Образы святого благоверного Дмитрия Донского и святого преподобного Сергия Радонежского в советской книжной гравюре 1970–1980‑х годов

Образы святого благоверного князя Дмитрия Донского и святого преподобного Сергия Радонежского неоднократно находили свое воплощение в советской книжной и станковой графике. Мужественному русскому князю, положившему начало освобождению от татарского ига, и святому вдохновителю единства Руси были посвящены такие исторические повести как «Дмитрий Донской» Георгия Шторма (1938), «Дмитрий Донской» Милия Езерского (1941), роман Сергея Бородина «Дмитрий Донской» (1941), повести Ирины Сукневич «Битва на Куликовом поле» (1977), издания серии ЖЗЛ «Дмитрий Донской» Ю. Лощица (1980), сборники исторических очерков В. В. Карга-лова «Куликовская битва» (1980), книги для детей Олега Тихомирова «Дмитрий Донской» (1975), «На страже Руси» (1985) и др. Эти издания выходили миллионными тиражами, их иллюстрировали такие выдающиеся графики как Л. Ф. Голованов, В. В. Перцов, И. Д. Архипов и др. В период Великой Отечественной войны выпускались брошюры для солдат о Куликовском сражении, оформленные лаконичными орнаментальными композициями. Отдельного внимания заслуживают советские сборники литературных памятников Древней Руси 1970–1980 гг. с иллюстрациями, выполненными в технике гравюры.

Несмотря на хрущевские гонения, нацеленные на уничтожение Церкви, в 1960-х гг. в художественных кругах появился большой интерес к истории и духовности русского Средневековья. В 1960 г. открылся для посетителей Музей древнерусской культуры и искусства имени Андрея Рублева, ставший неформальным культурным центром московской интеллигенции. В 1961 г. А. Тарковским и А. Кончаловским была подана заявка на литературный сценарий полнометражного фильма «“Страсти по Андрею” (“Андрей Рублев”)», где говорилось: «Мы хотим поэтически осмыслить эпоху, в которую появился этот гений, в которой он творил. Мы хотим глазами поэта увидеть то прекрасное и трудное время, когда становился и креп, расправляя плечи, великий русский народ»1. На обсуждении заявки в Мосфильме редакторы подтвердили интерес к этой теме в обществе: «Тарковский и Кончаловский принесли четыре заявки, из них “Андрей Рублев” — самая готовая, самая продуманная. Это тема наиболее далекая по времени действия, но наиболее реальная и созвучная современности»2. В произведениях Ильи Глазунова «Спас-Нередица» (1961), «Князь Игорь» (1961), «Легенда о Царевиче Дмитрии» (1967), серии работ «Русский Север» (1968) и других нашли воплощение образы древнерусской истории. В 1969 г. тиражом 300.000 экземпляров выходит в свет антология литературных памятников Древней Руси, выпущенная под руководством Д. С. Лихачева и Л. А. Дмитриева в издательстве «Художественная литература», оформленная миниатюрами лицевых сводов и другими историческими материалами. Начинается масштабное издание древнерусских рукописей для широкого круга читателей с иллюстрациями ведущих художников- графиков. Эти издания включали в себя летописные тексты «Задонщина» и «Сказание о Мамаевом побоище», посвященные событиям Куликовской битвы.

В конце 1960-х гг. художник Алексей Дементьевич Шмаринов (позже — академик Российской Академии художеств, народный художник Российской Федерации) приступил к работе над гравюрами, посвященными литературным памятникам Древней Руси. Интерес к этой теме у него возник, в том числе, в связи с тем, что Андрей Тарковский, являвшийся близким другом художника, собирал материал к фильму «Андрей Рублев» и пригласил А. Шмари-нова отправиться вместе с ним в путешествие на поиск натуры для будущего фильма. Тарковский даже предлагал Алексею Шмаринову, который прежде снимался в кино, главную роль Андрея Рублева, но художник отказался. Шма-ринов писал: «Древние рукописи, пронесшие через столетия жизнь наших предков, прекрасные каждым листом, хранящим мастерство писца и талант древнего описателя, захватили мое воображение, пленили время и мысли…»3

