЙСКОГО МИРА юго-востока Европы – жупану Дукли Вукану, бану Боснии Кулину и царю болгар Калояну. По мнению Ф. Делл’Альо, целью понтифика было «оказание дипломатического давления на Константинополь, изолируя его с помощью враждебных политий и вмешательства в церковную организацию региона, где Рим традиционно не пользовался особенно сильным влиянием» [23, р. 12–13].

В первом письме Иннокентия III «благородному мужу Иоанникию», написанном в конце 1199 или в начале 1200 г., папа, готовя почву для дальнейшего развития контактов с Калояном, упомянул о его происхождении «из благородного рода города Рима» [17, с. 308–309]. Ответ на письмо, доставленное в Тырново греком-униатом из Бриндизи архипресвитером Домиником, был дан Ка-лояном только через два года. Как отмечено в папских регистрах, письмо Калояна было написано на болгарском языке (bulgarico), с которого в Риме переведено на греческий, а затем – на латынь. Калоян благодарил папу за напоминание о «крови и отечестве нашем», подтвердив его сведениями о Петре и Самуиле, почерпнутыми из «наших книг» (позднее Калоян добавил к перечню имя Симеона и упомянул «других царей»). Царь писал, что установить контакты с Римом желали еще его «блаженной памяти братья», и сам он трижды пытался направить к папе посланцев, но «не смог довести дело до желаемого конца». Главное в письме составляла просьба Кало-яна удостоить его «короны и чести» (coronam et honorem), как «у наших древних царей», и просил в следующий раз направить в Тыр-ново легата высокого ранга [17, с. 309–311]. Калоян со ссылкой «на наши старые книги» назвал имена «наших древних царей» (imperatores nostri veteres) Петра и Самуила и упомянул «других, кто предшествовал им в царствовании» (qui eos imperio precesserunt) [17, с. 310]. Видимо, титул «царь» переводился на греческий как «василевс», а затем на латынь – как «император».

В ответном письме папа писал, что слышал о происхождении предков Калояна от «знати римлян» (ex nobili Romanorum) и присовокуплял справку из регест своих предшественников об их связях с Болгарией, где были коронованы многие государи [17, с. 311–314]. Титулование Калояна «rex» в ответах папы, на наш взгляд, следует отнести на счет канцелярских традиций Латерана. Обратный перевод с латыни в Тырново «превращал» титул в царский.

Своей логикой и аргументацией послание папы подтверждало соответствие Калояна критериям, которые папы прилагали к претендентам на королевскую корону. На обращение за королевским титулом норманнского короля Сицилии Рожера II д’Отвиля (1130–1154) антипапа Анаклет II (1130–1138) ответил, что государь (dux) Сицилии и его потомки, происходя из древнего монаршего рода и имея предков-королей, имеют право на королевский титул [22, XXXIX, col. 715–716]. На мозаике в храме Санта-Мария-дель-Аммиральо (Марторана) в Палермо Рожер II представлен в образе василевса, коронуемого Христом, хотя греческая подпись называет его королем (РНΞ). Этот прецедент важен для понимания проблемы инвеституры и коронации Калояна, ставших центральным сюжетом его переписки с папой Иннокентием III. Царь боролся не за подтверждение титула, которым уже обладал, а за место своего царства в формировавшемся на Балканах новом международном порядке.

Второй план переписки Калояна с Иннокентием III составлял конфликт царя с венгерским королем Имре (1196–1204) [26, р. 118–119]. Царь избрал посланцем в Рим епископа Власия, поставленного на кафедру Браничево, видимо, собираясь использовать папскую инвеституру для закрепления своих прав на спорные с Венгрией области. Исполняя просьбу Калояна, в сентябре 1204 г. папа поручил кардиналу Льву урегулировать венгерско-болгарский спор посредничеством по пути в Тырново, где посланец папы должен был короновать Калояна «на своей, а не на чужой земле» [17, с. 357]. В конфликте за Белград и Браничево папа встал на сторону болгарского царя, написав Имре II что Калоян, как и его брат Пётр, «происходя из рода древних королей Болгарии, не захватывали, но возвращали земли своих предков, одерживая чудесным образом победы над великими государями и многими народами» [17, с. 53].

• 8 ноября 1204 г., в день св. архистратига Михаила, небесного покровителя первого болгарского государя – христианина князя

Бориса-Михаила, Калоян был коронован от имени папы кардиналом Львом и тырновским архиепископом Василием, днем ранее получившим папское помазание и архиерейское облачение. Корону и скипетр, полученные от Иннокентия III, дополняли знамя с крестом и двумя ключами – публичная репрезентация монаршего достоинства Калояна и принадлежности Болгарского царства к католической общности [17, с. 345–346], а также личный знак его владельческих прав на военную добычу [7, с. 88].

