Образ Чингисхана в восприятии китайского и российского художественного сознания

Цзин Жуге. Образ Чингисхана в восприятии китайского и российского художественного сознания // Вестник Бурятского государственного университета. Язык. Литература. Культура. 2019. Вып. 4. С. 54‒59.

«Прародитель династии Юань» в литературе Китая

Династия Юань как отражение древней развитой цивилизации оставила потомкам бесчисленные объекты культуры и литературные шедевры. Чингисхан как общепринятый прародитель династии Юань имеет важное место в китайской литературе. Согласно данным самой большой электронной библиотеки Китая «Ду Сю» 1 , общее количество книг, связанных с именем Чингисхана, составляет более 7000, в том числе литературных произведений про Чингисхана насчитывается более 1200.

Начало творчества китайских писателей, обратившихся к личности Чингисхана, ведется от Цинской династии (с начала 17-го века до начала 20-го века). Во времена Цинской династии писатель Цай дун-пань с 1916 года в течение десяти лет написал серию книг под названием «Исторические романы о перемене династий Китая» [1], данное произведение охватывает период истории Китая с 221 года до н. э. до начала 20 века. Роман о Чингисхане-прародителе династии Юань в качестве главной составляющей книг, был написан автором на основе материа- ла, переведенного из «Сокровенного сказания». Автор в повествовании от третьего лица восстановил легендарную историю Чингисхана в жанре классического эпического романа. В романе воссоздан образ Чингисхана как одного из самых великих императоров в древней истории Китая, его литературный образ по сущности не сильно отличается от других императоров, созданных автором в данной серии. Чингисхан переживал жестокое испытание войной, борьбой со своими братьями за власть, и, наконец, с помощью мудрых поданных завоевал себе императорский трон. Такой типичный путь к верховной власти оказался аналогичным жизни китайских императоров, у которых обычно не было законных престолонаследников с детства. Ограниченность фабулы и художественный стереотип Чингисхана, похожего на китайского древнего императора, сформировались благодаря литературной традиции классического многоглавного романа в Древнем Китае. Обычно конкретная историческая личность в жанре классического многоглавного романа следует единому стандарту поведения и образует определенный тип.

В 20 веке в творчестве современных китайских писателей сформировался уже иной художественный образ Чингисхана. Большинство китайских писателей предпочитает оценивать данную историческую личность с точки зрения его таланта как правителя и его достижений в области политики и ведения войн, поэтому типичным художественным образом Чингисхана является правитель государства, «грозный тиран», ведущий кровавые войны. Появление данного стереотипа в литературе имеет связь с военным походом монгольской конницы, которая отправилась на юг континента в XIII веке. Хотя поход войск Чингисхана был успешным, в результате которого были преодолены барьеры и географическая изоляция народов, в то же время монгольские войска принесли Китаю немало страданий и жертв, много простых людей потеряли свои семьи и оказались вынуждены покинуть постоянные места проживания и скитаться. Жестокость войны и драматичные исторические события нашли отражение в литературе и содействовали формированию образа деспотичного правителя. Расширение границ путем насилия не соответствует древней философии китайской конфуцианской традиции: умный монарх должен обратить особенное внимание на стабильность внутри страны и на благо народов, спасти население от тяжелого бремени налога и кровопролитных войн. Поэтому китайские писатели неизбежно называют Чингисхана-завоевателя «тираном».

• 1.    В других произведениях образ Чингисхана носит более просвещённый характер и представлен как «умный монарх». Изменение художественного образа Чингисхана тесно связано со смягчением его политики в области управления государством. Согласно мнениям многих историков, Чингисхану удалось создать колоссальную империю на евразийском континенте, благодаря «наилучшему искусству верховой езды монголов» [Hansen, 2007, с. 318], но невозможно было бы осуществлять эффективное управление и господство над большой территорией, если бы не проводилась политика «открытости и равноправия в развитии всех религий, взаимное заимствование в развитии литературы» [Hansen, 2007, с. 6]. С переносом политического центра монгольской империи на юг, монгольские правители стали прислушиваться к советам подданных из Киданей и начали воспринимать философию конфуцианства [Лю Сюэ-яо, 1982, с. 76]. Уважение к конфуцианству и

• управление государством с опорой на конфуцианскую традицию помогли монгольской власти завоевать симпатии и признание китайской знати, и в результате укрепилась династия Юань в Китае. В конфуцианстве содержится принцип подчинения власти, который сам собой придал авторитет образу правителя, таким образом, постепенно образ Чингисхана превращался из жестокого завоевателя в великодушного правителя.