Познакомившись с литературными памятниками Древней Руси, Алексей Шмаринов задумал оформить книгу для широкого круга читателей, где были бы собраны рукописи на тему ратных подвигов и борьбы против иноземных завоевателей. В этом издании А. Д. Шмаринов решил объединить факсимильные изображения рукописей, перевод текстов на русский язык, а также иллюстрации, созданные в технике гравюры, как актуальное оформление и некий графический перевод текстов русского Возрождения.

Художник обратился к академику Д. С. Лихачеву с просьбой проконсультировать его в этой работе, и Д. С. Лихачев горячо поддержал начинание художника: «Мне нравится Ваша идея дать иллюстрации к древнерусским произведениям на воинские темы в сочетании со снимками с рукописей этих произведений. Прежде всего о воинской теме в древнерусской литературе. Она очень для нее характерна и важна, а для русской истории значительна. (…) Для Руси оборонительная вой на не была целью — это была горькая необходимость. Необходимость эта рождала героизм и подвиг, создавала высокий патриотизм и военное подвижничество. Вот почему на Руси воины, защитники отечества, признавались в народной памяти святыми и становились героями литературных повествований. (…) Пусть посмотрят читатели рукописи. Письменное слово в Древней Руси было неотделимо от его начертаний в рукописи. Каждая буква в слове прочерчивалась и запечатлевалась на века. Рукописи были драгоценны. Они береглись. Их писали для грядущих столетий, для медленного и любовного чтения»4.

В результате многолетней работы А. Д. Шмаринов оформил четыре книги, посвященные литературным памятникам Древней Руси. Первая из них — «Кто с мечом» (Кто с мечом. М.: Молодая гвардия, 1975); вторая — «На поле Куликовом» (На поле Куликовом. М.: Молодая гвардия. 1980), третья — «Россия героиче ская» (Россия героическая. М.: Мо лодая гвардия. 1980), четвертая — «Задонщина»

(Задонщина. Современник. 1988). К ним были созданы циклы линогравюр «Герои русского народа XIII-XV веков» (серии «Дмитрий Донской», «Александр Невский», «Сергий Радонежский», «Андрей Рублев») (1968–1969), цикл цветных офортов «Рассказы русских летописей и воинские повести XIII–XV») (серия «На поле Куликовом»), цикл цветных офортов «Рассказы русских летописей и воинские повести XIV–XVI» (серии «Задонщина» (1977–1980), «Россия героическая»).

Первая книга «Кто с мечом» включает в себя тексты трех рукописей: «Слово о погибели Русской земли», «Житие Александра Невского»5, «Сказание о Мамаевом побоище». Книга содержит снимки с рукописей, переводы на русский язык и серии станковых линогравюр, объединенных в раздел «Иллюстрации». Шмуцтитулы оформлены двухцветными шрифтовыми композициями с названиями рукописей в древнерусском рукописном стиле.

Оформление летописи «Сказание о Мамаевом побоище» включает в себя девять гравюр. Первая гравюра на шмуцтитуле в виде полосной иллюстрации предваряет и обобщает текст летописи «Сказание о Мамаевом побоище». На ней изображен князь Дмитрий Иванович в кольчуге и шлеме. Ощетинившееся копьями войско стоит за левым плечом князя. В верхней части композиции развевается стяг с изображением Спаса Нерукотворного. Внизу дана шрифтовая композиция на церковнославянском «Князь Дмитрий Иванович». Остальные восемь линогравюр серии помещены в раздел «Иллюстрации». Они соответствуют ключевым событиям повествования.