На наш взгляд, по сей день недооценен вклад в восстановление Болгарского царства архиепископа Василия, сподвижника Асеней с начала их борьбы против Византии. который закреплял политические и военные успехи Асеней установлением на отвоеванных землях епархий, возглавляемых его викариями. Василий был поставлен Иннокентием III архиепископом Тырновским, получив от папы архиерейский паллиум и статус примаса «всея Болгарии и Валахии» [17, с. 344]. К 1203 г., когда Иннокентий III подтвердил полномочия болгарских архиереев, в число центров епархий, находившихся под омофором тырновского архиепископа и примаса Болгарии, входили Бдин, Преслав, Ловеч, связанные с началом борьбы Асеней во главе с Петром за обновление Болгарского царства, а также Браничево, Вельбужд, Призрен и Скопле – центры областей, присоединенных к Болгарскому царству Иоанном и Калояном [12, с. 16; 21, с. 245–248, 264–271]. Кафедра архиепископа Василия, находившаяся в столице Асеней, стала ядром формирования церковной организации Болгарского царства и крупным православным центром, где покоились мощи особо почитаемого болгарами прп. Иоанна Рильского, епископов Илариона Могленского и Иоанна Поливотского, св. Михаила Воина из Потуки, св. Филофеи и св. императрицы Феофано [4, с. 66–70]. Накануне падения Константинополя патриарший статус тырнов-ской кафедры был признан и находившимся в изгнании константинопольским патриархом Иоанном Каматиром [10, c. 49–50, 136].

Создание Латинской империи и избрание на ее престол Бодуэна Фландрского в ноябре 1204 г. поставили Болгарское царство перед новыми вызовами. Калоян пытался установить с крестоносцами личные контакты [15, с. 74–75], трижды безуспешно предлагал крестоносцам признать его права на часть Фракии в обмен на военную помощь, но получил отказ [12, с. 53–56]. Болгарский царь предупредил Иннокентия III о назревающем конфликте в связи с разделом византийских владений без учета его интересов и попросил о предварительном отпущении грехов на случай войны с крестоносцами [17, с. 359–360]. За поддержкой к болгарскому царю обратился и бывший византийский император Алексей III, войско которого оказало отпор латинянам во Фракии. Болгарский царь вступил в контакты с греческой аристократией Адрианополя и Филиппополя, также несогласной с разделом византийских владений вождями IV крестового похода, и отозвался на призыв о помощи.

Война началась в апреле 1205 г., и первое же сражение с войсками императора Бодуэна I под Адрианополем 14 апреля 1205 г. окончилось разгромом войск латинян и пленением их императора. Дальнейшие военные действия болгарского царя при участии половецких отрядов развивались вдоль важнейшего пути Via Egnatia, сопровождаясь разграблением греческих городов и угоном в Болгарию и половецкий плен их жителей. Несколько раз войско Калояна пыталось взять Фессалонику, в боях за которую в 1206 г. погиб ее самопровозглашенный король Бонифаций Монферратский, а его голова была отослана болгарскому царю [12, с. 73–79]. В начале 1207 г. Калоян принял предложение правившего в Никее Феодора Ласкариса объединить усилия в борьбе с латинянами. 25 мая 1207 г. Иннокентий III направил Ка-лояну краткое письмо, пытаясь убедить его прекратить войну [17, с. 360]. В регестах папской канцелярии сохранилось недатированное письмо Калояна, где тот заявлял, что сражается под дарованным ему знаменем во славу св. Петра, против тех, кто узурпировал константинопольскую корону [11, с. 120; 25, сol. CXLVII–CXLVIII]. Во время осады Фессалоники осенью 1207 г. при неясных обстоятельствах царь погиб. Распространявшийся греками слух о смерти Калояна от руки покровителя города, записанный Иоанном Ставракием в свод чудес св. Димитрия, сказался на посмертной репутации царя в православном мире [1, с. 140–141].

Выводы. Итоги деятельности братьев Асеней подвели события, последовавшие после гибели Калояна. Власть в Болгарском царстве перешла к племяннику Асеней Борилу, дочь Калояна стала женой латинского императора Генриха Фландрского – брата погибшего в болгарском плену Бодуэна. Василий продолжал возглавлять болгарскую церковь как канонически поставленный архиерей и участвовал в соборе, созванном царем Борилом в 1211 г. в Тырново. На этом соборе был принят Синодик в неделю Православия – атрибут самостоятельной православной церкви, в текст которого вошли поминальные записи братьев Асеней. Царский титул болгарских государей не оспаривался соседями и противниками Болгарского царства, а его столица – Царьград Тырнов – стала одним из центров православного мира.

Старшим братьям Петру и Иоанну вместе, как и младшему – Калояну история отвела по одному десятилетию. В их общей деятельности стратегическая культура, основанная на военно-политическом опыте и бытовавших представлениях о Болгарском царстве, сочеталась с ситуационным реагированием на вызовы стремительно изменявшейся политической обстановки в юго-восточной Европе. Обострение внешнеполитических вызовов и внутренних противоречий в окружении Асе-ней в конечном счете стоило им жизней, но результаты их политики позволили посмертно достичь высшей в средневековой Европе степени монарших заслуг – основать династию, правившую в Болгарском царстве до его завоевания османами в конце XIV века.