Согласно данным летописи, в последние годы жизни Чингисхан начал интересоваться даосизмом, согласно которому человеку можно продлить жизнь с помощью чудодейственных лекарств. Признание даосизма сделало Чингисхана более близким китайской культуре, что содействовало процессу смягчения образа Чингисхана в литературе. Историческая встреча между Чингисханом и известным исповедником даосизма Цзю-Чуцзи стала источником творческого вдохновения китайских писателей. Самым популярным литературным произведением, связанным с данным периодом в жизни правителя, является «Путешествие исповедующего даосизм Цзю Чуцзи на запад» [Цзян Хай-цзюнь, 2016].

С 90-х годов 20 века художественный образ Чингисхана становится более фантастическим, например в произведениях «Герои в рыцарских романах Цзинь Юн» [Ли Чжичан, 2001, 160 с.], «Даосские рассказы» [Чэньмо, 1999, 438 с.] и т. д. В вышеуказанных произведениях Чингисхан описывается как монарх или управитель государства, представлен образ, похожий на других древних императоров, которые характеризуются двойственной природой и синтезом насилия и просвещения.

«Богатырь степи» в литературе России：

Чингисхан в качестве творческой темы также имеет важное место в литературе России. Среди литературных произведений народов России, особенно в творчестве бурятских писателей Чингисхана прославляется как богатырь степи или национальный герой. С 50 годов 20 века и по сей день в бурятской литературе наблюдается тенденция возрождения образов национальных героев, в числе которых Чингисхан занимает важное место. Например, такие произведения, как «Жестокий век» И. К. Калашникова, «Первый нукер Чингисхана» и «Тэмуджин» А. Гатапова поставили Чингисхана в центр сюжета. Через воссоздание в художественным тексте сложной истории 13 века, авторам удалось отразить великое влияние Чингисхана на образование древней Монголии и на судьбу Евразии.

И. К. Калашников в романе «Жестокий век» на основе традиции реализма восстановил жизненный путь Чингисхана с самого рождения до смерти, показывая физическое и духовное превращение от Тэмуджина в Чингисхана. Превращение заглавия первой книги из «гонимых» в «гонителя» во второй книге также повлекло коренное изменение героя. И. К. Калашников скрупулезно следовал сведениям, почерпнутым из исторических летописей, в то же время добавил свое мнение о прошлой истории, создал пластичные и полные жизни образы современников Чингисхана, его врагов, друзей и родственников, что сделало образ Чингисхана более человечным и ярким.

Под пером И. К. Калашникова образ Чингисхана представляет собой синтез противоречий. Жестокое испытание в детстве зародило в душе будущего Чингисхана не только любовь к матери, но и ненависть к обидчикам. Познание голода и унижения стимулировало его к порядку, покою и способствовало формиро- ванию стремлению к вершине власти. В романе «Жестокий век» Чингисхан описан как победитель, добившийся власти, но одновременно он также изображен и как проигравшая сторона в борьбе за нее. По мере того, как Чингисхан постепенно становится ближе и ближе к неограниченному господству, он утрачивает лучшие свои человеческие качества, теряет веру в людей и утверждается в мысли, что только жестокостью и страхом можно сохранить свое влияние. В конце второй книги бывший герой степей не может избежать судьбы простых людей — великий хан постепенно стареет и остается в одиночестве, и начинается новая борьба за власть среди его потомков. В конце книги автор написал: «Зима впереди длинная, много еще будет буранов, вьюг и метелей. Но какой бы длинной зима ни была, за ней следует весна» [Чжан Теминь, 1999, с. 912], хотя легендарная эпоха Чингисхана осталась в прошлом, но воспоминания о созданном порядке и покое не исчезнут. И. К. Калашников сумел искусно воссоздать величие и хаос средневековой истории Евразии, показал жестокость и бедствия войны. Историческая легенда о Чингисхане как столкновение льда с огнем создала нам безграничную иллюзию и привела к эмоциональному потрясению.