Первая композиция «Благословение Дмитрия Донского Сергием Радонежским» занимает целый разворот. Широкая перспектива русских земель с монастырями, городами, реками и лесами выступает в качестве фона для фигур на переднем плане. На переднем плане справа преклонивший колено князь Дмитрий склоняет голову перед прп. Сергием Радонежским, который простирает руку для благословения. Слева изображены Александр Пересвет в монашеском одеянии со щитом в левой руке и Родион Ослябя в кольчуге с копьем и мечом. Гравюра сопровождается цитатой из летописи: «И рече ему князь великий: “дай же ми, отче, два воина полку своего Пересвета и брата его Ослябя, то ты и самъ с нами пособствуеши”»6. В этой гравюре читается исторический масштаб грядущего события, но вместе с тем — суровость, сосредоточенность героев перед боем.

Далее гравюры следуют за событиями летописи. Лист третьей гравюры серии рисует драматичную картину расставания. Войско отправляется в поход: конные витязи отправляются в путь в то время, как на башне, заламывая руки, стоят жены воинов. Тут же дан текст летописи: «Княгиня же великая Евдокия и князь Владимирова княгиня и иных православныхъ княгини, и с воеводцкими женами ту стояще и проводы деюще, а во слезах не может ни едина промолвити. И дастъ великая княгиня своему государю и прочия княгини конечное целование».

Следующий лист повествует об ожидании боя: общий ритм изображений шлемов, хоругвей, стягов с изображением иконы св. Георгия Победоносца, лес копий создают ощущение духовного единства и воплощают слова летописца: «Богатыри руския и хоруговиихъ, аки живи пашутся, и доспехи их руские, аки вода во все ветры колебашеся. А шеломы на главах их, аки утреняя зоря во время ведра светящеся, и яблоцы шоломовихъ, аки пламя огненное».

Следующая гравюра образно описывает драматизм предстоящего сражения: «Слышав землю плачющу еллинскимъ языком чадъ своих, а другая же страна, аки некая девица, взопиет едина, аки в свирель, плачевнымъ гласом». Художник иллюстрирует этот фрагмент с помощью сложной символической композиции, центр которой составляют два богатыря на конях, которых обрамляют символические изображения кричащей русской девицы и поникшей долу девицы «другой же страны».

Шестой лист повествует о подвиге Александра Пересвета, изображенного в композиции слева. Он заносит меч для удара, сидя верхом на вздыбившемся коне: «(...) шлем архангельского образа, вооружен схимою по повелению игумена Сергия». Справа заносит копье вражеский всадник.

На седьмой гравюре разворачивается динамичная панорама жестокой битвы: «Но том бо поле силнии полцы ступишася. Из них выступали крововы езера, а в них трепещуть силнии молнии от облистания мечнаго и от копей наголомления. И бысть трус великъ». Вооруженное копьями и мечами русское войско на белых конях слева сталкивается с татарским полчищем с саблями и луками на черных конях справа. Под стягом Георгия Победоносца с воздетым к небу мечами и копьями мчится на помощь подмога: «Едино-мысленныя же други выехаша из дубровы зеленые, аки ясные соколы урыва-хуся от златых колодецъ, и ударишася на многия стада жаравлиные. Тако же и сынове руские наехавъ на поганых печенегъ».

Последняя гравюра цикла статична и печальна по своему характеру. Под деревом, склонив голову, сидит раненый князь Дмитрий Иванович за мгновение до того момента, как его найдут костромичи. Текст летописи гласит: «Два же етера воина уклонишася на десную страну в дуброву, един именем Сабуръ, тако нарицаемъ, а другой Григорей, Холопищев родомъ, оба костромичи. Мало выехаша с побоища и наехаша великого князя Дмитрия Ивановича, бита, язвена вельми трудна, отдыхающа под сеченым древомъ березовымъ».

В экспозициях Государственной Третьяковской галереи и музея «Куликово поле» вся серия линогравюр А. Д. Шмаринова к «Сказанию о Мамаевом побоище» представлена в виде единой иконной композиции с клеймами: в центре находится гравюра большого формата с оплечным изображением князя Дмитрия Донского, вокруг нее расположены остальные вышеперечисленные гравюры небольшого формата. Единая линогравюра решена в контрастных черно-белых цветах с использованием охристых акцентов на иконах стягов и солнечных лучах.