В отличие от трагического повествования романа «Жестокий век» И. К. Калашникова, «Тэмуджин» А. Гатапова имеет несколько другой колорит. А. Гата-пов в романе «Тэмуджин» уделяет главное внимание детству Чингисхана, то есть раннему этапу формирования «великого хана». Под пером автора Тэмуджин предстает перед читателем неискушенным героем, который постепенно совершенствуется с развитием действия и фабулы. Если «Жестокий век» И. К. Калашникова более похож на эпопею о Чингисхане, в которой показан целый жизненный путь героя, и роман оставил читателям большое пространство для размышления, то «Тэмуджин» А. Гатапова более подобен историческому предсказанию, в котором герой является юношей. Когда мы читаем роман «Тэмуджин», то чувствуем, что легенда об этом юноше лишь начинается и имеет продолжение. Роман «Тэмуджин» оставляет нам большее пространство для выдумки и фантазии. Несовершенство образа Тэмуджина в произведении А. Гатапова представила возможность автору преподать новое объяснение древней истории. Помимо этого, лишь неясные черты будущего правителя представили возможность развития и изменения героя, что наоборот принесло читателям больше симпатии и сопереживания.

Образ Тэмуджина под пером А. Гатапова носит мифический характер: автор описал необычное рождение Тэмуджина, его уникальные качества по сравнению с братьями, предсказание шаманов и многое другое, что придает мистический колорит повествованию. Произведение «Тэмуджин» А. Гатапова содержит в себе черты мифа и басни, в котором уникальная судьба героя предопределила дальнейший его успех и величие. Автору романа «Тэмуджин» удалось создать представление об исторических обстоятельствах средневековой Монголии, наделить своего героя истинно жизненным характером. Вызывает уважение и возвращение к национальной истории, истокам в контексте глобализации. Если в романе «Жестокий век» И. К. Калашникова судьба Чингисхана сформировалась как результат истории, то в романе «Тэмуджин» А. Гатапова судьба Тэмуджина стала выбором высших сил. «Жестокий век» отражает ничтожность человека перед величием истории, в романе «Тэмуджин» одерживает верх представление о предна-чертанности и предопределении судьбы.

Обобщая процесс развития повествования в бурятском историческом романе, стоит отметить, что Чингисхан является не только известной исторической личностью, но и синтезом определенных национальных характеров, даже отражением определенной национальной идентичности. Легендарная основа сюжета и героическое повествование делают художественный образ Чингисхан более убедительным и мифическим. В бурятской литературе Чингисхан был создан более как герой в героической эпопее, оценка писателей образа Чингисхана носит субъективный характер.

В результате разных контекстов, судеб и направлений развития культуры и истории, в литературах Китая и России проявляются разные художественные образы Чингисхана. Китайские писатели предпочитают мерить достижение Чингисхана аршином правителя государства, часто дают политическую оценку его деятельности, что привело к формированию образа Чингисхана в литературе больше, как монарха. Художественный образ Чингисхана под пером бурятских писателей носит больше легендарный характер, что и придает Чингисхану героический облик. Разные художественные образы отражают разные содержания культуры, разные виды повествования об истории Чингисхана исходят из разных исторических точек зрений писателей.

Обобщая процесс литературного творчества писателей Китая и России, сравнивая художественное видение выдающейся исторической личности, обнаруживаем разные понятия о Чингисхане, эти разные художественные образы отражают собственное понимание древней истории в разных культурных контекстах. Сложные и неоднозначные исторические события сделали Чингисхана трудным для восприятия и оценки. Воспоминания и присутствие Чингисхана в истории, литературах России и Китая подтвердили то, что взаимодействие культур на континенте Евразии уходит в далекое прошлое и имеет сложный эволюционный процесс.