Д. С. Лихачев писал об этих иллюстрациях: «Это щиты со знаками событий. Это символы тем, сюжетов, людей. (…) В них нет акварельных красок. Все прочно, жестко, неизменяемо. Каждое слово значительно. Кажется, что оно может резать, рубить, ковать. И вместе с тем, в этих повествованиях есть грусть и лиризм. Лиризм немногословный и проступающий в повествовании как бы помимо воли автора. (…) Они воспроизводят наиболее характерную черту древнерусской литературы: ее лаконизм и “геральдичность”»7.

В следующих изданиях А. Д. Шмаринова «На поле Куликовом», «Россия героическая» и «Задонщина» меняется изобразительный язык, — иллюстрации созданы в технике офорта, где легкие линии композиций напоминают миниатюры лицевых сводов. Офорты «Перед битвой», «Прп. Сергий Радонежский», «Дмитрий Иванович и Владимир Андреевич», разворот «Куликовская битва» выразительны и музыкальны в тоновом и ритмическом отношениях.

В произведениях, посвященных воинской теме в древнерусской литературе, А. Д. Шмаринов сформировал новый пластический язык, взяв за основу образы литературы и искусства Древней Руси. При этом он смог соединить многовековую традицию религиозного искусства и собственный взгляд на события русской истории.

В 1981 г. в издательстве «Советская Россия» вышел в свет сборник памятников литературы Древней Руси XI–XV вв. «За землю русскую!» с гравюрами народного художника РСФСР Владимира Александровича Носкова8. В сборнике представлены древнерусские тексты и их переводы на русский язык. Книга оформлена многочисленными иллюстрациями в технике ксилографии (заставки, полосные композиции, виньетки, буквицы). Кроме того, в книге приведены древнерусские книжные миниатюры летописных сводов. Текст «Задонщина. Слово о великом князе Дмитрии Ивановиче и о брате его князе Владимире Андреевиче, как победили супостата своего царя Мамая. Написано Софонием, рязанским старцем» оформлен двумя орнаментальными заставками в технике черно-белой обрезной гравюры.

В тексте летописи «Сказание о Мамаевом побоище» говорится о том, как «даровал Бог победу государю великому князю Дмитрию Ивановичу за Доном над поганым Мамаем, и молениями русских чудотворцев Бог возвысил православное христианство, русскую землю, а безбожных татар посрамил». Этому посвящены две ксилографии. Вертикальные геометрические композиции рисуют картины событий «Сказания о Мамаевом побоище»: в композиции слева дают сигнал к началу битвы «русския трубы», вдали видны шатер Мамая и его войско. В смертельный поединок вступает Александр Пересвет, на небе в облаке Божественная длань с мечом благословляет бой. На гравюре справа изображен Дмитрий Донской, который готовится к бою. За его плечами под стягом Христовым выстроились ряды воинов. В. А. Носков использует в линогравюрах характерные для древнерусского искусства цвета — красный, бордовый, зеленый, белый. Пластический язык его работ несет в себе характерные фольклорные черты традиций древнерусского и народного искусства: параллелизм событий, простота форм, выразительность композиции и их ритмичность.

К 600-летию Куликовской битвы признанный мастер графического искусства, народный художник Сергей Михайлович Харламов создал цикл черно- белых линогравюр «На поле Куликовом» (1976–1979). Каждая гравюра этой серии цельна по композиции и монументальна по содержанию. Так, эстамп «Летописец» посвящен автору летописи «Сказание о Мамаевом побоище»: в окне белокаменной стены мы видим келью и монаха с пером в руках за работой. Гравюры «Русь в огне» и «Русская земля после набега кочевников» драматичны: на первой изображены горящие избы и храм в черных клубах дыма, на второй — убиенный русский крестьянин, лежащий на поле. Лист «Дмитрий Донской» — портрет в полный рост князя Дмитрия Ивановича, опирающегося на меч, в доспехах, плаще и шлеме. На гравюре «Святой Преподобный Сергий Радонежский» изображен в полный рост святой Сергий с Евангелием в руках. За его плечом стоят Ослябя и Пересвет. В правом верхнем углу гравюры расположен свиток со словами: «Иди на врагов смело, без колебания и ты победишь».

Композиция «Молитва перед боем» изображает коленопреклоненного князя Дмитрия в окружение соратников и русского войска. На гравюре «Поединок Пересвета с Челубеем» мы видим поясной портрет русского монаха в доспехах на коне, конный печенег изображен со спины. Лицо Александра Пересвета полно решимости: «И рече: “Отци и братиа, простите мя грешнаго! Брате Андрей Ослебя, моли Бога за мя. Чаду моему Иакову — миръ и благословение”. Напусти на печенега и рече: “Игуменъ Сергий, помогай ми молитвою!” Печенегъ же устремися противу ему, христиане же всивъ скликнуша: “Боже, помози рабу своему!” И ударишася крепко копии, едва место не про-ломися под ними, и спадше оба с коней на землю и скончашеся». Гравюра «Куликовская битва» динамична и детализирована: русское войско слева занимает две трети листа и композиционно теснит войско печенег справа. На эстампе «После битвы» князь Владимир Андреевич воздвигает на поле победный стяг. Заключительная гравюра «Сев» рисует картину продолжения жизни: крупным планом изображена молодая женщина с лукошком в руках, разбрасывающая зерна, на дальнем плане ребенок погоняет лошадь, запряженную бороной. Белые облака направляют взгляд зрителя к небесам. Гравюры С. М. Харламова с крупными фигурами в величественных позах, а также детализированные фактуры фонов кажутся высеченными из камня. Художник говорил: «Одну работу вырезаешь месяцами, а иногда и год, поэтому разница между обычной печатью и гравюрой огромная. Чтобы вырезать гравюры нужно большое терпение, или, лучше сказать, смирение»9.

Тему Куликовской битвы продолжила серия С. В. Харламова «Преподобный Сергий Радонежский», завершенная в 1991 г. Мастер так отвечал на вопрос о гравюрах, посвященных святому: «Это мой небесный покровитель, ведь меня зовут Сергей. В 1980 году отмечалось шестисотлетие Куликовской битве, и я занялся серией гравюр, посвященных сражению. Естественно, я глубже заинтересовался личностью князя Дмитрия Донского и других лиц эпохи, в том числе преподобного Сергия. Историю я любил с детства, поэтому у меня есть гравюры, посвященные и другим историческим событиям и лицам. Есть серия сцен Отечественной вой ны 1812 г., портреты полководцев Кутузова, Скобелева, Суворова. Гравюр с Сергием Радонежским у меня много. Одна из них называется “Всему миру свет”, где изображены все храмы и обители, которые Сергей благословил построить. Я даже написал икону святого для храма Рождества Богородицы в Старом Симонове в Москве»10. В 1988 г. в издательстве «Молодая гвардия» вышла антология «Живая вода Непряд-вы. Век XIV», объединившая под обложкой литературные, художественные и исторические материалы о Куликовской битве — роман С. П. Бородина «Дмитрий Донской» с иллюстрациями С. В. Харламова, научные статьи, памятники древнерусской литературы, в том числе житие прп. Сергия Радонежского, миниатюры летописных сводов.

Образы князя Дмитрия Донского и прп. Сергия Радонежского в советской графике 1970-1980-х гг., созданные художниками графиками в технике гравюры, безусловно пронизаны идеями древнерусского искусства и демонстрируют преемственность русской и советской художественных культур. Благодаря графическим образам святых советский читатель проникался масштабом, цельностью и красотой их личностей. Графические сюиты этих изданий стали выдающимися произведениями изобразительного искусства, воплотили художественные идеи своего времени, осуществив «графический перевод» летописного текста в актуальные для своего времени образы.